Больничный продлен

Глеб Жога
10 мая 2010, 00:00
  Урал

Минувший год усилил разногласия по поводу сроков и способов выхода страны из стагнации, к тому же добавил проблемных последствий резких антикризисных мер. Ясно одно: успешной модернизации экономики по команде ждать не приходится. Придется обратить внимание на повышение общественной активности

Для начала напомним: год назад, в конце апреля 2009-го, в рамках VI ежегодной научно-практической конференции, проведенной в Екатеринбурге экономическим факультетом Уральского госуниверситета и журналом «Эксперт-Урал», участники мероприятия согласились, что острая фаза экономического кризиса позади. Самые жаркие споры тогда развернулись о сроках выхода из стагнации. Оптимисты настаивали на быстром восстановительном росте и дальнейшем развитии прежними темпами, спорили же в этом лагере о том, за счет чего можно обеспечить быстрый рост. Пессимисты проводили параллели с Великой депрессией 30-х годов и грозили десятилетиями застоя.

И вот снова апрель. На VII конференции старожилы и новички мероприятия с ходу согласились, что за последние двенадцать месяцев признаков восстановления хозяйственного комплекса не наблюдалось ни в мире, ни в России. Но вот парадокс — число приверженцев идеи скорого выхода страны из кризиса не уменьшается. Они все с тем же жаром обсуждают модели технологических заимствований и инновационных прорывов, говорят об улучшении экспортной структуры отечественных обрабатывающих производств и уповают на очистительный эффект кризиса (подробнее см. «Без глупостей», с. 14).

«Оглянитесь!» — призывали из другого лагеря: промышленность России недостижимо далеко от мировой «технологической границы». Разве можно делать ставку на прорывные инновации в масштабах экономики всей страны? (подробнее см. «Куда впрягать лошадь», с. 16). К тому же в 2009 году федеральных бюджетных средств еще хватало для поддерживающих трансфертов дотационным субъектам федерации и для сглаживания социальной ситуации путем создания временных рабочих мест. Но компании не смогли зарабатывать на прежнем уровне. Значит, доходные части бюджетов будут пустовать. Вопрос — за чей счет будем резать расходы? Таким образом, наша очередная конференция традиционно превратилась в дискуссионную площадку. Главная задача — выявить слабые места будущего хозяйственного комплекса.

Глобально

— Результаты текущего кризиса глобализации не вполне понятны. Фактически он свидетельствует о том, что мир сейчас переходит к другому системному этапу, — уверена член-корреспондент РАН, первый замдиректора ИМЭМО РАН Наталья Иванова. — Глобализация как процесс привлечения периферии к модели авангарда закончилась. Сейчас нужен новый проект «глобального мира». Это означает отказ от моделей доминирования. Однополярная, биполярная и многополярная организация мировой экономики — это все устаревающие воззрения. Роль G8 уходит, роль G20 все еще не понятна, но вряд ли она будет очень важна.

 pic_text1 Фото: Андрей Порубов
Фото: Андрей Порубов

Развивающиеся страны выходят в лидеры по очень большому числу показателей: емкости потребительских рынков, количеству компаний, объему предложения труда и т.д. Но при этом мир остается сравнительно бедным, то есть по ВВП на душу населения развитые страны продолжают уходить в отрыв, а темпы прироста национального продукта в развивающихся странах и в мире в целом до сих пор низки, приводит данные ИМЭМО. Такое противоречие создает серьезные проблемы и вызовы, с частью которых мы уже сталкиваемся.

Как считал Йозеф Шумпетер, цитирует австрийского экономиста Наталья Иванова, капитализм из всех исторически пережитых человечеством методов общественного устройства наиболее хрупок, требует постоянной интеллектуальной работы и развития, в том числе инновационного. Также необходимо постоянное интеллектуальное усилие для того, чтобы менять не только технологии, но и институты, в широком смысле — основу. Феодализм гораздо более устойчив с точки зрения развития человечества, и к нему капитализм часто скатывается естественным образом. Примеров предостаточно как в мире, так и в отдельных регионах России.

Принцип «мысли глобально, действуй локально» сейчас как никогда актуален для российской экономической политики, уверена Наталья Иванова. Главное на ближайший год для отечественных экономистов — уловить направления, по которым мировые лидеры будут выходить из стагнации, и по возможности максимально быстро «вырулить» на тот же путь. Подобным ориентиром может служить, например, развитие сектора здравоохранения в США — одного из наиболее наукоемких и перспективных рынков. Реформы президента Обамы в этой сфере — отражение стратегических установок американской экономики.

