"Шлюзы открыты, но воды пока нет"

Заместитель министра имущественных отношений Cвердловской области Виктор Маслаков считает: рынок не работает, потому что область к нему технически не готова

- Как вы оцениваете федеральный закон?

- Он исправил огрехи прежнего законодательства и определил то, чего не было раньше: условия оборота и процедуру выделения земель сельхозназначения. Наконец стало понятно, что такое собственно доля и как можно выделить конкретный земельный участок физическому лицу в коллективном хозяйстве. Этим закон открыл границы для свободного гражданского оборота. В Свердловской области сейчас разрабатывается единый закон о регулировании отношений по всем категориям земель. Пока земля как апельсин: по каждой дольке-категории - свой закон, полномочия и компетенция.

- Почему не начался оборот сельскохозяйственных земель в Свердловской области?

- Рынок земли стоит не из-за того, что не принят областной закон, конкретизирующий федеральный. Мы к рынку технически не готовы. Земельные участки невозможно запустить в оборот, потому что они не описаны как объекты недвижимости. Земель других категорий описано 90 - 95%, а сельскохозяйственного назначения только 5 - 7%. Процесс начался недавно, и потребности в массовом выделении долей из коллективных хозяйств не было. Сегодня шлюзы для рынка открыты, но вода не поступает: механизм оборота земли не работает.

- А что заставило открыть шлюзы?

- Первая причина - подъем после дефолта всей экономики и сельского хозяйства нечерноземной полосы России. Бизнес стал рассматривать варианты развития на селе в разных регионах страны. Многим предпринимателям показалось, что инвестиции в село сулят минимальные издержки и максимальные доходы. К тому же приобрести право на землю можно за сущие пустяки (2 - 3 тыс. рублей за пай в 5 - 6 га), скупив паи у безденежных крестьян путем оформления, например, фиктивных дарственных. Поскольку бизнес пошел в село, появилась необходимость выделения земель, кадастрового учета. Вторая причина - государство поставило задачу создать условия для рынка, и администрации всех уровней вынуждены ее выполнять.

- Не получится так, что когда начнется оборот по закону, значительная часть земли уже уйдет в собственность за бесценок?

- Вопрос справедливый. Но Мингосимущества не против, чтобы у земли даже таким путем менялся собственник, вкладывал деньги в производство. Один пример: металлургический холдинг купил свинокомплекс, поставил его на ноги. Другой пример: банк "Драгоценности Урала", который раньше давал аграриям кредиты, тоже скупает земельные участки под конкретный проект. Эффективного собственника мы будем поддерживать. А вот на пути перекупщика стоят и формальные барьеры, которые создают органы власти, и инерция мышления сельских жителей, и экономическая нецелесообразность покупки таких участков. Этому собственнику придется получать уже не право, а саму землю, что будет весьма трудно по нескольким причинам. Чтобы выделить земельный участок из колхоза, по федеральному закону необходимо решение всех владельцев долей. Мы готовим возможность блокирующего решения: в собственности администраций должно быть хотя бы по одному паю всех хозяйств района.

- Кто тот собственник, который приходит на земли сельскохозяйственного назначения?

- Мы ведем мониторинг раздела земли. С 2000 года в области заключено 2,5 тысячи сделок. Из 4,1 млн га земель сельхозназначения - 1,2 га (30%) уже в частной собственности. Собственников в виде крупных промышленных структур пока нет. Но стремление ряда корпораций получить право на сельскохозяйственные площади для развития животноводства и пищевой промышленности - есть.

Екатеринбург