Мануэль Кастельс: "Ставьте на маленьких"

Общество
Москва, 28.06.2004
«Эксперт Урал» №24 (151)
Гуру сетевых технологий уверен: бурный рост малого бизнеса в сочетании с трансформацией бизнес-процессов преобразят Урал

В конце мая по приглашению Гуманитарного университета Екатерин-бург посетил всемирно известный экономист и социолог, международный консультант по проблемам развития сетевого общества, профессор Калифорнийского университета в Беркли Мануэль Кастельс. Он представил на Урале свою новую книгу "Галактика Интернет", выступил с докладом на конференции Гуманитарного университета "Информационная эпоха: мир - Россия - Урал", побывал в Ирбите, на родине жены - Эммы Киселевой-Кастельс (она работает проректором по международным связям Открытого университета Каталонии). В конце недельного визита господин Кастельс встретился с представителями редакции журнала "Эксперт-Урал". В разговоре участвовали главный редактор журнала Виктор Белимов, руководитель аналитического центра "Эксперт-Урал" Дмитрий Толмачев, обозреватель Олег Банных. Представляем наиболее интересные выдержки из двухчасовой беседы с профессором Кастельсом.

- Господин Кастельс, вы не могли бы поделиться впечатлениями от поездки на Урал? Что нового вы для себя открыли, какие наблюдения сделали?

- Программа визита была очень напряженной, проведено много встреч, поэтому мне не удалось как следует познакомиться с Екатеринбургом, до конца прочувствовать ритм жизни Свердловской области. Однако две вещи я хотел бы отметить. Во-первых, Гуманитарный университет - очень динамичное и деловое предприятие, причем в предпринимательском смысле: оно пытается достичь высоких стандартов в развивающемся мире. Беда России, с моей точки зрения, в том, что последние десять лет ее система образования находится в плачевном состоянии. Да, есть отдельные университеты, например Высшая школа экономики, которые намерены приблизиться к общемировым стандартам. Но в целом высшее образование пребывает в кризисе, и год от года он только усугубляется. Причина этого, с одной стороны, в том, что правительство не выделяет достаточного количества средств на развитие высшей школы. С другой - некоторые университеты и сами не желают совершенствоваться, работать над собой. Впрочем, не хочу никого осуждать, поскольку не владею достаточным объемом информации на эту тему.

Второе, что запомнилось, - поездка в Ирбит. В личном плане она была очень трогательна и очень печальна. Я встретил там замечательных образованных людей, которые вынуждены жить в ужасных условиях маленького бедного городка с полуразрушенной инфраструктурой. Город катастрофически беден. Он дает яркое представление о России в целом как о недоразвитой стране, если брать международную классификацию. Меня поразила школа, где училась моя жена. Люди заботятся о ней, пытаются сделать все от них зависящее, чтобы продолжать работать, но им не хватает ни материальных, ни финансовых ресурсов. Я убежден: страна, которая не дает достаточного количества ресурсов на развитие образования, рискует навсегда остаться недоразвитой. Все лучшие люди будут концентрироваться в Москве, остальные регионы придут в упадок.

- На Урале, на наш взгляд, наблюдается кризис идей. Мы попытались сформулировать стратегические задачи для региона. Начали с того, что изучили программы промышленного развития, разработанные субъектами федерации, и не нашли в них ничего нового, прорывного. Вместо того чтобы говорить о развитии финансовой сферы и инновациях, власти по старинке, исходя из теорий 60-х годов прошлого века, ставят на развитие производительных сил. Наш журнал провел две конференции для предпринимателей, скоро будет третья. И мы наметили для себя несколько ключевых проблемных точек - то, над чем надо срочно начинать работать: традиционные отрасли, знания и человеческий капитал, финансовая и инвестиционная инфраструктура, коммуникации и сетевые технологии. Можете ли вы что-то добавить к этому?

