Что толку в этих свободах

Сергей Мошкин
15 декабря 2003, 00:00
  Урал

Отсутствие институциональных балансиров привело к сохранению чрезмерной персонификации политики, угрозе авторитарных рецидивов и постоянных встрясок в зависимости от настроения лидера

После принятия российской Конституции, провозгласившей институциональный и идеологический плюрализм, препятствующий установлению монополии власти и истины, прошло десять лет. Уместно задаться вопросом: какое общественное и политическое образование возникло в России за годы посткоммунистического развития? Удался ли наш демократический эксперимент?

На Западе при оценке итогов последнего десятилетия часто делается вывод о неуклонном движении России к "либеральной демократии". Но в самой России мнения другие. С одной стороны, нельзя не видеть: сохранилась большая часть старого правящего класса, прежние политические ментальность и поведение, старые клиентелистские отношения и многие другие "прелести" развитого социализма. С другой стороны, наша жизнь полностью деидеологизирована, лишена каких-либо идейных табу и ограничителей. В пользу демократии говорит также возросшая самостоятельность общества в целом и отдельных индивидов в частности. Россияне получили возможность существовать и искать собственные пути выживания абсолютно независимо от государства и политики властей. В итоге мы имеем прелюбопытное соединение старого и нового. Как сказал Фазиль Искандер о посткоммунистическом устройстве: "Все изменилось и одновременно все осталось по-старому".

Вероятно, споры о сформировавшейся в России действительности будут продолжаться еще долго. Чтобы определить характер перемен, степень продвинутости российского общества в направлении реальной демократии или в противоположную сторону, необходима шкала критериев. Ими, на наш взгляд, служат:

-ответственность власти перед обществом;

-замещение правительственных должностей через регулярные, свободные и честные выборы;

-широкие гражданские и политические права и свободы, в том числе право граждан свободно выражать свое мнение и свобода прессы;

-наличие политического плюрализма и равной конкуренции, то есть деятельности самостоятельных партий, выражающих различные социальные интересы;

-гражданский контроль за силовыми структурами;

-существование в политике институциональных сдержек и противовесов.

В какой точке маршрута находится российское общество? Внешне с некоторыми демократическими показателями у нас вроде неплохо. Но если взглянуть на то, что скрывается за ними, оптимизм испаряется. Российскую правящую группу мало волнует вопрос ответственности власти перед обществом за свою политику и принимаемые решения. В политической практике отсутствуют механизмы общественного и парламентского контроля за исполнительными органами, и те обладают полной свободой действий. Даже выборы стали не оценкой деятельности власти со стороны общества, а своеобразной формой ухода правящей команды от ответственности за провалы. Все говорит о том, что российская власть вообще не чувствует никаких обязательств по отношению к обществу, не ощущает необходимости соизмерять свои действия с его настроениями. Во многом это можно объяснить чувством вседозволенности и безнаказанности правящего класса, отсутствием у него страха перед возможными последствиями, который все же был у коммунистической номенклатуры.

Очевидно, российская элита не верит в возможность скорого демократического оживления масс. Отсюда полная поглощенность нынешнего правящего класса реализацией собственных интересов, пренебрежение к возможной дискредитации. Последнее особенно важно, ибо обычно страх перед компрометирующими материалами удерживает правящий класс в рамках определенных правил игры. Нашу правящую элиту совершенно не волнует, как ее воспринимают массы. Низкий рейтинг? Отсутствие доверия? Подозрения в коррупции и сомнительных махинациях и даже их доказанность? Ну и что! Десять лет безнаказанности и наличие подготовленных запасных "аэродромов" и "окопчиков" (которых, кстати, не было у коммунистических правителей) породили чувство полной уверенности в себе.

Власть не нуждается в высвобождении демократического потенциала общества, который может лишь разрушить сформировавшиеся механизмы реализации групповых интересов и установившееся равновесие

Частота наших выборов заставила подавляющее число западных аналитиков с восторгом констатировать, что Россия последовательно идет по пути демократизации. Но реально электоральная политика превратилась у нас из средства выбора альтернатив и обновления власти в эффективный инструмент сведения счетов, личного обогащения, а главное - механизм самосохранения правящего класса и консервации статус-кво. Такого рода выборы порождают ситуацию безысходности и только дискредитируют демократию в глазах граждан. Российские выборы не могут считаться действительно свободными и справедливыми, если они ставят участников в неравное положение, когда в распоряжении кандидата от "партии власти" имеются все административные и финансовые ресурсы государства.

