Свобода как осознанная необходимость

Только трезвое осознание угроз, ставка на конкуренцию, демократию и гражданскую инициативу позволят нам добиться конкурентоспособного качества жизни гражданина и упрочить геополитическую влиятельность государства

На момент сдачи этого номера в печать (10 марта) президентские выборы еще не состоялись. Тем не менее мы не берем на себя смелость утверждать, что следующим президентом РФ станет не Владимир Путин. Ибо в нынешней президентской кампании соперничают не с Путиным. За доверие разных категорий избирателей борются два Путина - либерал-рыночник и бюрократ-силовик. В президенте причудливо уживаются и тот, и другой, и это вселяет надежду: все-таки у нас есть выбор. Успех того или иного Путина зависит от неравнодушия, заинтересованности, пассионарности иждивенцев, махровых столоначальников и реваншистов в мундирах с одной стороны, и стремительно взрослеющего бизнеса и солидарного с ним просвещенного чиновничества - с другой. Цель обеих групп одна - сильная Россия. Но вот задачи и мероприятия различны до противоположности. Первая стремится изолировать Россию от "угроз глобализации", восстановить примат власти в общественном организме, сориентировать экономику на внутреннее потребление и рынки братских авторитарных режимов. Вторая, энергично переваривая западный опыт, напротив, работает над конкурентоспособной моделью инкорпорирования страны в международную систему разделения труда.

Человека забыли

По совокупности признаков пока выигрывают изоляционисты. То, что первый президентский срок Путина прошел под знаком унитаризации государства и унификации общественной жизни, легко доказывает пример модификации федеративных отношений, в результате которой их отправным принципом стала позиция федерального центра. В противовес тенденциям местечкового сепаратизма Путин образовал еще одну административную надстройку (федеральные округа со своими полномочными представителями), изгнал губернаторов из Совета Федерации, запретил региональные партии, сконцентрировал финансовые ресурсы в федеральном центре. Законодательство в регионах привели в соответствие федеральному, и от сепаратизма не осталось даже намека. Но теперь 70% сенаторов не представляют (ни себе, ни в Совфеде) реальных проблем и интересов якобы делегировавших их территорий, Госдума из более-менее живого политического клуба превратилась в канцелярскую принадлежность администрации президента, бизнес получил в виде территориальных представительств федеральных органов власти дополнительные бюрократические вериги, а местные власти лишились действенных инвестиционных инструментов. В главном же реформа федеративных отношений не затронула незыблемого российского правила - государственная целесообразность (конечно, в трактовке бюрократии) превыше личных прав и свобод гражданина.

Нынешнее федеративное устройство России, противоречащее принципу конкурентности и, следовательно, подрывающее конкурентоспособность субъектов региональных экономик, зажимает регионы в тиски изоляционизма. Богатые наперед знают, что у них отберут, бедные - что обязательно дадут. Развиваться нет заинтересованности ни у тех, ни у других. Региональное предпринимательство локализуется, намертво привязываясь к местному административному ресурсу. В результате вместо рыночной конкуренции - монополизм и коррупция, вместо демократии - политический моноцентризм, вместо гражданского общества - засилье бюрократии. Вот синонимы федерации в ее сегодняшнем виде. Какая, к дьяволу, ВТО, когда местечковый бизнес - строительный, торговый, финансовый - усматривает погибель в свободном соперничестве со стороны игроков из соседнего города, региона? В то же время, редкому россиянину придется объяснять, что изоляция - это тупик и зло, что она неизбежно венчается тоталитаризмом, экономическим одряхлением, кровопролитием и унизительным геополитическим проигрышем: на своей шкуре испытываем.

Качнувшись в обе стороны, от дезинтеграции к унитаризму, маятник должен наконец занять оптимальное положение. В основу федеративного устройства необходимо положить принципы децентрализации ресурсов, делегирования административных полномочий и кооперации органов власти, бизнеса и общественных институтов. В результате мы добьемся выравнивания межрегиональных диспропорций и экономического роста регионов, повышения эффективности государственного управления, получим действенные механизмы защиты прав и свобод гражданина, предупреждения унификации и авторитаризма, а также произвола таких наднациональных образований, как Евросоюз, ВТО etc.

Заслуженная свобода

С нашей точки зрения, продолжением усилий, направленных на концентрацию власти в строгую вертикаль во время первого президентского срока Владимира Путина, должна стать прорыночная административная реформа и преобразование государственного устройства. В противном случае мы получим Советский Союз в его предсмертном состоянии, с громоздким коррумпированным госаппаратом, подавляющим конкуренцию в политической и экономической сферах. А там недалеко и до кровавых потрясений. Тем более у России есть что откусить: калининградский анклав гипнотизирует своим великолепием Европа, на Восточную Сибирь и Дальний Восток ощеривается могучий Китай. Единственное эффективное противоядие против растаскивания страны в долгосрочной перспективе - не частокол из проволоки, одинаково колючей для своих и чужих, с боеголовками по углам, а интенсивное освоение собственной территории и повышение качества жизни в регионах. Конкуренция как залог конкурентоспособности - таков должен быть девиз Путина, если он желает блага вверенной ему стране. В этом смысле второй президентский срок Владимира Владимировича должен стать диалектическим преодолением, отрицанием первого.

Многоопытный Запад, веками достигавший современного качества конкуренции на основе (сколь это возможно) общественного договора, с недоумением взирает на Россию, где конкуренция вводится директивным образом "с завтрашнего утра". Но мы-то прекрасно знаем: особенность медленно запрягать, но быстро ездить исторически базируется у нас на способности верховной власти, правильно сопоставляя риски (изоляционизма и интеграции, администрирования и конкуренции, авторитаризма и демократии), оперативно мобилизовать и перераспределять ресурсы (управленческие, финансовые, людские). В парадоксе силового насаждения президентом принципов конкуренции, за что, собственно, либеральные избиратели и выдадут ему четырехлетние авансы, ничего нового для России нет.

