Письма читателей

3 октября 2005, 00:00
  Урал

Конец эпохи романтизма

2005,  36 (206)

Очень хорошо, что вы реализовали специальный проект "Германия - Урал". Но, мне кажется, психологические особенности немцев, их ментальность, заслуживают большего внимания, чем это сделано в статье Виктора Белимова. Расскажу три свои истории о столкновении с немецкой ментальностью и ordnung.

1) Когда я жила в Берлине, мне как-то предложили подработать - сняться в эпизоде в одном игровом фильме. Роль была нетрудная: нужно было сидеть за столиком в кафе, весело разговаривать со своим визави, а когда драматично настроенный главный герой фильма начнет бить посуду, нужно было вскочить со стула, изображая испуг. Сосед мне попался симпатичный, одна беда - он почти не говорил по-английски, а я не знала немецкий. И тогда я предложила говорить каждому на своем языке - так веселее, а звук все равно не записывался, "озвучку" должны были в студии делать. Предложила - и сразу же начала претворять свой план в жизнь - говорить по-русски и, как и предполагала роль, весело смеяться. Молодой человек сначала было в игру включился, подавал какие-то реплики, а потом вдруг вскочил, не дожидаясь битья посуды за соседним столиком, и стал что-то мне, опять же по-немецки, кричать чуть ли не со слезами на глазах. Когда же на помощь пришел переводчик, то выяснилось, что претензия немца сводится примерно к следующему: "Вот ты говоришь по-русски и смеешься, а я ведь не понимаю, что ты говоришь - может быть, что-нибудь обидное, и когда ты при этом еще и смеешься, то я так не могу, я этого не выдерживаю!".

2) В Берлине я сотрудничала с одной старинной и очень уважаемой культурной организацией, и мне часто приходилось встречаться с ее представителями. Встречи назначались обычно часов на 11 или 12 дня в кафе на первом этаже здания, где эта организация располагалась. Я привычно приходила вовремя, преданная переводчица - тоже; минут через 5 - 10 - 15 появлялся и чиновник, который встречу назначил, причем он не спускался по лестнице, которая вела с офисных этажей, а заходил с улицы, из парка. Вальяжно развалившись за столиком, он заказывал сухого вина, шутил с переводчицей на родном языке, которого я, повторю, не знала, и уж только потом приступал к делу, постоянно, правда, отвлекаясь, чтоб перекинуться парой фраз со своими коллегами, которые тоже из парка заходили и тоже вино заказывали. Раз на четвертый, когда переводчица мне звонила, чтобы сообщить о времени следующей назначенной встречи, она вдруг взмолилась: "Договорились на среду, на 12 часов; но ПРИМЕРНО, Лена, ПРИМЕРНО, а не РОВНО в полдень, ну как же вы не понимаете, вы же русская, вы должны понимать такие вещи!". История скорее не о типичных чертах, а о стереотипах, которые в головах живут; а добавить можно следующее: делато развивались совсем не в соответствии со стилем переговоров, все договоренности выполнялись качественно и в срок.

3) Для сценографии спектакля потребовалась тележка определенной конфигурации, она должна была проехать по сцене, на тележке должны были вращаться бумажные пропеллеры. Я нарисовала эту тележку, проставила основные размеры и отдала эскиз в сценические мастерские. На следующий день рабочие пришли к концу репетиции с какимито тяжеленными книгами - это оказались каталоги всех деталей, из которых тележка должна была состоять: металлические бруски разного сечения, разной толщины и разного профиля; моторчики разной мощности, размера и частоты оборотов - вплоть до болтов разных диаметров и конфигурации шляпки. Стоило большого труда сделать выбор, потому как, честно говоря, мне был абсолютно безразличен диаметр болта, лишь бы детали крепились. Большой проблемой стали колесики: на моем эскизе было написано "8 - 10 см", а рабочие требовали конкретики. И тогда, уже не глядя в каталог, я написала: "9,2 см". Через два дня на репетицию пришел один из работников и с гордой улыбкой положил передо мной четыре колеса. А переводчица пояснила: "вот именно такого размера в каталоге не оказалось, было 9 см и 9,3 см; так что им пришлось их вручную выточить".

Елена

Екатеринбург