За государство - ответишь

Крупный бизнес готов быть полезным обществу. Но его социальная ответственность должна заключаться не в прямой помощи населению или местным бюджетам, тем более не в благотворительности, а в содействии малому предпринимательству

Пресс-служба Уральской горно-металлургической компании (УГМК) рапортовала на днях: "метзавод им. Серова (предприятие металлургического комплекса УГМК. - Ред.) за I полугодие перечислил в бюджеты всех уровней 546,3 млн рублей, что на 34,6% превышает показатель аналогичного периода прошлого года. На сегодняшний день налоговые доходы города Серова почти на 80% формируются за счет налоговых поступлений завода. Помимо этого, предприятие в этом году планирует перечислить около 33,6 млн рублей на содержание Дворца спорта, бассейна, Дворца культуры металлургов, загородного оздоровительного лагеря, детского профилактория"...

Подобные сообщения стали "доброй традицией". Любое более или менее солидное предприятие, не говоря уже о грандах промышленности, таких как УГМК, Трубная металлургическая компания или Магнитогорский металлургический комбинат (ММК), информируя о своей деятельности, не преминет подчеркнуть, что ведет социально ответственный бизнес. В это понятие, согласно клише, навязанному бизнесу властью, вкладываются не только требования, предъявляемые законом, вроде своевременной уплаты налогов и зарплаты сотрудникам, создания для них современных и безопасных рабочих мест, но и добровольно-принудительные инициативы, по большому счету подменяющие социальные функции государства и муниципальных образований. "Эффективным бизнес будет только в том случае, если социальная ответственность распространится на все уровни его взаимодействия с обществом, а не на отдельные элементы", - говорит директор по общим вопросам УГМК Владимир Белоглазов. Понятие "социально ответственный бизнес" рассматривается в принятом ОАО "ММК" Социальном кодексе, который подчеркивает, что компания является ответственным корпоративным членом общества и добросовестным участником рыночного хозяйства: "Сочетая две эти миссии, ММК добровольно и в инициативном порядке принимает на себя ряд обязательств по социально ответственному поведению перед всеми сторонами, интересы которых затрагивает деятельность компании".

Материальное чувство вины

Еще год назад крупный бизнес не был столь единодушен в упреждающей реакции на социальные запросы власти, исторически поддерживающей свой общественно-политический авторитет за чужой счет, и той части общества, которая уверена: предпринимательство обязано в обмен на советские промышленные активы содержать детсады, школы, ледовые дворцы, жертвовать на культовые сооружения, мирские юбилеи etc. Да, поначалу в условиях экономического развала хозяйствующие субъекты больше норовили спихнуть "социалку" на муниципалитеты. Но впоследствии предприятия и компании, решившие первоочередные задачи модернизации систем управления, производства и завоевания рынков, начали самостоятельно разворачивать социальные программы, без напоминаний и угроз, не из чувства вины, а справедливо полагая, что от повседневного благополучия сотрудников и их семей зависит эффективность бизнеса.

Массовое же принятие соцответственности бизнесом состоялось, очевидно, после майского послания президента РФ. "Обращаю внимание, что ориентиром должна быть реализация общегосударственных задач, а не интересы отдельных компаний", - подчеркнул тогда Владимир Путин. Фоном стало образцово-показательное избиение ЮКОСа за то, что тот пользовался по сути законными налоговыми льготами и был в связи с этим обвинен в том числе и в ведении социально безответственного бизнеса. (Хотя ЮКОС тоже содержал детсады и школы в городах, где предприятия компании являются градообразующими, привел интернет в образовательные учреждения, оснастил компьютерами сельские библиотеки. Вся Россия и весь мир понимают, что "вина" Михаила Ходорковского перед обществом, патронируемым государством, и государством, персонифицированном в Кремле, политического, а не социального свойства.) Именно нынешним летом крупные бизнесмены как класс окончательно усвоили, что ради сохранения бизнеса необходимо платить социальную ренту: делиться прибылями, которые они зарабатывают в жесткой конкурентной борьбе.

Это нематериальное, душевное движение выливается во вполне материальные затраты, объем которых зависит от прибыльности предприятия. Магнитка, выплатив в 2003 году в бюджеты всех уровней и внебюджетные фонды около 10 млрд рублей, тратит на благотворительность и социальные программы в среднем еще около 500 млн рублей в год (в 2003 году из прибыли ОАО "ММК" на эти цели израсходовано более 360 млн рублей, в текущем году затраты на социальные программы превысят 600 млн).

УГМК по итогам 2003 года направила на соцнужды более миллиарда рублей. По словам заместителя гендиректора ООО "ЛУКойл-Пермнефтепродукт" Надежды Сурмич, компания ежегодно расходует на внутренние и внешние социальные программы более 30 млн рублей: "Это значительная сумма для нас". По словам директора по внешним связям и корпоративным коммуникациям пермского ОАО "Мотовилихинские заводы" Игоря Вагана, за 6 месяцев 2004 года социальные расходы предприятия составили 2,873 млн рублей, и это без учета расходов на содержание объектов социального назначения. Так, на организацию и проведение культурных и спортивно-массовых мероприятий выделяется 0,3% от заработной платы по количеству работающих на Мотовилихе. Группа СУАЛ только на финансирование программы "Спорт" выделила в этом году уже 17,5 млн рублей.