Регулируй регулятор

— Мне очень странно, почему, как только грянул обвал в мировом реальном секторе, все ринулись немедленно прогнозировать, что же будет после кризиса. Не стоит торопиться — существует еще много непонятных тенденций. Думаю, весь 2010 год мы будем в них разбираться и к росту не перейдем, — делится президент Института энергетики и финансов Леонид Григорьев.

Самая животрепещущая на сегодня проблема, по мнению ученого, как выйти из антикризных мер, не остановив при этом рост. В крупнейшие мировые экономики на тушение кризисного пожара был срочно закачан объем финансовых средств, оценивающийся двузначными процентными долями от мирового валового продукта. С одной стороны, пролонгировать такие меры невозможно, к тому же отдача от них снижается. С другой — это приводит к серьезным дисбалансам, которые «выстреливают по краям». В Европе, например, пострадавшие — это Греция и Латвия, балансирующие на грани несостоятельности государственных финансов. Все понимают, что отход от поддерживающих мер неизбежен (будут возрастать процентные ставки, сократятся фискальные стимулы), но как его провести, мало кто знает.

 pic_text2 Фото: Андрей Порубов
Фото: Андрей Порубов

— Правительство РФ также реализует масштабную антикризисную поддержку экономики. Но у нас сложилось мнение, что наряду с этими мерами появилось довольно много ограничений для бизнеса, — рассказывает заместитель директора Межведомственного аналитического центра Юрий Симачев.

По его оценкам, наиболее широкий позитивный эффект для отечественной экономики дали системные меры по снижению налоговой (снижение ставки налога на прибыль) и административной (ограничение проверок предпринимателей) нагрузки. Меры по поддержке внутреннего рынка (в основном преференциального толка) оценены не столь позитивно. И наконец, отмечен явно отрицательный и антимодернизационный эффект от повышения ввозных таможенных пошлин: по большому счету, не удается обнаружить даже бенефициаров этих мер.

Проблема в том, что, как подсчитали в Межведомственном аналитическом центре, почти 60% предприятий, получивших господдержку, сталкивались с давлением со стороны представителей власти какого-то уровня. Этот эффект был более характерен для расширения кредитования банками, получившими государственную поддержку, и распространения требований и преференций по госзакупкам. Основной фактор появления административного давления — наличие прямой финансовой поддержки.

Объединяет эти меры то, что они несистемны, то есть административные решения принимаются на определенном уровне. И тогда возникает основа для размена: поддержка в обмен на некую специфику в поведении.

Очевидно, что давление со стороны государства — это ограничения, ориентированные на предотвращение негативных социальных последствий. Есть прозрачные запреты: нельзя сокращать зарплаты, увольнять персонал, повышать цены на продукцию. Но имеются и сравнительно далекие вещи, скажем, запрет на смену поставщиков и вывод некоторых подразделений в отдельные предприятия. Запреты зависят от уровня власти: местный ограничивает повышение цен, региональный — смену поставщиков, федеральный — прежде всего сокращение численности занятых.

— Наверное, подход «мы вам помогаем, но вы отказываетесь от принятия каких-то решений» рационален в период острой фазы кризиса. Но есть ощущение, что он мог показаться слишком привлекательным для государства. А это создает систему неэффективных обменов — власть предоставляет кому-то помощь, но потом не собирается объяснять, почему именно ему, — резюмирует Юрий Симачев.

Дискретно

Дав возможность макроэкономистам порассуждать на тему глобальных вызовов и возможности абсорбции Россией положительного опыта передовых стран, регионалисты призвали аудиторию отказаться от усредненных расчетов. «Хочу напомнить, что мы с вами живем в стране, разнообразие регионов в которой сопоставимо с разнообразием стран в ООН. Разве что за исключением сильно перенаселенных Юго-Востока, Восточной Азии и сахарной Африки», — заметил Леонид Григорьев.

 pic_text3 Фото: Андрей Порубов
Фото: Андрей Порубов

— В России свершился промышленный кризис, и карта региональных реакций на него совершенно ясна, — разъяснила директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич. — Уже четко видно самых проигравших — это все российские машиностроительные регионы. Нужно понимать, что они сейчас подошли ко второму «изданию» 90-х годов — пошла вторая постсоветская волна санации неконкурентного российского машиностроения. И никто нам не гарантирует, что через пять лет в отрасль снова придут нефтяные деньги и запустят восстановительные процессы.

