Героиня нашего племени

Евгений Иванов
10 марта 2003, 00:00
  Урал

Екатеринбургская студентка взялась писать для себя и про себя. И однажды проснулась национальной знаменитостью

Ирине Денежкиной не пришлось ждать заслуженной славы годами, складывая в стол кипы отвергнутых рукописей. и в так называемую большую литературу она не пробивалась с боем. Первые же ее повести "Song for lovers", "дай мне", "валерочка" (сочиненные, когда автору не исполнилось еще и двадцати), едва появившись в сетях интернета, вызвали повышенное внимание известных российских издательств.

Прошедший год стал для Денежкиной по-настоящему звездным. Ее дебютная книга, изданная в Питере, попала в финал престижной премии "Национальный бестселлер", где c разницей в один голос уступила лишь раскрученному "Господину Гексогену" Александра Проханова. Это беспрецедентный случай, если иметь в виду, что в номинанты шорт-листа угодил столь молодой и никому не известный автор из провинции. Одновременно с этим книга достаточно откровенной прозы под характерным заглавием "Дай мне" стала предметом горячих споров в литературных кругах. Популярность Ирины Денежкиной стала приобретать несколько скандальный оттенок. Ирина в центре внимания столичной прессы: о ней с удовольствием пишут и контркультурные издания, и гламурные журналы. Пик интереса вызвал расширенный репортаж в программе "Намедни" (НТВ), где Денежкина объявлялась чуть ли не голосом поколения. Однако по тону журналистов чувствовалось, что они рассматривают героиню отчасти как Эллочку-Людоедку, вдруг взявшуюся за перо. Основания говорить о феномене русской литературы двадцатилетних родом из Екатеринбурга между тем есть.

- Ирина, у тебя такая фамилия интересная. Ты как к деньгам относишься?

- Я хочу, чтобы у меня было много денег, и тратить их, тратить, тратить. Ходить по магазинам, по ресторанам, одежду покупать.

- А твои занятия литературой тебе уже принесли материальное благополучие?

- Сначала из издательства прислали абсолютно лажовый* договор. Мне мама помогла, переделала его в нормальный. Отослали им, они отвечают: хорошо, подписываем. Я говорю: хочу аванс не 200 долларов, а больше. "Да-да, мы на все согласны, скорее подписываем".

- И что в итоге?

- 300 долларов аванса и 6% от тиража пять тысяч экземпляров они мне должны выплатить. Потом еще, если будут допечатывать. За включение в шорт-лист я получила 1000 долларов. Хотят продать книгу в Италию, во Франкфурте где-то идут переговоры. Сообщат, если права на издание продадут.

- Они сперва книжку издали, а потом на премию выдвинули?

- Да, редакторы "Лимбус Пресс" входили в жюри конкурса. Там два жюри, одно большое - литераторы, критики. А второе так, попса просто: Шнур там (Сергей Шнуров из группы "Ленинград".- Ред. ), Хакамада. Большое жюри выбрало шесть произведений. А малое уже определяло победителя.

- Шнуров как раз-таки и проголосовал за тебя...

- Да, он вначале мне подбадривающе подмигивал, но когда стало ясно, что победит Проханов, такую рожу жалостливую скорчил.

- А роман "Господин Гексоген" ты читала?

- Только цитату в газете. Непонятно, как это вообще можно читать, деепричастия, деепричастия сплошные. К концу предложения уже не помнишь, как оно начинается. Это какой-то кошмар, а в "ОМе" написали почему-то, что это чудесная книжка.

- А как ты отреагировала на шутку Парфенова, когда он тебя с Масяней сравнил?

- Да такое впечатление, что он за пять минут до эфира сел и быстренько накатал какую-то хрень. Он не читал мою книжку. Это я поняла, когда он сказал: "Куда смотрели родители и школа". Я подумала: "Хрень. При чем здесь родители и школа?".

- В журналистике какие темы предпочитаешь?

- Когда меня на практике отправляют делать какие-нибудь материалы, я всегда пишу про Волкову (Лена Волкова, подруга писательницы. - Ред .). Что я буду писать про вручение каких-то Демидовских премий: ну, вышли старперы какие-то на сцену, вручили премии друг другу. У меня все материалы были - интервью с Волковой. Например, сходим в "Эльдорадо" (ночной клуб в Екатеринбурге. - Ред. ), я у нее беру интервью, она там какая-нибудь Лена Зайцева. Или мое любимое интервью "По ту сторону парикмахерского кресла", она у нас там была Аллой Зверевой. Или материал "Как вы живете без наркотиков?". Я ей говорю "Волкова, почему ты не принимаешь наркотиков?", и она подробно отвечает. Люди стесняются диктофона, а Волкова все объяснит.

