Нет геолога в своем отечестве

12 февраля 2007, 00:00
  Урал

По мнению академика Ивана Нестерова, главная проблема повышения нефтеотдачи пластов — отсутствие специалистов, способных грамотно применять современные технологии

— Иван Иванович, насколько сильно технологическое отставание российских компаний от зарубежных в использовании методов увеличения нефтеотдачи?

— Оно огромно. У нас коэффициент извлечения нефти (КИН) все время падает (за последние десятилетия с 51 до 29%), а во всем мире — повышается. Например, у американцев он вырос с 28 до 41%. За последние 20 лет мы потеряли около 20 млрд тонн нефти изза его снижения.

В пересчете на современные цены это около 7,5 трлн долларов.

Мой иностранный коллега, объехавший все наши основные вузы, сказал: «В России не выпускают специалистов по разработке нефти. По добыче есть, а по разработке — нет». Тут есть тонкость: специалист по разработке должен быть на 95% геологом и только на 5% техником. У нас выпускаются тысячи специалистов по эксплуатации и разработке месторождений, но они не имеют права так называться, потому что фундаментальных геологических знаний у них нет. Во всех вузах страны геология как дисциплина фактически ликвидирована. Еще в 1970е годы советское правительство решило сократить геологию в вузах. В результате в нефтяных компаниях геологи по должности есть, а по знаниям — нет. На мой взгляд, это основная причина, определяющая снижение уровня коэффициента извлечения нефти и неграмотного применения методов интенсификации нефтедобычи в нашей стране.

— Нет кадров, способных применять современные технологии?

— Да просто нет кадров. А дальше будет еще хуже: недавно вышел регламент, по которому резко сокращается число обучаемых по специальности «инженер». Правительство решило, что нужно 100 тысяч инженеров в год по всем отраслям экономики, а мы выпускаем 700 тысяч. Значит, лишнее надо убрать. А на мой взгляд, нам требуется до миллиона грамотных инженеров. Причем в их подготовке для нефтегазовой отрасли упор должен делаться на изучение методов повышения КИН. И не только по нефти, про которую все говорят, но и по газу. Мы можем использовать до 80% газового конденсата, но теряем почти все. Нет технологий и показателей, на которые можно было бы ориентироваться в этом вопросе, они просто не разработаны: нет понятия «газовый КИН». В результате варварских методов разработок мы теряем гигантское количество углеводородного сырья. Все эти проблемы были заложены еще в советское время, а сейчас просто гипертрофированы.

— Что вы считаете варварскими методами разработки?

— Самый главный метод разработки у нас — поддержание пластового давления с помощью закачки воды. Причем еще в советское время Госплан установил жесткие параметры: 1,2 кубометра воды на 1 тонну нефти. А по ХМАО в среднем закачивают 7 кубов на тонну, доходит до 16.

Причина в том, что геологи правильно умеют считать геологические запасы, но не извлекаемые. Они при расчетах полагают, что пласт однороден. Но он чаще всего неоднороден, значит, формулы, по которым идет подсчет, некорректны, их надо менять. А так как закачивают слишком много воды, вместо нефти в скважине появляется именно она. Обводненность достигает критических величин — более 80%, а по многим основным скважинам — 95%.

— Есть методы борьбы с излишней обводненностью?

— Нет. Можно уменьшить количество закачиваемой или выкачиваемой воды, правда, сразу же снизится уровень добычи, а это невыгодно.

— А что делают на Западе?

— У них нет такой обводненности. Они разрабатывают свои месторождения очень мягко, в щадящем режиме. У нас же идет просто дикая закачка воды. Задача одна: как можно больше получить нефти! В результате по многим залежам текущее пластовое давление больше начального, и вода не пускает нефть в скважину. Это результат абсолютного незнания геологии. На многих участках, пострадавших от неправильных действий, еще 50 — 60 лет нельзя будет добывать нефть. Но нефтедобывающие компании это не интересует. Они стремятся как можно больше заработать сейчас.

Интервью взял Юрий Дорохов