Пасынки автократии

Ярослав Старцев
22 декабря 2003, 00:00
  Урал

У партии среднего класса будет парадоксальное происхождение: ее родителем выступит авторитарная и коррумпированная власть. Если вообще "забеременеет"

Российский средний класс, которому пророчат роль законодателя политической моды, - категория пока статистическая, нащупывающаяся по совокупности признаков: имущественных, потребительских, идеологических и т.д. Она мозаична и внутренне противоречива - по происхождению собственности, по источникам доходов (одни "средние русские" поднялись на волне приватизации госсобственности, другие держались и сейчас держатся за бюджеты разных уровней, третьи начинали бизнес с чистого листа на свой страх и риск), по отношениям в социальной системе собственник - наемник, по отраслевым интересам, в конце концов по индивидуальным биографическим особенностям, определяющим когнитивный стиль и онтологические ценности.

Формируя некую социально-экономическую общность, средние русские не стремятся стать общностью политической. Проблема в том, что политическая активность среднего класса неспецифична: в этом смысле он как ребенок, только начинающий определяться со своей идентичностью. Отсюда и дефицит общественно-политических инициатив сложившихся партий, которые адресовались бы непосредственно среднему классу: нет массового и четко артикулированного спроса - нет и предложения.

Профессионалы, да не те

Большая часть тех, кого мы относим к среднему классу, - профессионалы в своем деле. Они это осознают, гордятся своей штучностью и лелеют ее. А профессиональное сознание, в отличие от сознания дилетанта, неизбежно формирует картину мира, где все виды деятельности распределены между специалистами разного профиля. Человек с сознанием чернорабочего сам знает, как надо лечить, учить, плавить сталь, управлять государством и вести войны. Такая маргинальная установка, свойственная и классической русской интеллигенции (см. "Профессия: интеллигент", "Э-У" 43 от 17.11.03). Человек с сознанием специалиста, напротив, идет лечиться к результативному врачу, для обучения ищет опытных педагогов, хорошие школы и вузы, армию предпочитает профессиональную. Политика в этой картине мира - тоже дело профессионалов, имеющих свои тайны ремесла. Поэтому любой специалист, доверяющий другим специалистам, вовсе не стремится сам разобраться в политике - он заранее знает, что это не его дело. Это принципиально: взяв на себя смелость войти в сферу компетентности других профессионалов, он допустил бы, что и его работой, такой сложной и специфичной, может заниматься кто угодно. Возможно, в этом и заключаются истоки представительной демократии в отличие от партисипативного (прямого, непосредственного) голосования.

"Управлять должны профессионалы" - современные российские политики и политтехнологи мигом раскрутили этот выгодный для себя лозунг. Но соответствует ли их предложение реальным запросам среднего класса? Оставим за скобками сравнительно малочисленную армию представителей среднего класса, профессионально работающих на выборы: для них политика - не реализация права на выбор власти, а источник доходов, работа как работа. В центре нашего внимания - массовый представитель среднего класса, не специализирующийся на политике, выступающий на политическом рынке в качестве не продавца, а покупателя. Причем покупателя разборчивого, на рынке товаров и услуг предпочитающего высокое заграничное качество (отдыха, одежды, бытовой техники, автомобилей, образования и т.д.). Во внутренней же политике он наталкивается на обилие фальсификата, несуразное соотношение цены и качества, слабые гарантии и низкую культуру торговли (см. "Выбор по силуэтам", "Э-У" 45 от 01.12.03). Причем все это в монопольной подаче: как свидетельствуют итоги парламентских выборов, оспорить монополию нынешних политических элит не представляется возможным. Ни одна из парламентских партий не предлагает прозрачного и разумного пути достижения целей, связанных с ценностями демократических свобод, "чистой" конкуренции, самостоятельности, качества жизни.

Избегая профессионального участия в политической жизни, но не обнаруживая других достойных политического доверия профессионалов, средний класс преодолевает монополию, используя классический способ изоляции и самообеспечения. Он автономизируется от политики, решая частные вопросы в частном же порядке. Устраняясь от участия в масштабных политических проектах (в формировании органов власти, в законодательной деятельности), средний класс считает более выгодным знать, с кем договориться, тем самым поощряя клиентелизм, патримониальность (вотчинность) власти, коррупцию.

Удобно, но опасно

Чем существеннее централизация власти, тем значительнее связанный ней произвол, тем более значимым ресурсом для бизнеса становится наличие "своих" чиновников, инспекторов, силовиков. А поскольку власть не терпит политических конкурентов, средний класс, не задумываясь, жертвует политической активностью в пользу устоявшихся коррупционных отношений

Несмотря на декларирование приверженности демократическим ценностям, представители среднего класса великолепно интегрируются в систему коррупционных связей. (Если 25% российской экономики по официальным данным находится в тени, есть основания полагать, что минимум четверть доходов среднего класса - теневые). Именно через связи они добиваются продвижения своих интересов. Причем этот ресурс специфичен преимущественно для средних русских: бедные слои не имеют достаточных средств и рычагов, да и зависимость их жизни от правоприменения не является структурной; представители крупного бизнеса не могут ограничиваться системой клиентарных связей, так как масштаб их деятельности требует и официального закрепления прав и гарантий. Для среднего класса коррупционные взаимодействия необходимы, возможны и достаточны.