Учитывая, что налоговых льгот предприятию, поддерживающему социальные программы (см. интервью с Михаилом Черепановым) не полагается, возникает резонный вопрос - по каким причинам крупный бизнес готов тратить на непроизводственную сферу столь крупные суммы?

Саечка за испуг

Во-первых, для крупнейших компаний программы социальной поддержки своих работников - это, безусловно, элемент управления персоналом, способ преодолеть острейший кадровый голод. По словам заместителя генерального директора ОАО "Метафракс" (г. Губаха, Пермская область) по кадрам и социальным вопросам Рашида Шакирова, именно стратегический и комплексный подход к решению кадровых и образовательных задач повышает качество подготовки эффективной команды предприятия, дает уверенность в завтрашнем дне компании и городу в целом. "В нынешних условиях мы тратим большие средства на содержание социальных объектов, потому что у муниципалитетов на это нет средств, и в противном случае закрытие дворцов культуры, спортивных сооружений может привести к глубокому социальному кризису. В конце концов, этот кризис неминуемо скажется и на бизнесе, потому что процесс воспроизводства кадров в моногородах нарушится, и нам просто некого будет брать на работу", - подтверждает Владимир Белоглазов. "Мы понимаем важность социальных проектов и расцениваем их как инвестиции в нематериальные активы", - резюмирует Надежда Сурмич.

Во-вторых, активная социальная политика - это сигнал крупного бизнеса для власти: он действительно готов "делиться". Под широкомасштабными социальными программами предприятий кроется, по сути, попытка собственников заговорить страх перед неизвестностью завтрашнего дня, оградить себя от внезапных наездов власти. В связи с этим примечательна тенденция, которая проявила себя в ходе изучения ответов менеджеров крупных предприятий Свердловской, Челябинской и Пермской областей на вопрос "Э-У": "Как на вашем предприятии понимают социальную ответственность бизнеса?".

Наш журнал не раз отмечал, что в Пермской области формируется более мягкий инвестиционный климат, чем на Среднем и Южном Урале. Соответственно, менеджмент крупных предприятий Прикамья демонстрирует наиболее либеральную позицию, называя в качестве принципиальных примет социально ответственного бизнеса своевременную и полноценную уплату налогов и высокие зарплаты сотрудников. "В целом социальная ответственность менеджмента предприятия перед трудовым коллективом должна реализовываться через принятие управленческих решений, позволяющих увеличить объемы производства, выручку или долю на рынке без немотивированного сокращения числа работающих и оплаты их труда. Это позволит увеличивать зарплаты рабочим и служащим Мотовилихи", - считает Игорь Ваган.

Социальные затраты становятся фактором дополнительного налогообложения предприятий и компаний, увеличивают стоимость их продукции, отвлекают прибыль, которая могла быть направлена на повышение конкурентоспособности

"ЛУКойл-Пермнефтепродукт" одной из основных статей социальной политики видит полноценные налоговые отчисления в бюджеты всех уровней, поскольку от них зависит эффективность реализации многих областных и городских программ. "К признакам социально ответственного бизнеса мы относим также наличие у предприятия программ, связанных с профессиональным ростом сотрудников, предоставлением им соцпакета и созданием условий для отдыха; осуществление экологических мероприятий; поддержку социально незащищенных категорий населения, сохранение памятников культуры; ЖКХ; оказание спонсорской помощи медицине, образованию, культуре, религии, спорту; проведение различных благотворительных акций. Но мы отдаем себе отчет, что даже крупная нефтяная компания не в силах построить социальный рай в отдельно взятом регионе. Государство тоже должно помнить о своей роли в соцобеспечении населения и приложить максимум усилий к реализации подобных программ", - уверена Надежда Сурмич.

Представители предприятий, работающих в Свердловской области, где еще свежи в памяти попытки региональной власти ввести "нравственный налог" на обновление жилого фонда и "бороться с неэффективными собственниками" (что изрядно отдает переделом собственности), в оценках критериев социальной ответственности бизнеса гораздо ближе к тому, что от них ожидают услышать власть предержащие. По словам вице-президента ОАО "СУАЛ-холдинг" Василия Киселева, "человек не сводится к своей производственной функции, у него должны быть собственные мотивации, перспективы роста, он должен быть социально состоявшимся, должен быть доволен условиями труда и бытовыми условиями, состоянием общественного здравоохранения, уровнем подготовки детей, работой общественного транспорта. Все это, если хотите, сказывается на производительности труда. Вот так мы понимаем социально ответственный бизнес". Таким образом, возникают функциональные "перевертыши". Когда в 2000 году российское правительство, не досчитываясь десятков миллионов долларов в связи с режимом льготного налогообложения алюминщиков, отменяло внутренний толлинг, они в ответ напирали именно на свои социальные программы.