Ситуация с гражданскими свободами, в частности со свободой выражения гражданами своего мнения, внешне вполне удовлетворительна. Но что толку в этих свободах, если общественное мнение мало кого волнует в среде властьпредержащих, а обретенная обществом гласность никак не влияет на процессы принятия политических решений. При этом элементарные зафиксированные в Конституции права граждан на жизнь, образование, труд и его вознаграждение нарушаются. В целом, несмотря на отсутствие репрессий, российские граждане совершенно беззащитны перед государством. Особенно остро это ощущается в провинции, где возникло множество полуавторитарных режимов. Граждане сегодня так же не застрахованы от произвола чиновников, как и в прежние времена.

Отдельного внимания заслуживает свобода прессы - один из самых важных критериев демократического общества. После довольно короткого наслаждения реальной свободой в начале 90-х наши средства массовой информации оказались в полной зависимости либо от государства, либо от мощных финансовых групп, которые стали диктовать им свои взгляды. По сути, наши масс-медиа не менее партийны, чем прежде.

Теперь о политическом плюрализме. можно констатировать: в России налицо кризис партийного строительства. Он имеет несколько причин: разочарование масс в существующих партиях, неоформленность социальных интересов, само построение десять лет назад политической системы, в рамках которой парламент лишен самостоятельности, а потому партии обречены играть роль декорации. В числе причин и то, что процесс принятия решений передвинут в теневые центры, усиливает роль "групп влияния", а не общественных движений.

Власть откровенно не нуждается в механизмах оформления интересов отдельных социальных слоев. Скорее напротив, она заинтересована в их дезактивации, продлении полусонного состояния общества, сохранении аморфности социальной ткани. Даже коммунистическая партия ныне не предпринимает особых усилий для того, чтобы сохранить свою социальную базу. Ее лидеры гораздо больше стремятся удержаться на сцене путем компромиссов с частью правящей верхушки.

Трудно сказать, когда нынешний кризис политического плюрализма будет преодолен (рассчитывать на принятый закон о политических партиях не приходится). Для этого прежде всего необходимо общественное оживление. Но чтобы партии укоренились и стали играть надлежащую роль синтезатора определенных интересов и механизма социальной мобилизации, нужна радикальная перестройка политической системы. Пока она основывается на принципе авторитарной "вертикали" и борьбе олигархических кланов, об этом говорить не приходится.

Силовые структуры ранее контролировались вдвойне: компартией и КГБ. Теперь институциональный контроль за ними ликвидирован. Силовые структуры подчинены не государству или политическому институту, а личности. Лояльность именно президенту, а не государству стала основополагающим принципом их существования.

Об отсутствии институциональной системы сдержек и противовесов сказано и написано уже много. Возникшие было зачатки ее ликвидированы в 1993 году в ходе президентского переворота. И теперь мы даже привыкли к тому, что имеем декоративный парламент. Отцы современного политического режима решили не лицемерить и восстановили жесткий приводной ремень сверху вниз. Что с этой "вертикалью" получилось на практике - другое дело. Но сам факт отсутствия институциональных балансиров привел к сохранению чрезмерной персонификации политики, угрозе авторитарных рецидивов и постоянных встрясок в зависимости от настроения лидера.

По мнению некоторых западных теоретиков, весьма важным условием движения общества к демократии является способность правящих групп к пактам и национальному согласию, то есть договоренностям сначала об основных принципах политической игры, а затем и о принципиальном консенсусе по насущным вопросам общественного развития. К сожалению, за десять последних лет в России ни разу не был достигнут действительный пакт, а имела место своеобразная внепактовая стабилизация в рамках режима авторитарного плюрализма. В отличие от Испании, Польши, Болгарии и других стран, где при переходе к новой системе основные политические группы самоограничивались, в какой-то степени учитывая интересы общества и пытаясь нащупать стратегию развития, в России все пакты практически свелись к сделкам нескольких группировок во имя максимального контроля за государственными ресурсами и реализации собственных интересов. Естественно, эти сделки не могли стать основой национального согласия.

Отсутствие традиционного набора предпосылок демократизма в России не позволяет, таким образом, говорить об устоявшейся в стране демократии. "Созданная система центральной власти настолько же бесконтрольна, безответственна перед обществом и безнаказанна, какой была и коммунистическая власть, и даже при большом желании не может быть названа демократией", писал Александр Солженицын. И на то, что в обозримой перспективе в стране произойдет всплеск демократизма, вряд ли можно надеяться. Россия вступила в фазу, когда большинство не хочет новых потрясений. Это время возобладания довольно консервативных ценностей. Основы нынешней общественной системы закрепились, и власть не нуждается в высвобождении демократического потенциала общества, который может лишь разрушить сформировавшиеся механизмы реализации групповых интересов и установившееся равновесие. Минимум демократических процедур, связанный в основном с электоральной политикой, вполне устраивает правящий класс и не угрожает устойчивости нынешней формы правления. В поисках механизмов национальной консолидации правящие группы все больше будут использовать державнические и популистские лозунги.