Новизна заключается в том, что в качестве стратегического союзника главный чиновник страны должен избрать не бюрократию (ее следует сокращать, одергивать и переучивать), а, слава богу, широкие бизнес-слои, которые не только зарабатывают деньги для остальных сограждан и государства, но и генерируют передовые идеи общественного устройства, следовательно, являются собственно каркасом для содержательного наращивания мифического пока гражданского общества. Дарование свободы "с барского плеча" обернется пролонгацией все того же госпатернализма, идеологического моноцентризма и мздоимства: нашего чиновника не нужно учить, как приспособить благодетельность верховной власти к интересам семейного очага. Российский бизнес нуждается в заслуженной, а не дарованной свободе, в диалоге, а не наставлениях.

Институциональными переговорными площадками должны стать разнообразные представительные органы, начиная с муниципальных и заканчивая Госдумой. На смену вертикали подчинения бизнеса бюрократией должна явиться многообразная матрица сотрудничества бизнеса и бюрократии. Открывается широкий оперативный простор для легализации, формализации бизнеса в политической сфере путем активного партийного строительства. А идеи, лидеры, деньги и сторонники найдутся. (Здесь мы прежде всего имеем в виду средний и малый бизнес: крупному недвусмысленно дали понять, что в случае чего его место "на параше" и отбили охоту буром переть в политику. Тем более крупный бизнес меньше остального предпринимательства нуждается в публичных переговорных площадках, предпочитая им глухой лоббизм.) Неизбежно потребуется реорганизация монструозной и вязкой "Единой России". Сегодня она напоминает крыловский квартет: собрались интеграторы и изоляционисты, прогрессисты и ретрограды. При таком раскладе содержание партийных (парламентских) резолюций будет диктоваться не компромиссом целесообразностей в масштабе страны, а соображениями тупой партийной дисциплины. Вместе с тем в "Единой России" достаточно потенции, чтобы, осуществив структурную перестройку, содержательно заполнить и левый, и правый фланги, вытеснив оттуда маргиналов типа Глазьева и Явлинского соответственно.

Приручить ястребов

В общем, бизнес уговаривать не надо. Главная проблема Путина - договориться с изоляционистами. Иначе противостояние с простонародными и элитарными иждивенцами и реваншистами сведет преобразования не то что на нет, а к результату, прямо противоположному тому, что необходим и, судя по составу нового правительства, задуман.

Для населения административная реформа означает принципиальную модернизацию сферы социального обеспечения, к которой сегодняшняя власть абсолютно не способна даже перед угрозой деградации отечественного здравоохранения и здоровья нации. И власть можно понять: в противном случае она утратит функцию, оправдывающую ее современное состояние, неповоротливое и подавляющее инициативу "снизу", а именно функцию единственного и мудрейшего распределителя социальных благ. А заодно и примитивный, но безотказный механизм влияния на основного кормильца - бизнес. При этом напрочь игнорируются заложенные еще в 1991 году основные принципы саморазвития здравоохранения, согласно которым производитель медицинских услуг наделяется правом на рентабельную деятельность, которую должны обеспечить экономически оправданные тарифы. На возможности самостоятельного, независимого (в первую очередь от местного госаппарата) совершенствования медицинских учреждений, а с ними страхового, пенсионного, инвестиционного, венчурного бизнеса, упорно ставят крест. Делается все, чтобы ограничить права граждан на свободный выбор медицинских услуг, а шире - на общественную инициативу, личное волеизъявление, самоорганизацию, то есть практические проявления искомого гражданского общества. Под видом лицемерного государственного патернализма усугубляется зависимость личности от местных администраций или работодателей.

Элиты же, в первую очередь административная верхушка, от которой (трудно представить) требуют самореформироваться, реформ не примут, если не поймут, что иное хуже и для всей страны, и для них. Условия имеются, в отличие от куда более кровожадных эпох, когда трансформация системы управления осуществлялась вовсе без оглядки на деликатность - в виде опричнины Ивана Грозного, рубки боярских бород в петровской России и сталинского террора. Ради самосохранения нынешнее чиновничество должно осознать себя наследником драматической истории русской бюрократии вообще - и убояться. Ибо всякое его антиреформаторское действие, во-первых, породит силовое противодействие (опричники у президента найдутся, уж будьте покойны), а во-вторых, приведет к окончательному проигрышу в мировом состязании. Тогда самые радикальные внутренние реформы окажутся бесполезны: их сценарий будем выбирать не мы, не российская бюрократия в частности, а "внешние управляющие". Что не удалось бесноватому Гитлеру, окажется по зубам дипломатичному Евросоюзу. Возможно, именно это бодрящее ожидание катастрофы и станет лейтмотивом второго президентского срока Владимира Путина.

Итак, нашей национальной идеей должно стать полноценное, не ограниченное ведомственным или административным произволом развитие личности, обеспечивающее наиболее эффективное использование человеческого потенциала нации. Не "человек для государства", "не государство для человека", а "человек и государство друг для друга". Присутствие в новом правительстве профессионала-прагматика Александра Жукова, либерала-рыночника Германа Грефа, автора административной реформы Дмитрия Козака и экс-главы Пермской области Юрия Трутнева, наиболее последовательно среди уральских губернаторов осуществлявшего управленческую реформу, вселяет оптимизм.