- К сожалению, я не эксперт по Уралу. Думаю, в вашем списке не хватает чего-то такого, что позволило бы начать создавать маленькие, растущие предприятия. Можно привести пример Финляндии, Силиконовой долины, взять самые динамично развивающиеся регионы Европы. Мы увидим: чтобы маленькие предприятия начали расти, необходима система венчурного капитала, механизм финансовых вливаний. Да, они могут и разоряться, но будут возникать вновь и вновь. Опыт Силиконовой долины показывает: в среднем должно быть семь неудачных попыток состояться, прежде чем предприятие станет успешным. Что еще важно? Технологическое расширение, распространение информации о технологических достижениях, используемых во всем мире. Правительство может помочь предоставить эту "платформу" как информацию, необходимую для потенциальных инвесторов. Это может обойтись дешево, если воспользоваться ресурсами интернета.

- Главная проблема нашего общества - проблема неуверенности в завтрашнем дне. Она рождает низкую инвестиционную активность, люди стремятся, как у нас говорят, урвать, по-максимуму заработать сейчас, потому что в принципе не могут ставить перед собой и своим бизнесом стратегические задачи. Что мешает понять, как будет выглядеть мир завтра, какие преграды есть на пути к предсказанию будущего?

- Я никогда не обсуждаю будущее и всегда пресекаю дальнейшие разговоры на этот счет. Но вам я готов сказать несколько больше. На вопрос можно ответить двояко. Во-первых, на уровне науки нет методологических инструментов, с помощью которых мы могли бы исследовать будущее. Около пяти лет назад в Нью-Йоркском университете один профессор попытался оценить точность предсказаний на финансовом рынке. Он взял прогнозы ведущих консалтинговых компаний и попросил своих студентов метать дартс в доску, где были проставлены определенные финансовые индексы и показатели. Так вот выяснилось, что показатели консалтеров и дартс-доски почти сопоставимы. Во-вторых, прогнозы как таковые наносят обществу системный урон. Например, прогноз о том, что интернет приведет к росту стоимости акций ИТ-компаний, позволил надуть огромный финансовый пузырь.

Для меня опасность прогнозов очевидна. К счастью, люди бизнеса, в отличие от ученых, не плодят псевдопрогнозов. Но им, конечно, нужно какое-то представление о будущем, какое-то его видение. И здесь мы видим противоречие: без понимания будущего невозможно осуществление инвестиций, между тем нет инструментов, с помощью которых мы могли бы предвидеть будущее. Преодолеть эту трудность можно двумя путями. Во-первых, необходим такой тип предприятия, такой метод ведения бизнеса, который обеспечивал бы быстрое реагирование на любые изменения. Это особенность сетевых систем - способность быстро реагировать в режиме реального времени. Во-вторых, для давно организованной крупной компании нужна стратегия, рассчитанная на долгий срок: как бороться с трудностями, как преодолевать барьеры. Именно поэтому возрастает роль маленьких предприятий, которым нечего терять: их решения могут быть основаны и на туманных сведениях. Можно снова привести пример Силиконовой долины. Идея создания персонального компьютера родилась в 1974 году, но тогда президент одной крупной компании резко отверг ее, заявив: "Я не понимаю, кому нужен компьютер дома". Еще раз подчеркну: только маленькие компании, готовые идти на очень большие риски, могут справиться с проблемами в нашем неустойчивом мире.

- Можете ли вы обозначить основные формулы бизнеса для обсуждения их нашим деловым сообществом?

