Лобное место

3 марта 2003, 00:00
  Урал

Зачем в Екатеринбурге строят Храм на Крови

Беременность общества идеей создания мемориала на месте гибели последнего русского царя и его семьи длилась десятилетие и протекала тяжело. В анамнезе - и жестокие распри творческие, переходящие в политические и обратно. И несколько безрезультатных конкурсов проектов храма-памятника: лучшие-то определялись, но строительство не начиналось. И детективная финансовая история с перечислением из-за океана огромной суммы и ее исчезновением. Свято место между тем оставалось пусто. Пока в 1999 году не было принято волевое решение губернатора Свердловской области о строительстве ХРАМА НА КРОВИ ВО ИМЯ ВСЕХ СВЯТЫХ, В ЗЕМЛЕ РОССИЙСКОЙ ПРОСИЯВШИХ. Дело двинулось: храм растет все быстрее, и споров вокруг него остается все меньше. Да и о чем говорить, когда "ребенок" вот-вот родится? К очередной годовщине расстрела Николая Второго и его семьи, 16 - 17 июля, строительство храма должно быть и наверняка будет завершено. Однако вопрос, зачем Екатеринбургу храм, в риторический не превратился.

Символ - городу

С покаянием, восстановлением исторической справедливости вроде бы все ясно. Требуется духовное очищение, раз уж угораздило нас прорастать в самой точке гибели прежнего мира. Эта живущая с перестройки потребность совпала с другой насущной необходимостью, которая не лежит на поверхности, но становится все более важной - городу нужен символ.

Третье тысячелетие называют эпохой городов. Налицо центростремительные силы: люди тянутся друг к другу, концентрируются в крупных населенных пунктах. Серьезные умы и большие руководители озабочены: как городу не затеряться во всемирной урбанистической сети. Огромное значение приобретает для города символ, своеобразный опознавательный знак.

Некоторые города получили символ исторически или заранее позаботились о нем. Нью-Йорк - это, конечно, статуя Свободы. Москва в сознании планеты всей - прежде всего Кремль. Бремену, когда-то маленькому немецкому городку, а теперь приличному по масштабам городу, повезло тем, что его приметили талантливые сказочники. В Арабских Эмиратах выделяются по-своему, например созданием в одном из городов километровой пирамиды. Символ обязательно предполагает эксклюзивность: нечто такое, чего больше нет нигде.

В Екатеринбурге о необходимости создания символа если не широкая, то заинтересованная общественность говорит несколько лет. В 2000 - 2001 годах по инициативе городских и областных властей проводился конкурс, однако масштаб его не впечатлил. Участвовали в основном студенты, самые, впрочем, творческие люди. Призовой фонд был смехотворным. Приведем "некорректное" сравнение с другими одновременно проводящимися конкурсами, в которых также принимали участие наши ребята. Застройка района в Осаке: первый приз - 16 тыс. долларов. Центр Улугбека в Самарканде: пять призов по 30 тыс. долларов. Мы привычно экономим на идеях: у нас на весь конкурс отводилось около тысячи у. е. Однако предложения были интересные и вертелись в основном вокруг пограничья Европы и Азии.

Между тем со времени, когда город открылся миру, становилось ясно: Екатеринбургу ничего придумывать не нужно. Он имеет свою отметину. Большинство иностранцев при слове "Екатеринбург" реагируют одинаково: "Это там, где убили царя".

Конечно, образ города как лобного места тяжел и мрачен. Однако мы постепенно учимся принимать историю как она есть, а не переделывать ее под себя или до бесконечности посыпать голову пеплом. Все дело в том, как этот образ подать.

В недрах богатой идеями Уральской архитектурно-художественной академии вызрел поистине уникальный проект. Расскажем о нем как о потерянных возможностях или утраченных иллюзиях. Представьте: огромный колокол, утопленный в землю на 150 метров, таков же его диаметр внизу. Это музей мучеников всех времен и народов (идея трансформируется от конкретики до всеобщности). Здесь протекает своеобразная "река времени", по которой может проплыть любой турист, наблюдая в голографическом изображении мытарства человеческие. Здесь и музей как таковой, с документами и фотографиями. В сердцевине колокола - "философский сад". Венчает "ось жизни" собор, он на поверхности. Храм, таким образом, становится не альтернативой мемориалу, а его составной частью.

Утопической концепция колокола оказалась не с точки зрения воплощения (специалисты-проходчики утверждали, что особых проблем с технической стороны нет), а с точки зрения последствий. Они потребовали бы серьезных изменений - как мировоззренческих, так и вполне конкретных. Естественно, к столь масштабному сооружению должны вести дороги иного уровня, чем есть, а окружать его могут только приличные гостиницы. Должна существовать инфраструктура туризма внутреннего и международного. И вот тогда символ выполнил бы основную функцию. Ведь он нужен не ради того, чтоб удовлетворить патриотические амбиции и сорвать аплодисменты со стороны, а с вполне прагматической целью. Жить хочется лучше, а качество нашей жизни во многом зависит от притока капитала. Яркий, многозначный, запоминающийся символ города способен стать привлекательным инвестиционным моментом.

