Пророк в чужом отечестве

Вице-председатель Европейской комиссии по экономическим взаимоотношениям, президент люксембургского холдинга "Mass Metropolitan International AG" Франк Смидт впервые создает в России инструмент привлечения инвестиций в средний бизнес

Прежде всего удивляешься его прекрасному русскому языку. Я не удержался и спросил, где он практиковался. Оказывается, президент люксембургского холдинга родился в Казахстане, оттуда эмигрировал в Германию. Признается, что до сих пор, забывшись, говорит о России "наша страна".

- Господин Смидт, в чем заключается ваша миссия в России?

- В России есть и инвестиционные программы, поставлены задачи привлечь и освоить инвестиции, но четко защищенных по западным стандартам проектов очень мало. Ваши власти ездят за рубеж, представляют проекты - в Австрии, Великобритании, Германии. Но мы не видим технологий.

Поэтому мы сами привезли сюда методику, которая позволяет перевести программы в конкретные проекты, а проекты наполнить деньгами. Моя задача в Российской Федерации - создать технологию и инструменты, чтоб рождались инвестиционные проекты, научить людей, организовать на местах программно-функциональные комплексы, которые могли бы грамотно отобрать коммерческие предложения, правильно их оформить, подготовить технико-экономическое обоснование проектов, провести прединвестиционную подготовку и передать проект на капитализацию в Европейскую комиссию для исполнения.

- То есть речь идет о "трубопроводе" для инвестиций?

- Точно, об инвестпроводящей системе. Причем это "трубопровод" в обе стороны, потому что инвестиции будут автоматически ввозиться в Россию тогда, когда появится гарантия возврата средств. Здесь привыкли, что за инвестиции нужно отдавать в залог активы или предоставлять гарантии под честное имя либо государства, скажем, в лице минфина или губернатора, либо банка. А проектное финансирование подразумевает, что нет залога и гарантий, потому что, честно говоря, из-за политических и экономических рисков активы в России на Западе мало кого интересуют. Здесь действует другая система: интересует только доходность проекта и возможность рассчитаться с инвестором в какой-то определенный период.

- Получается, вы выступаете в роли сводника между западным инвестором и российским заказчиком.

- Нет. В нашем лице в Россию впервые пришла иностранная структура, которая не просто помогает правильно составить ТЭО. Она предлагает план капитализации проекта, создает бизнес-план по понятным для Запада прозрачным механизмам, привлекает финансовые средства, распределяет и страхует все риски, выдает гарантии инвестору вплоть до выпуска проектных облигаций от имени люксембургского холдинга, отдает проект в эксплуатацию заказчику, ведет постоянный и полный мониторинг. Короче, сопровождает проект на всех его жизненных циклах, пока с инвестором не будет произведен расчет на 100%. Это первая в России международная структура, программа и технология, которая, не как некоторые международные институты предлагают помощь в посредничестве: давайте, мы вам бизнес-план сделаем, хороший, международный, дорогой, сто тысяч долларов стоит. Она берет на себя исполнение всего замкнутого цикла.

Мы уже создали шесть программнофункциональных комплексов в Москве, Санкт-Петербурге, Тюменской области, Челябинске, Екатеринбурге, Красноярском крае. Это уполномоченные компании Еврокомиссии с обученными специалистами. За три месяца сдано около 30 инвестиционных программ, отобрано к исполнению 12. Они все из разных отраслей: есть проект международного лесопромышленного комплекса, проект отработки техногенных отходов с извлечением редких металлов (золота, платины), проекты из области высоких технологий, проект создания супермаркетов, а в Москве - строительства жилья, это быстроокупаемый рынок, хорошо просчитывается. Есть проекты строительства нефтеперерабатывающих заводов, в том числе в Западной Сибири, причем они обеспечены сырьем, а это привлекательно для инвестора. В Киеве предложили построить бизнес-центр. То есть области применения проектного финансирования не ограничены. Даже по сельскому хозяйству можно работать, только ко мне еще никто не обращался. В Германии, кстати, накоплен по сельскому хозяйству большой положительный опыт, можно его применять.

- Вы не упомянули социальную сферу. Настораживает непрофессионализм российских чиновников, широкая возможность для злоупотреблений?

- Социальная сфера трудно считается, трудно распределяются риски, к тому же она обычно низкодоходна. А мы должны быть уверены, что деньги вернутся к инвестору.

- Судя по списку, иностранных инвесторов привлекают возможности Уральского региона.

- Да, инвесторам интересно, что здесь сосредоточены сырьевые ресурсы: металлургия, нефтегазодобыча, лес. Все это емкие для инвестирования рынки. При этом именно в таких регионах больше всего потребностей в инвестициях. В основном речь идет о реконструкции какого-то действующего предприятия, затраты на которую превышают его возможности, или о выпуске какого-то нового вида ликвидной продукции. Понимаете, есть определенная логика движения капитала: он идет оттуда, где накоплен в избытке, в ту сторону, где в нем есть потребность. Поэтому не инвестор движется, логика заставляет его двигать свой капитал.