- Трудно найти что-то, что могло бы решить сразу все проблемы. Нужно придумать простую стратегию, чтобы она могла превратиться в нечто большее. По-моему, самое важное сейчас - это трансформация бизнес-процессов, перевод их на сетевой принцип работы. Сеть понимается в самых различных смыслах, она должна пронизывать все аспекты деятельности. Сетевая работа подразумевает как большую децентрализацию компании, так и постоянную координацию действий. То есть это автономия и постоянный информационный обмен, быстрая реакция на поступившую информацию. Сетевая работа - это еще и работа с поставщиками, покупателями. Нужно оперативно узнавать, что им необходимо и сразу переводить их требования в производственный цикл. Приведу два примера из области высоких и низких технологий. Я наблюдал за работой компании Cisco, которая контролирует 80% мирового рынка маршрутизаторов. Она как раз построила свою деятельность на сетевой системе. У нее интерактивный веб-сайт, на который открыт доступ поставщикам и клиентам. Около 50% продаж осуществляется без участия компании, они напрямую происходят посредством интернет-сделок. Около 30% трансакций совершается с долей участия инженеров компании. У Cisco нет фабрик и заводов, есть только сеть поставщиков по всему миру. Что в конечном итоге продает Cisco? Фактически только свой сайт, хорошие технологии, хорошие инженерные решения, хороший консалтинг.

Второй пример - компания по производству одежды Zara, расположенная в Испании. Когда-то это было маленькое предприятие в заштатном городке. Сегодня его капитализация составляет 3 млрд долларов. Все дело в том, что однажды создатель компании решил перестроить модель организации бизнеса. Теперь в компании есть большой центр компьютерного дизайна, в котором трудятся 450 человек, сотни магазинов по всему миру. Система работает следующим образом: у каждого магазина есть автономия в принятии решений, но у всех менеджеров установлен компьютер, подключенный к интернету, который связывает его с центром. Раз в неделю проводится анализ: как продавалась та или иная модель одежды, чем чаще всего интересовались потребители. Все это через интернет поступает в головной офис. Кроме того, есть еще телефонная связь - можно позвонить напрямую и уточнить какие-то детали. Zara не озабочена будущим, она действует в настоящем, понимая, что в бизнесе одежды самое главное - скорость. Мода постоянно меняется, надо понять, в каком направлении она движется, и быстро отреагировать на эти движения, улавливать настроения потребителей. Каждый год Zara выпускает 12 тысяч новых моделей, пополняя запасы своих магазинов два раза в неделю. В 80-х годах у пионера в использовании сетевой модели в швейной промышленности компании Benetton продолжительность цикла конструирование - изготовление - распространение составляла шесть месяцев. Американской фирме Gap удалось сократить время цикла до двух месяцев. Ну а теперь Zara делает все это в течение двух недель: такова скорость интернета.

- Да, но как ведет себя такая модель на российской почве? Она разваливается, потому что на наших предприятиях бизнес-процессы зачастую не формализованы. А сетевая технология работает только тогда, когда процессы четко описаны, она не приемлет, скажем, "двойной бухгалтерии". Оба приведенных вами примера касаются конкретных компаний. Очевидно, что сейчас решаются технические задачи, создаются стандарты работы предприятий различных видов деятельности, создается язык для каждого объекта экономики в отдельности. Но что произойдет через два-три года, когда сетевая технология охватит все сферы бизнеса, как тогда будет происходить общение между предприятиями?

- Настоящая сетевая модель подразумевает сетевые отношения внутри компании, с поставщиками и покупателями, а также за ее пределами - общение между компаниями. Если хотите, создание механизма общения между компаниями это конечная стадия сетевой работы. Вы абсолютно правы, протоколы общения это очень важная вещь. Различные стандарты существуют уже на протяжении 10 - 15 лет, и в тех областях, где эти протоколы не совпадают, возникают проблемы. Самый наглядный пример - различия в мобильной телефонии в Америке и Европе. В США стандарты разные. И это создает определенные сложности в общении.

- В нашей работе остро не хватает информации об успешных примерах регионального развития за рубежом. Не могли бы вы привести такие примеры и оценить роль в успехе сетевых технологий?