Власти ограничились частью целого. Из двух составляющих символа - смысловой нагрузки и уникального художественного решения - воплотилась одна. А неполноценный символ скорее всего останется только храмом. Пусть необычным, но все-таки одним из многих. Это, конечно, тоже хорошо: лишних храмов не бывает. Но хотелось бы как лучше, а получается...

Памятник - себе

В том, что на месте гибели царской семьи строится все-таки храм, есть своя логика. Логика простоты. Или упрощения.

Храм выбрала не только власть. Храм выбрал бизнес, который дает на него деньги. "320 миллионов рублей - в эту сумму мы должны уложиться", - дипломатично отвечает на вопрос о стоимости строительства главный архитектор Свердловской области Григорий Мазаев. Для многих бизнесменов "храмовое послушание" превратилось в добровольно-принудительную повинность. Рассказывают, что один из уральских банкиров, устав по просьбе властей перечислять деньги на храм, обязал сделать это каждого из сотрудников банка, в счет зарплаты...

Храм выбрало общество, которое пока не готово к принятию сложных образов. Собор, церковь - вот то, что всегда понятно российскому менталитету. Это в традиции. Это - из прошлого. Варианты "из будущего" пока не принимаются. Религиозная идея сегодня чрезвычайно востребована на разных уровнях. Понятно: она пришла взамен тотальному атеизму, отмененному временем. Она безусловно ценна сама по себе.

Социальные психологи причину, однако, видят и в характере сегодняшних взаимоотношений человека и общества. Психолог Ирина Черкасова выделяет несколько функций религии как своеобразной психотерапии. На первом плане - защита: "Ощущение нестабильности, неуверенности в том, что будет завтра, порождает страх. За себя, своих близких, за безопасность жилища, имущества. Человек может это чувство не осознавать, но страх руководит многими его поступками, влияет на принятие решений". Второе, чего люди ждут от религии, утверждают психологи, - это помощь, подсказка. Присутствует и момент моды. А также - искупления грехов. Как иным родителям проще завалить ребенка игрушками, чем заниматься им изо дня в день, так некоторым кажется возможным получить индульгенцию, заплатив Богу деньгами.

Для правителей же (политических и экономических) построить храм нередко становится самым простым, проверенным в веках и беспроигрышным способом увековечить себя. Столетия назад Иван Грозный в честь военной победы воздвиг Собор Василия Блаженного - и был прав. Совсем недавно столичный мэр восстанавливал историческую справедливость, возводя Храм Христа Спасителя. Свердловская власть и бизнес возводят свой храм (к слову, параллель с московским очевидна, даже во внешних формах). Занимаясь коммуналкой или строительством дешевого жилья, славы в веках не заработаешь, потомки неблагодарны. Организовать достойный бизнес на истории - это бы зачлось, но слишком трудоемко, долговременно, да и дивиденды не очевидны.

На Урале между тем есть уже собственная храмовая история - восстановление Верхотурья. Несколько лет назад, еще в период верхотурской эйфории, приезжал к нам Джордж Сорос. К нему обратились с традиционной просьбой помочь деньгами. Богатый американец был в некоторой степени возмущен: у вас в деревенских библиотеках нет Толстого и Достоевского, не говоря о компьютерах, а вы хотите миллионы на церкви. "Деньги надо вкладывать не в прошлое, а в будущее", - отрезал филантроп и не дал ни цента. Конечно, можно возразить: без прошлого нет будущего. Но уже ветшает наскоро отреставрированный верхотурский Крестовоздвиженский собор. А городок Верхотурье как был безработным, таким и остался. Зато у детей выработался условный рефлекс: завидев приезжих, они тут же протягивают руку за милостыней. Без будущего нет ничего.

Монументальное искусство и архитектура из всех видов искусств всегда были самыми идеологическими. Главное в том, какой образ, чей портрет рисует храм. "Это толстощекий, довольный жизнью нувориш. Все образы даны в лоб, нетонко, неглубоко. О каком покаянии здесь может идти речь?" - удивляется профессор УГАХА Александр Барабанов. Так, вольно или невольно, создатели строят памятник - себе.

...До презентации нового символа Екатеринбурга, да что там - всего Урала, осталось четыре с половиной месяца. "Придворные" архитекторы потрудились на славу: все пожелания политиков и церкви легли в проект. Строителей на объекте то и дело подгоняют, чтобы успеть к середине июля, традиционным дням поминовения царской семьи. Однако вопрос, насколько сама власть подготовилась к открытию храма, остается, простите за каламбур, открыт.

Если говорить о храме как о бизнес-идее, стоило, видимо, продумать многое: от конкретной специальной программы развития туризма, поддержки в этой сфере ростков малого бизнеса до реальной ликвидации административных барьеров на пути инвестиций. Храм как символ покаяния, казалось, требовал от каждой из ветвей власти найти в себе силы и примириться на благо жителей города, области и округа. Нет ни того, ни другого. Очевидно, потому, что в обоих случаях власть должна была переступить через себя. А это процесс тяжелый и неблагодарный. Проще и спокойнее мыслить не реальными проблемами самореформирования, а категориями учебников истории - очередной объект культа с легкостью туда впишется, еще и твою, власти, доминанту подчеркнет. Вроде бы все логично. Только вот как быть с тем же Николаем Вторым, которому подобная логика в конце концов стоила жизни...