Пустите на рынок

17 марта 2008, 00:00
  Урал

Ростелеком исключат из списка естественных монополий только тогда, когда его доля на рынке станет меньше 50%. Это произойдет не ранее чем через три года, считает директор Уральского филиала компании Геннадий Чернавцев

— Геннадий Викторович, по вашим подсчетам, доля компании уже 53%, зачем еще три года?

— По данным Федеральной службы по тарифам (ФСТ), наша доля на рынке традиционной дальсвязи гораздо больше — около 80%. Служба исключила из расчетов весь рынок IP-телефонии, потому что он не поддается исчислению. А по нашим данным, это 15%. Думаю, как раз через три года ФСТ согласится с тем, чтобы вывести нас из реестра монополий.

Еще в 2005 году Ростелеком подал заявление о том, что в связи с изменением правил на рынке дальней связи компанию необходимо исключить из списка естественных монополий. В течение 2006 года этот вопрос рассматривался, у нас запрашивались необходимые документы. Но в итоге ФСТ завернула наше заявление под предлогом того, что документы собраны не полностью. При этом Федеральная антимонопольная служба разрешила исключить нас из списка монополий. После отказа нам пришлось собирать бумаги и подавать заявление заново.

В итоге ФСТ приняла решение, что исключит нас из перечня, если мы будем занимать меньше половины рынка. Как при этом станет высчитываться доля, малопонятно: в разных регионах в различных сегментах у МГ/МН-операторов разные доли, разное присутствие.

Но самое интересное, от чего мы сейчас испытываем неудобство: когда Ростелеком вносился в список естественных монополий, туда вошли все наши лицензии. Теперь, например, в некоторых регионах мы являемся «монополистом» на рынках, где занимаем не более 5%. Абсурд.

Больше всего мы теряем от того, что считаемся монополистами на рынке аренды каналов. Эта услуга составляет 15% в структуре наших доходов. Все уже давно признают, что ТрансТелеКом имеет здесь долю в 53%, а у нас только 47%, но из списка нас не исключают.

— С какими сложностями вы сталкиваетесь в связи с тем, что юридически остаетесь монополией?

— Во-первых, мы не можем оперативно реагировать на изменение рыночной ситуации. Например, любые изменения тарифов мы должны согласовывать с ФСТ, а на это уходит два-три месяца. Во-вторых, мы должны вести бухгалтерию так, чтобы в любой момент отчитаться перед ФСТ, из чего складываются наши тарифы в каждом виде услуг. Ни одна другая компания, занимающаяся МГ/МН-связью, не ведет бухгалтерию под кого-то. Они учитывают только требования законодательства. Мы же ведем ее так, как нам говорят. В-третьих, у Ростелекома есть серьезные обязательства перед государством. Например, на случай чрезвычайной ситуации мы содержим дополнительные мощности. А это серьезные затраты. По идее, эти услуги должны выноситься на конкурс. Чиновники опасаются, что если монополия прекратит существование, то исчезнет связь с некоторыми отдаленными регионами, куда проводить сеть экономически нецелесообразно, а вдруг с этими районами потребуется связаться…

Таким образом, де-факто мы находимся в рыночных условиях, а юридически — у нас до сих пор имеется багаж, который мы принесли из регулируемой экономики.

— Демонополизация началась в 2006 году. Почему альтернативные операторы никак не могут взять 50% рынка?

— Чтобы о компании узнали, надо выходить в массовый сегмент. Это колоссальные затраты, а доля прибыли — 1 — 3%, максимум — 5%. Очень хорошо, если доход с одного абонента составляет 300 рублей в месяц. При этом почти все эти деньги уходят на обеспечение услуг связи: доставка счета, биллинг, агентское вознаграждение зоновым операторам и прочее. А заставить человека звонить больше со стационарного телефона в другие города невозможно.

Поэтому, когда компания выходит на рынок, она ориентируется на крупных корпоративных клиентов. Но в этом сегменте крайне высокая конкуренция. В итоге доля на рынке альтернативных операторов увеличивается очень медленно.

— Операторы жалуются на отсутствие свободного hot-choice.

— Во-первых, технические возможности местных станций позволяют ввести его только для девяти компаний. Во-вторых, это огромные затраты для зонового оператора — ему надо одновременно для всех абонентов иметь базы данных всех игроков на рынке МГ/МН-связи. Поэтому сегодня hot-choice и pre-select включаются только по заявлению. Приходит человек и говорит: «Хочу Ростелеком», его переключают на Ростелеком. Хочет другого оператора, переключают на другого. Говорит: «Хочу в Питер звонить через одного, а в Москву — через второго, а еще куда-нибудь — через третьего» переключают на hot-choice. Для зонового оператора так гораздо меньше издержек.

Кроме того, посмотрите, инициатива введения свободного hot-choice идет не от абонентов, а от МГ/МН-операторов. Им это, конечно, выгодно. Почему МГТС внедрила эту услугу? Ответ очень простой: потому что МГТС в одном и том же холдинге с МТТ.

— IP-телефония, на ваш взгляд, — это будущее дальней связи?

— У нас IP-сеть полностью готова, и мы активно развиваем такие услуги, как доступ в интернет и IP-VPN. Но IP-телефонию официально предоставлять никто не будет, пока в законодательстве о связи не появится ясных норм по поводу этой услуги.