- В России нередки опасения, что предоставление иностранных инвестиций - это скрытая форма вывоза из страны ноу-хау, интеллектуальной собственности.

- Да, если речь идет о больших объемах прямых инвестиций. Например, в Юго-Восточной Азии есть страны, где 70% производств принадлежит иностранным инвесторам, и экономика действительно становится политикой. Отличие проектного финансирования в том, что это привлечение обезличенных денег и расчет с инвестором с некоторой маржой, когда проект ему не принадлежит. Проект остается на 100% собственностью заказчика. Мы ничего не вывозим, наоборот, ввозим капитал, чтоб создать новые активы. Построили - уехали. В проектном финансировании в принципе не очень приветствуются ноу-хау: это огромные затраты на какие-то исследования, НИОКР, это высокие риски и большая ответственность перед инвестором.

- Даже если так, вы все равно составляете реальную конкуренцию национальной банковской системе.

- А разве в российских банках развито проектное финансирование? Можно по пальцам пересчитать, какие банки занимаются этим: Сбербанк, Внешторгбанк, из частных - Альфа-банк. Последние, как правило, занимаются инвестпроектами в узкокорпоративных интересах, в рамках вертикально-интегрированной структуры. А как быть всем остальным предпринимателям, тому же среднему бизнесу, без захода в какие-то пирамиды и холдинги? Для них рынок где? Его не создали. А как родить средний класс, если у него денег в кармане нет, и механизма, чтобы занять, тоже нет.

Подавляющее большинство российских банков не успело наработать багаж проектного финансирования, потому что кризис шел за кризисом, не было никакой возможности внутри страны самому банковскому сектору создать длинные и дешевые деньги, здесь избыточного капитала в природе не существует. Проекты подразумевают окупаемость в течение 5 - 7 лет, а банки могут, в крайнем случае, позволить себе три года.

Придет время, когда стабилизируется экономика и банки накопят избыточный капитал, такие тенденции есть. Но пока можно говорить только об экспорте капитала.

Когда же банки достигнут в капитале инвестиционной черты, никто не запретит им войти в эту технологию, поучаствовать в субсидированном кредите или выступить его организатором своими ресурсами, скажем, на 10%, а мы подберем соответствующие проекты. Я уже сегодня предлагаю создать понятный по духу, по технологии западным инвесторам банк проектного кредитования Российской Федерации. В одночасье этого не сделать, длинных денег внутри страны не найти. Поэтому ему надо предложить технологию выхода на западный рынок. Скажем, Внешторгбанк способен по потенциалу исполнять роль банка проектного кредитования. Но тогда с него нужно снять нагрузку универсального банка, обслуживания каких-то долгов правительства, чтоб он стал прозрачным финансовым институтом, проводящей системой, низкорисковым банком.

- Российская власть заявила о перестройке естественных монополий: Газпрома, железной дороги, энергетики, ЖКХ. Вас не настораживают риски, в том числе и политические, связанные с этими экономическими экспериментами?

- Я отвечу так. Когда в ЮАР были волнения с переизбранием президента, инвестиции в эту страну не только не упали, они каждый год росли. В Чили политические риски не меньше, чем здесь, экономика в таком же нестабильном состоянии, но инвестиции растут из года в год. Крупные проекты по меди там осуществлялись синдикатами банков именно по принципам проектного финансирования. Китай взять - коммунистическая страна, а инвестиции дошли до 60 - 70 млрд долларов в год, чем не может похвастать Российская Федерация. Китай создавал механизмы ввоза капитала и вывоза: те же свободные зоны в депрессивных районах, то же внедрение в зарубежные финансовые структуры. Польша действовала в этом направлении. Значит, вопрос не только в том, какие инвестиционные рейтинги, какое состояние экономики. Проблема в отсутствии технологии движения инвестиций.

- Развитие активов в России неизбежно приводит к импортозамещению. Выходит, вы действуете во вред западному бизнесу. Зачем вам это надо?

- Капитал, если не говорить о каком-нибудь крупном торговом доме, обезличен, его интересуют только проценты прироста. Так дайте ему рынок и определенную систему прохождения, когда капитал может войти и также свободно выйти. Вот мы и создаем эти технологии. И политические мотивы здесь не играют главенствующей роли.

- Насколько, с вашей точки зрения, современная Россия интересна для зарубежного инвестора?

- На Западе в первую очередь интересен Китай. Но Россия тоже входит в сферу особого интереса, здесь можно достичь особого экономического эффекта. Жаль только, что у России есть имперские амбиции: мы самые лучшие, у нас вся таблица Менделеева, нам никто не нужен. С этой точки зрения Китай не уступает по дешевизне ресурсов, в том числе трудовых, и доступа к запасам: там и золото, и платина, и медь, и любые месторождения, кроме разве что нефти и газа - тут конкурентов у России нет. Но Россия интересна квалификацией трудовых ресурсов, интеллектуальной квалификацией. Здесь все еще высокий уровень образования, инженерной мысли.

- Одно другое уравновешивает?

- Я думаю, все-таки Россия перевешивает. Здесь более грамотное, квалифицированное население, еще не забывшее, как нужно работать.