Отсюда фатальное несовпадение правых антикоррупционных лозунгов с реальными жизненными интересами среднего класса здесь и сейчас. И наоборот: условия наблюдаемой централизации власти вполне комфортабельны для среднего класса, как раз в этих условиях он часто расцветает. Политическая конъюнктура только усугубляет спайку среднего класса и государства: чем существеннее централизация власти, тем значительнее связанный с ней произвол, тем более значимым ресурсом становится наличие "своих" чиновников, инспекторов, силовиков. А поскольку власть не терпит политических конкурентов и ее реакция на сторонние политические инициативы может быть непредсказуемой, средний класс, не задумываясь, жертвует своей политической активностью в пользу устоявшихся коррупционных отношений.

Конечно, описанные взаимоотношения государства и среднего класса неравноправны: последний фактически не защищен от возрастающего "аппетита" чиновничества. И казалось бы, можно и нужно постоять за свои, местные, индивидуальные ценности, влияя на политику, объединяясь и консолидируясь, чтобы не скатиться окончательно к роли жертвы и объекта бюрократических манипуляций.

Но партиям, как мы уже отметили, разрозненный и индивидуалистичный средний класс объединять нечем. Даже те, какие можно считать ориентированными на средний класс, размениваются на люмпенов, маргинальное большинство, олигархов - и это отпугивает ценящего индивидуальный подход представителя среднего класса. По данным Фонда общественного мнения, более чем половине избирателей, не участвующих в выборах, мешают дела и заботы. Им всякий раз как-то не до голосования. Однако те же люди не откладывают выходной поход в фитнес-центр или в ресторан, то есть не забывают о том, что им действительно необходимо, что их действительно привлекает. Выходит, политика просто не вписывается в стиль жизни среднего класса - возможно потому, что недостаточно стильна. А пока большого и сулящего быструю прибыль спроса нет, партии не заботятся о привлекательном для средних слоев формате. Замкнутый круг.

Кому он нужен

Если не партии, то кто запустит объединение? Чтоб сформулировать реалистичное предположение, зададимся вопросом: кто заинтересован в развитии среднего класса? Сам по себе средний класс - нечто искусственное, намеренно создаваемое. В отличие от более традиционных социальных групп, будь то классическая буржуазия, крестьянство, "класс менеджеров" или наемные рабочие, он не зарождается естественным путем, самопроизвольно. (Ничего обидного в этом нет. Собственно, и демократия, питательная среда среднего класса, - искусственный политический строй, один из наиболее продуманных, технологичных, рациональных: регулировать сложнее, чем подчинять.)

Кто же создает средний класс? С одной стороны, государство - через антимонопольную политику, прогрессивное налогообложение, систему социальных гарантий и прочее. С другой - крупный бизнес, когда он доходит до конкуренции за квалифицированные кадры и подрядной диверсификации производства. Впрочем, в связи с убедительной победой в парламентской кампании антиолигархических лозунгов все яснее проступают контуры государственного капитализма. Если замаячившие перспективы окажутся явью, власть возьмет на себя интересы и участие крупного капитала в развитии среднего класса.

Зачем создавать средний класс? Принято считать, что это символ либерального социализма, процветания всего общества, а не привилегированных групп (мифология). Что многочисленность среднего класса гарантирует политическую стабильность, страхует от революционных потрясений (политика). Что он формирует емкий и динамичный потребительский рынок, что это мощный ресурс самовоспроизводящейся квалифицированной рабочей силы (экономика). Как видим, государство прямо заинтересовано в поддержке среднего класса.

Впрочем, средний класс становится таковым при удовлетворении как минимум двух условий: он составляет в обществе численное большинство, и количество задает новый уровень качества, подразумевающего не только общую культуру потребления и уровень доходов, но и единые мировоззренческие ориентиры, в том числе в отношении политики. Иначе средние русские - просто разрозненные группы, выявляющиеся статистически, не более того.

Исходя из сказанного, партию среднего класса и для среднего класса может создать власть. Тем более что строящаяся по новому законодательству о выборах и партиях (то есть властью) политическая система намертво перекрывает путь в политику любым организациям, не пользующимся гарантированной поддержкой пары-тройки миллионов избирателей.

Правда, в этом случае придется смириться с неизбежной декоративностью, искусственностью, контролируемостью партии среднего класса по крайней мере до тех пор, пока он не увеличится численно настолько, чтобы выступать самостоятельной политической силой. Придется мириться с разгулом коррупции, удобной для обоих ее субъектов - чиновника и предпринимателя. Ибо всякая попытка власти одолеть коррупционеров силовым образом (а мы наблюдаем именно этот подход) неизбежно приведет к усилению государственного аппарата и зависимости от него частной инициативы. Получается, государство вынуждено будет оберегать средний класс от самого себя. Зачем тогда огород городить?

Более дешевое для государства решение - растворение среднего класса как политического актора. Государству он нужен как рабочая сила, а его политическая самостоятельность не нужна. Распыленный средний класс, поддерживающий все партии власти, дешевле и управляемее, чем организованный и настойчивый. Так что политическая система, очевидно, по-прежнему будет держаться на тонких ножках бюрократической мобилизации, популизма и корпоративных политических заказов.

Доцент Уральской академии государственной службы (Екатеринбург), кандидат политических наук.