Труба за решеткой

Глеб Жога
9 ноября 2009, 00:00
  Урал

Уголовному преследованию по статье 178 УК РФ вероятнее всего подвергнутся нефтяники, и первых дел ожидать можно уже в будущем году, полагает генеральный директор фонда «Бюро экономического анализа», доктор экономических наук, профессор МГУ Андрей Шаститко

— Андрей Евгеньевич, какие рынки и секторы экономики первыми попадут под действие измененного антимонопольного законодательства?

— Самый острый вопрос сейчас — 178 статья УК РФ. Она существует уже больше десяти лет, но до сих пор о ней вряд ли кто-то подозревал. А сейчас поменяли формулировки и, возможно, ее стало легче использовать на практике. 

Первыми жертвами могут стать должностные лица крупных компаний добывающего сектора, в первую очередь — нефтяных, следом — компаний металлургического комплекса. Химики и нефтехимики в меньшей степени, но тоже могут быть подвержены преследованию по этой статье. Как и производители минеральных удобрений: у них хорошие перспективы быстро набрать очки за злоупотребление доминирующим положением на рынке.

— А региональные компании уровнем ниже, аэропорты например?

— Я думаю, первые знаковые (прецедентные) дела антимонопольная служба поведет против крупнейших компаний. Уголовное преследование — серьезная вещь, и пока не пройдут такие дела по федеральным компаниям, маловероятно, что кто-то решится на преследование компаний второго и третьего уровней. Сначала будут задействованы все силы, поскольку и общественный резонанс может быть серьезный.

— Когда стоит ожидать первых уголовных дел?

— Сейчас началась вторая волна в деле против нефтяных компаний федерального уровня, не за горами и третья. При такой частоте достаточно высока вероятность того, что первые уголовные дела мы увидим в следующем году.

Мне кажется, первые дела могут появиться за злоупотребление доминирующим положением в форме монопольно высоких цен, а не за сговор или согласованные действия: чтобы уличить в сговоре, нужно иметь прямые улики, устанавливающие сам факт, иначе доказать его будет крайне проблематично. А что касается согласованных действий, требуется соблюдение очень высоких стандартов доказательства, прежде всего с использованием экономического анализа. С доказательством монопольно высоких цен проще, особенно при использовании «затратного» критерия.

Стандарты доказательства — вообще одна из самых серьезных проблем. Если нет четких и понятных стандартов доказательства, или есть стандарты, которые невозможно выполнить с разумными издержками, мы получаем случайный процесс. Случайность его задается качеством доказательной базы. В итоге появляется высокая вероятность неправильных административных, а затем и неправомерных судебных решений. А если так, то мы снова упираемся в проблему качества институтов.

— Есть ли в моменте принятия закона оглядка на кризис?

— Это просто наложение по времени. Тенденция изменения антимонопольного законодательства была заложена задолго до кризиса: идеи витали еще в 2004 году. Сначала решали вопрос об объединении двух законов в один (26 октября 2006 года вступил в силу ФЗ «О защите конкуренции», который объединил ФЗ «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг» и закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках». — Ред.). С 2007 года ужесточили штрафы (они стали рассчитываться от оборота компании, а не от МРОТ. — Ред.). Сейчас имеем криминализацию преступлений и персонификацию ответственности. Единственный «кризисный» плюс — у государства появляется дополнительный фискальный рычаг для перераспределения в пользу госбюджета располагаемых частным сектором ресурсов за счет высоких штрафов.

— Когда мы говорим про кризис, подразумеваем краткосрочные меры. Возможности оперативного вмешательства увеличились?

— Антимонопольное законодательство и защита конкуренции в принципе рассчитаны на долгосрочный эффект. Использование антимонопольных рычагов для решения краткосрочных задач — это мизменеджмент в экономической политике: так делать нельзя.

— Но на практике это делается?

— Есть такая попытка. Когда мы пытаемся оперативно отрегулировать цены, блокируя применение второго критерия (сопоставимые рынки) и используем только первый критерий (затратный метод оценки), — это как раз свидетельство дрейфа в сторону оперативных мер. Так что новые поправки создают потенциал оперативного вмешательства и более жесткого влияния на лиц, принимающих решения в компаниях. В этом смысле присутствует общий дрейф антимонопольного регулирования в сторону оперативного экономического регулирования. Проблема, к которой требуется более внимательное отношение — обеспечение сбалансированности инструментов защитной конкурентной политики. К ней относятся и меры антимонопольного регулирования, и активной конкурентной политики. Некоторые обозначены в недавно принятой правительством России программе по развитию конкуренции.