- Таких примеров много, но стоит определиться с понятием успеха. Если мы примем за успех то, что регион развивается быстрее, чем страна в целом, с этой точки зрения хорошим примером служит Финляндия. Там наблюдались те же тенденции, что и в России на протяжении последних 10 - 15 лет. Чем больше развивалась страна, тем больше народу переезжало на юг, в Хельсинки. Чтобы бороться с этим процессом, необходимо развивать две вещи - технологии и образование. Так было сделано в Лапландии. Во-первых, правительство увеличило ассигнования на вузы, стало поддерживать университетские разработки, применяемые в бизнесе. Во-вторых, оно развивало сетевые коммуникации, которые подключали регион к остальному миру. Верхняя Карелия, когда-то принадлежащая России, была самым слаборазвитым районом Финляндии. Там обеспечили интернет-связь каждой деревушке, чтобы люди не чувствовали себя оторванными от мира, а мелкие и средние предприятия могли выходить во всемирную сеть. Это не остановило процесс миграции населения, но значительно замедлило его. С экономической точки зрения страна стала более сбалансированной. Хотелось бы вспомнить и о Китае, правительство которого в 90-е годы разрешило регионам развиваться автономно. Им начали оставлять большую часть налогов. И южные регионы КНР стали расти как на дрожжах. Что в итоге получило правительство страны? Увеличение налогооблагаемой базы в целом. А вот пример плохой региональной политики - Европейское сообщество. Специальная комиссия выделяет деньги регионам, чтобы поддержать их уровень жизни. Так регион становится не автономным, но зависимым. Это Валония в Бельгии, Астурия в Испании - территории со старым индустриальным наследием и слаборазвитой экономикой. Парадокс заключается в том, что в денежном отношении они довольно богаты, потому что получают субсидии по линии ЕС и, грубо говоря, проедают их. Что в итоге? У регионов нет стимула перестраивать экономику, делать ее современной. Однако со вступлением в ЕС Польши, Чехии и других стран Восточной Европы, где есть еще более отсталые районы, деньги ЕС пойдут в другую сторону. Таким образом, у Астурии и Валонии не будет ни денег, ни промышленности...

Как развиваться Уралу? Есть хорошие примеры из европейского опыта, которые прямо применимы к вашему региону. Возьмем Уэльс. Совсем недавно это был старопромышленный регион с малорентабельными шахтами и обветшалыми сталелитейными заводами. За последние пятнадцать лет он полностью реформировался и ориентирован сегодня на новые отрасли, на оказание сервисных услуг. Заслуга в успехе в первую очередь принадлежит местному агентству по развитию. Конечно, регион получал помощь по линии ЕС, но в основном все сделал сам. Если вы изучите опыт Уэльса, то найдете множество работающих механизмов.

- На Урале сосредоточено много предприятий оборонно-промышленного комплекса. Может ли ОПК стать локомотивом для инвестиционных технологий? Есть ли такие примеры в других странах?

- Может, если это делается в конкурентной борьбе и ведет к развитию бизнеса. Если же все решается через правительство, армию, если все засекречено и забюрократизировано, уверяю вас, ничего не получится. Хороший пример - Бангалор в Индии. Там было очень мало технических инноваций до тех пор, пока военным инженерам не разрешили создавать собственные предприятия. Это стало выгодно не только для экономики в целом, но и для оборонной индустрии в частности, потому что привело к ускорению технологического прогресса. Другой пример - Советский Союз: ученые трудились в закрытых городах, не имели возможности общаться с внешним миром, в результате страна отстала в микроэлектронике.

Мануэль Кастельс

Мануэль КастельсРодился в 1942 году. Один из самых известных социологов современности. С 1979 года профессор Калифорнийского университета в Беркли, преподает социологию, городское и региональное планирование. До этого 12 лет преподавал в Высшей школе социальных наук в Париже. В качестве приглашенного профессора читал лекции в пятнадцати университетах по всему миру. Автор двадцати книг, включая трехтомную монографию "Информационная эпоха: экономика, общество и культура", опубликованную на двенадцати языках. Входил в состав группы экспертов, приглашенной правительством России (1992), экспертной группы ЕС по информационному сообществу (1995 - 1997), наблюдательного совета ООН по информационному обществу (2000 - 2001).

Новости партнеров

Реклама