Роман на русской почве на русской почте

Марина Романова
9 декабря 2002, 00:00
  Урал

В Екатеринбурге появился "Коляда-театр"

В период прошлогодних колядок Николай Коляда объявил о создании собственного театра. Под имя самого, наверное, известного современного российского драматурга власти даже выделили стены, только очень старые, для оживления их понадобилось бы десятилетие. Почти год проект висел в воздухе, но на днях "Коляда-театр" все-таки открылся. Первым его спектаклем стала "Персидская сирень", поставленная на малой сцене академического театра драмы. Казалось бы, что изменилось: Коляда и прежде работал в екатеринбургском драматическом. Но до сих пор он был одним из режиссеров, а теперь стал главным в своем театре, самостоятельным, ни от кого не зависящим. По словам самого Николая, этакий Карабас-Барабас, дергающий других за ниточки.

Сам себе режиссер

Пьеса "Персидская сирень" была написана Колядой шесть лет назад специально для Лии Ахеджаковой . Действие происходит в рядовом почтовом отделении, ставшем для героя и героини своеобразным клубом знакомств. Спектакль объехал едва ли не каждый нанесенный на карту населенный пункт Израиля, многие города Америки и Европы. Однако драматург постановкой не был доволен. В одном из рассказов Гофмана описываются чувства композитора Глюка, услышавшего и не признавшего свою музыку в чужом исполнении. Возможно, нечто подобное испытывал и Коляда. Причудливый механизм драматургического действа, казалось, вскрыт, а может, взломан. Подобрать золотой ключик к собственной пьесе взялся автор.

- Я люблю театральность: преувеличенность, нарочитую условность, многозначную образность. И не воспринимаю, когда артисты, выражая силу чувств, потрясают кулаками и орут друг на друга. Общаться можно не только глаза в глаза, но и затылками. В моих пьесах много поэзии, но большинство постановщиков сводят их к бытовому уровню и превращают в истории, рассказанные в трамвае.

- В представлении многих вы не поэт, а "чернушник", не стесняющийся ненормативной лексики.

- Знаю, говорят: "У него мат на мате". Покажите, где? Есть, конечно, слова, которые режут слух, если их выдернуть из контекста. Когда "смелый" артист с подачи уважающего бытовуху режиссера прокричит до последнего ряда "жопа", конечно, это пошло. Но если я после своего спектакля перечислю вам сильные выражения, которые были употреблены, вы удивитесь: скорее всего окажется, что вы их просто не заметили.

- Стиль режиссера Коляды узнаваем. Теперь вы создали театр одного режиссера, одного (в основном) драматурга, определенного набора артистов и даже одного сценографа тоже с запоминающимся почерком - Владимира Кравцева. Не боитесь показаться однообразным? Честно говоря, герои "Персидской сирени" напоминают обрусевших и постаревших Ромео и Джульетту из предыдущей постановки.

- Да, режиссер один, слава богу, я черпаю из одной бочки. А других в городе Екатеринбурге, да и вообще в России, нет. Я был членом жюри "Золотой маски": катастрофа просто с современной режиссурой.

- И конкуренции, конечно, не боитесь?

- Билеты на спектакли разобраны до Нового года. Зал, правда, небольшой. Театров у нас мало, в два раза меньше, чем должно быть по американской норме: один театр на каждые 70 тысяч человек. Зрителей, впрочем, еще меньше. Лишь 3% взрослого населения России посещают театр, остальные живут вне него.

- Финансовая сторона "Коляда-театра" столь же убедительна, как творческая?

- У меня заключен договор о некоммерческом партнерстве с директором академического театра драмы. Это значит, что обе стороны вкладываются в создание спектаклей и делят доходы. И расход, и приход пока невелики. Часть декораций - пачки старых газет и журналов - мне бесплатно выдали на почте, почтовые ящики дали напрокат. В перечне спонсоров, которым я выношу благодарность, актриса, подарившая героине наряд, уборщица, подметавшая сцену после репетиций. Перед премьерой я сам, кстати, приводил в порядок сцену. И ничего, корона с головы "солнца русской драматургии" не слетела...

Коляда здесь, Коляда там

Почетным званием "солнца русской драматургии (СРД)" Коляда наградил себя сам несколько лет назад, и книги его выходят теперь с этой аббревиатурой как знаком фирмы. "Наколядовать" же он успел немало: написал более 70 пьес (это куда больше, чем у самого плодовитого нашего классика Островского). Теперь вот активно режиссирует, и не только в собственном театре: весной приступает к постановке "Ревизора" на большой сцене театра драмы. Возглавляет журнал "Урал": еще года три назад он умирал, а теперь туда очередь из желающих опубликоваться российских и зарубежных авторов. Ведет передачу на телевидении...

- Если бы я почувствовал или кто-то сказал: зачем берешься за разное, заваливаешь ведь дело, я сразу бросил бы. А раз хватает времени и сил, почему бы не иметь множество амплуа? Хватает их и на саморекламу. Важности ее меня научил Роман Виктюк. Актриса Талызина как-то жаловалась ему: "Ну что такое, телевизор включишь, а там все ты что-то говоришь или показываешь". "Дура! - сказал ей Виктюк. - Каждое мое появление на экране - это двадцать новых зрителей, которые придут и нам с тобой деньги принесут". Вот и я прыгаю с канала на канал: учу, как готовить мясо, ремонтировать квартиру, ухаживать за кошками".

- Кстати, не хотите ли котеночка? О вашем пристрастии к кошкам все наслышаны.

- Нет, спасибо, в купе все места заняты. Когда часа в четыре утра все десять начинают за мной охотиться... Впрочем, это мои проблемы. Соседи претензий не имеют: никаких запахов, я чистюля.

- Николай, вы вообще о себе плохо когда-нибудь говорите? Или только - СРД?

- Всегда говорю плохое сам себе. Журналистам нет, конечно. Если были Антон Чехов, Теннесси Уильямс, Лев Толстой - после них вообще стыдно писать пьесы. Я отношусь к себе критически и с иронией. СРД - это просто фишка, для юмора. И ведь срабатывает. Меня знают люди, которые никогда в театре-то не были.

45 лет одиночества

Центральная декорация спектакля "Персидская сирень" - короб с абонентскими ящиками, этакая стена с множеством ячеек. Она очень напоминает стену дома, так же расчерченную окнами на клеточки квартир. И в каждой клеточке - один. Или один плюс один. Или даже один плюс один плюс один. Но суммы все равно нет. Каждый человек одинок: по природе своей, по высшей задумке. И самое острое одиночество он испытывает в самой сильной любви. Все пьесы Николая Коляды, написанные с разницей в два десятилетия, на единственную тему. Они про одиночество. Уверена, именно в этом причина их безумной популярности: они про всех.

- Одиночество - болезненное для вас ощущение?

- В общем, да. Но, наверное, это нормально. Просто как у человека творческого оно у меня порой выливается в истерику. И в новые пьесы. А сейчас еще печали добавляет иная тема. Оглядываешься назад: многие ушли. Смотришь утром в зеркало: катастрофа, года идут, уже 45, какая несправедливость.

- Неужели только об этом и думаете по утрам?

- Это когда смотрю в зеркало. А когда в окно: наконец-то снег выпал. Потом стаял, тоже хорошо. Жизнь прекрасна, потому что многообразна. Жизнь - самый талантливый режиссер. Мне нравится, как она срежиссировала мою судьбу. 17-летним начинал я в этом драмтеатре. Отсюда был с позором выгнан за пьянку. И вот теперь здесь же создал собственный театр.

Екатеринбург