- А как бы ты сама о себе материал сделала?

- Я написала бы, как мы с Волковой плевали одноклассникам в ботинки на уроках физкультуры. У нас была Аня Кулакова, а у нее такие высокие космические ботинки. А у Волковой заболел зуб. Я ей и говорю: "Волкова, тебе будет легче, если ты плюнешь Кулаковой в ботинки?" Она говорит: "О! Давай!" Еще мазали преподавателям стул мелом. Обэжиста (преподавателя ОБЖ. - Ред .) очень любили мучить.

- Ирина, а что ты читать любишь?

- Рассказы из журнала "Юность" семидесятых годов. Моя мама их когда-то в юности выдирала, я нашла и все прочитала. Потом Крапивина, Викторию Токареву... Мне нравится ее стиль: люблю, чтобы было легко читать, а не как в учебнике. Читаешь и отдыхаешь, а не читаешь и трудишься. Даже если там серьезные вещи, то все равно надо, чтобы написано удобно было.

- Ничего, что тебя с Франсуазой Саган сравнивают?

- Мне уже после того, как сравнили, мама подсунула "Здравствуй, грусть"... Не знаю, честно говоря, почему нас сравнивают, может по возрасту подходит. Но мне не понравилось, что нас прямо на обложке моей книжки сравнили...

- Что тебя заставляет писать?

- Просто для себя. Охота чего-нибудь прочитать, а нечего. Про молодых мало пишут, да еще искать надо, а тут взял - написал, прочитал.

- А в И-нете разве нет литературы на эту тему?

- Есть, но обычно это ниферы пишут - неформалы, поклонники "Кино", "Алисы", но они такие депрессивные. "Я вскрыл себе вены, кровь течет, умру-умру". Такие вот дурацкие рассказы. Должно быть весело, про жизнь.

- Когда ты начала писать?

- У меня дедушка работал в типографии "Уральский рабочий", всегда около книжек. И как-то родители мне говорят: "Напиши книжку, дедушка издаст". Мне было шесть лет, и я написала. Сперва про мальчика, который ушел в партизаны и ему поставили памятник. Мальчику было шесть лет, потому что мне казалось, что семь лет - уже старый. Потом была история про двух братьев, которые увидели, что обворовывают квартиру. На следующий день в школе они посовещались и решили поймать воров. Пришли в ту же квартиру, куда опять забрались воры. Тогда один мальчик спрятался под кроватью, а другой побежал в милицию. Воров схватили, мальчикам дали по медали.

- Что дедушка сказал?

- Ему не стали показывать. Никто не стал издавать, вот так меня обманули.

- В твоей прозе часто фигурируют разные музыканты, а реальные прототипы у них есть?

- "Бандерлоги" в Питере есть... А чаще собирательный образ, у меня практически все однокурсники играют на гитарах и поют. "Song" - как раз про моих однокурсников, но все ситуации вымышленные. В "Дай мне" персонажи реальные, события наполовину. Моя подруга Волкова - характер абсолютно не вымышленный, хотя она сейчас во всех интервью говорит, что на самом деле я была не права, и Лена Волкова - хорошая.

- Однокурсники как твои произведения оценили?

- Они сперва искали там себя: "Вот это я, да?". Я говорила: "Конечно ты, конечно".

- Говорят, издательство твою книжку здорово раскручивало, как это происходило?

- Ко мне прикрепили пиар-менеджера Олю Чумичеву, Чуму, ей 25 лет. Она устраивала встречи с разными изданиями. Мы ходили пьянствовали по кабакам и клубам Москвы. Ольга завела для меня кучу новых знакомств.

- На какие темы общались?