Неклассическая разводка

В классической экономической теории существует дилемма между экономической эффективностью и социальной справедливостью. Она подразумевает, что предприятия тяготеют к экономической эффективности, но общество диктует свои цели и стремится к социальной справедливости. Задача государства как экономического агента - используя налоговые механизмы, перераспределять блага, добиваясь социальной справедливости. В России же стараются решить дилемму таким образом, чтобы предприятие одновременно и стремилось к экономической эффективности, и отвечало за социальную справедливость. "Нельзя рассматривать социальную ответственность как долг бизнеса перед государством. Это процесс взаимоответственный. И государство, и бизнес должны выполнять каждый свои социальные функции", - уверена Надежда Сурмич.

Пока государство не может обеспечить всем желающим достойное обслуживание в современных социальных институтах. Но вместо того чтобы укреплять местные бюджеты и переводить социальные институты на рыночные рельсы, оно по-социалистически перекладывает соответствующие функции и затраты на бизнес и таким образом сегрегирует его на "чужой" и "свой", возвышаясь над ситуацией в роли разводящего. Как показывает практика, с переменой политических ветров "свои", случается, зачисляются в "чужие", но власть вне зависимости от ее персонального состава остается в прежней роли. "Бизнес во все времена кричит одно: дайте нам четкие правила, институционализируйте наши отношения с государством, в том числе в их социальном аспекте. Однако от предпринимателя требуют активного занятия иным, совершенно чуждым ему видом деятельности. Причем порой вменяя ему бессмысленные и противозаконные нормы. Вроде заключения договора по обязательному медицинскому страхованию со страховой компанией, тогда как отчисления работодателя в фонд ОМС (в рамках единого социального налога) являются безусловной налоговой обязанностью", - свидетельствует генеральный директор екатеринбургской страховой медицинской компании "Мегус-АМТ" Максим Стародубцев.

Вот только какое отношение принятое ныне содержание понятия "социально ответственный бизнес" имеет к приоритетному проекту экономического роста? Социальные затраты становятся фактором дополнительного налогообложения предприятий и компаний, увеличивают стоимость их продукции, отвлекают прибыль, которая могла бы быть направлена на повышение конкурентоспособности. В итоге бизнес на манер СУАЛа потребует у государства усиления протекционистских (налоговых, тарифных) мер, что отдалит нас от международного сообщества, куда мы, кажется, стремимся.

Преследование сиюминутных задач, вызванное расплывчатостью стратегических целей, отсутствие долгосрочных принципов распределения общественных функций власти и бизнеса приводят к дестабилизации системы в целом. Вот и попытки государства заставить бизнес нести не свойственные его природе социальные расходы из серии тех же благородных по сути, но нелепых по исполнению замыслов, что и монетизация социальных льгот - когда декларация повышения качества жизни населения грозит обернуться еще большим его обнищанием.

Другие берега

Основные расходы бизнеса, котирующегося как социально ответственный, - благотворительность. Именно широкомасштабную благотворительную деятельность наряду с уплатой налогов и поддержкой "правильных" политических партий министр финансов Алексей Кудрин назвал признаками социально ответственного бизнеса. "Широкомасштабная благотворительная деятельность" хороша для власти и плоха для бизнеса ввиду бесконтрольности и непрозрачности расходования средств. Депутат Госдумы Владимир Рыжков в интервью "Радио "Свобода"" привел такой пример. В ходе санкт-петербургского экономического саммита, проходившего в Константиновском дворце, отреставрированном в рамках концепции социальной ответственности бизнеса (это означает, что на ремонт здания с бизнеса сняли 360 млн долларов), министр экономического развития и торговли РФ Герман Греф прислонился к малахитовой колонне. Сотрудник дворца попросил министра отойти: "Понимаете, колонна только разрисована под малахит и сыплется, а внутри она картонная". "Наверняка по отчетам она прошла как 100-процентный монолитный малахит стоимостью в несколько миллионов долларов", - говорит депутат.

Понятно, что такое проявление "социальной ответственности" не приносит пользы ни бизнесмену-благотворителю, ни населению. И раз уж бизнес готов нести дополнительные затраты на преодоление бедности, повышение качества жизни населения, устранение "перпендикулярного" социального дисбаланса, то следует определиться с приоритетами. С нашей точки зрения, это не подачки поневоле, а системное инвестирование, например, в малый бизнес на базе аутсорсинга. Или в систему негосударственного пенсионного обеспечения. Не говоря уже о политической активизации предпринимательства, формировании системы контроля за "малахитовыми" проектами власти наподобие Константиновского дворца.

В подготовке материала принимал участие Сергей Карпов (Пермь)