- Ржали, приколы всякие. А на "Радио России" работает такой Гусев, он потом звонит и говорит, что надо идти в прямой эфир, где будет обсуждение проблемы Сорокина и "Идущих вместе". Там еще был Охлобыстин, сам Сорокин, еще кто-то, ну а мне должны были позвонить и задать вопрос по телефону: "Что будет, если твою книгу запретят, можно ли вообще запрещать книги?". Гусев предварительно и говорит: "Два вопроса, думай над ними, чтобы врасплох не застать". Я думаю. А он, когда позвонил, спросил: "Что бы вы сделали, если бы "Идущие вместе" объявили вас персоной нон грата? И что вы хотите им передать?" А я и знать не знаю, кто такие эти "Идущие вместе", тем более не знаю, что бы я им сказала. Я думаю: блин... "Ну давайте, - говорю, - привет передадим".

- А тебе издательство не диктует, что хорошо бы тебе, Ирина, вот такую-то книжку написать?

- Нет, они говорят, что вообще хорошо бы еще одну книжку написать. Но когда со всех сторон "пиши-пиши-пиши", как-то неохота писать.

- Всем известны определения: "потерянное поколение", "поколение детей цветов", "поколение некст". Как ты могла бы охарактеризовать свое поколение, поколение-2000. Чем оно дышит?

- У нас сейчас поколение "пепси-пейджер-МТВ". Поколение модных стереотипов. Дети "едят" информацию не самую хорошую, но зато с самой яркой картинкой, попримитивнее, подоступнее, как сороки зарятся на брошки. Вся сегодняшняя "продвинутость" молодежи заключается в том, что чувак думает, что он крутой и свободный, выбрал свой путь в жизни, но этот путь и эти сопутствующие шмотки ему навязала очередная пирсингованная голова в телеке, мнение которой, в сущности, субъективно и опять же стереотипно.

- Можно ли сказать, что ты пишешь модную литературу?

- Заранее я писала только то, что нравилось мне. Мода в литературе на меня отрицательно действует. Если все говорят: это модно читать, ёу! - то я сразу думаю - наверное, херь какую-нибудь людям впихивают. По этой же причине я не купила бы свою книжку. Что, мол, придумали "модного писателя", нашли в И-нете, выдвинули на премию - все это гон. И присутствие в текстах "секса и мата" - пошлый и тупой рекламный ход. Вот так бы я подумала.

- Считаешь ли ты себя глашатаем молодежной культуры, или то, чем ты занимаешься, просто литература для узкого круга любителей?

- Когда я писала рассказы, то пределом моих мечтаний была некая Марь-Иванна, домохозяйка, или Оля Петрова, школьница. Что у нее плохое настроение, проблемы в личной жизни. И вот она вся расстроенная берет с полки мою книжку. Читает. И настроение у нее ползет вверх.

- Легко ли быть молодым сегодня?

- Молодым всегда легко быть. А отговорки типа: сейчас тяжелое время, никуда без связей не пробиться, все проданы - это тупой гон. Надо собой заниматься. Учить языки (пока ты мелкий, это сделать проще), чему-то учиться, увлекаться интересными делами. Конечно, если ты целыми днями пялишься в телек, то единственная возможность добиться чего-то в жизни - это если папа с мамой поспособствуют. Сейчас молодым людям открыта уйма возможностей, можно идти в любую сторону.

- Ты считаешь себя состоявшимся писателем?

- Когда у меня на полках будут стоять тома моих сочинений, переведенных на все языки мира, и я буду стирать с них пыль своей костлявой морщинистой ручкой, тогда я подумаю: "Да, я состоявшийся писатель". А пока мне еще учиться и учиться.

Ирина Денежкина

Родилась 31 октября 1981 года в Свердловске. Закончила среднюю школу 65. Учится на пятом курсе журфака УрГУ. В 2002 году санкт-петербургское издательство "Лимбус Пресс" выпустило сборник повестей и рассказов Денежкиной "Дай мне", тираж расходится вполне успешно.

Денежкина и ее друг

Иван, он же Нигер, студент 4-го курса финансового факультета Уральского государственного экономического университета.

- Когда твоя подружка фактически стала знаменитой, ты как себя начал ощущать?

- Всем друзьям рассказываю, вот, у меня девчонка, вот, великая писательница. Везде фотографии ее, по НТВ показывали. А летом в Москве были, на пиар-акциях, водили по всем журналам, фотографировали.

- Твое любимое Иринино произведение?

- Рассказ "Дай мне", потому что там я что-то знакомое увидел, образ меня. "Валерочка" - потому что очень интересно читать. Я все буквально за полчаса прочитал, не отрываясь. Я ей постоянно говорю: "Ты чего-нибудь напиши мне, чтобы почитать хоть было". Она не пишет.