Сильно ударило по металлургическим регионам, но они устояли. Выдержали кризис развитые полифункциональные регионы, правда, таких едва наберется с десяток по стране. Потрепало регионы присутствия Газпрома, но они не без господдержки отряхнулись и на средний российский уровень вышли. Российская нефтянка даже выиграла.

Не тронул кризис два типа российских регионов: республики Северного Кавказа и Дальний Восток. В российской промышленности, как считают в Независимом институте социальной политики, они роли не играют: еще в 1990-е там разрушили все что можно.

— Когда кризис только начинался, было страшно. Мы, регионалисты, просто в голос кричали «Помогите регионам». Вот, докричались, — сетует Наталья Зубаревич. — Смотрите, что произошло с нашей бюджетной системой. Несмотря на падение промышленности по стране на 11% процентов, доходы бюджетов в субъектах РФ почти не упали — всего минус 4% за год. При том что собственные доходы региональных бюджетов очень сократились, а ситуация с налогом на прибыль просто ужасна.

За счет чего финансировались бюджеты субъектов? Конечно, это федеральные перечисления. Если в среднем раньше в областных бюджетах было порядка 17% трансфертов в суммарных доходах бюджета, то сейчас уже 27%. По мнению Натальи Зубаревич, процент централизованной «рулежки» уже не просто достиг критического уровня, но сильно его превысил. Теперь в большинстве регионов все зависит исключительно от политики федерального центра, а экономические проблемы на местах оказываются не в фокусе административного внимания.

Еще одна проблема госфинансирования региональных бюджетов — ручное несистемное распределение финансовой помощи. Наталья Зубаревич:

— Больше всего в бюджетном плане пострадали промышленно развитые регионы-работяги. Пострадала, конечно, и Москва, но ей давно пора было проводить «антицеллюлитную» операцию. При этом у 2/3 областей кризис привел к росту (!) доходов бюджетов, а некоторые взлетели на 30 — 40%. И это не потому, что у них увеличились собственные доходы, просто федералы им так отсыпали дотаций! На мой взгляд, такая мозаика госпомощи подойдет разве что для узбекского ковра, но не для выхода из кризиса.

В результате региональные администрации вынуждены заявляться во все существующие программы бюджетной поддержки, совершенно не представляя, где они смогут получить помощь.

С двух сторон

В одном участники конференции оказались солидарны. Несмотря на разницу подходов и непримиримые споры по поводу сроков выхода из кризиса и факторов экономического роста, фундаментальным условием для нормального будущего страны и инноваторы, и регионалисты называли децентрализацию управления и усиление общественного влияния.

 pic_text4 Фото: Андрей Порубов
Фото: Андрей Порубов

Федеральных денег на такую же массированную поддержку регионов в 2010 году в бюджете просто нет, таким образом, денежная значимость центра вынужденно снизится.

— Для регионов, которые хорошо себя чувствовали в кризис 2009 года, сейчас наступил час Х. У них будет минимум 20-процентное сокращение трансфертов, весь 2010 год они проживут в режиме ужаса. При этом зарплаты сокращать нельзя, финансирование нацпроектов сокращать нельзя, а расходы сокращать надо. Значит, будут резать траты на ЖКХ и упрутся в народные протесты; будут резать сеть социальных учреждений (а это сокращение бюджетников) и получат скандалы на местах. Власти в этом увязнут, — рассуждает Наталья Зубаревич, — поэтому единственными точками роста могут стать сильные промышленные регионы, которые уже ушибло в конце 2008-го и они весь 2009 год приходили в себя и искали инструменты для новой политики. Таким регионам нужно просто встать в колонну и сказать федеральному центру, как сказал комсомол в конце 80-х: «Дяденька, дай порулить!». Нужно спускать потихоньку полномочия, ресурсы, ответственность на региональный уровень — институциональная среда и ее регулирования должны формироваться там же, где работают конкретные предприятия и формируется прибыль.

Ослабление централизованного контроля должно компенсироваться контролем снизу — подотчетностью власти обществу. Это обязательное требование модернизации и инновационного развития: технологические прорывы строем, по указке или из-под палки вряд ли возможны.

— Отличительная черта успешного технологического развития в рамках всей страны — интерактивное планирование. Оно отличается от централизованного главным образом тем, что происходит в тесном взаимодействии государства, ассоциаций бизнеса и представителей общества, — делится опытом академик РАН, заведующий отделом ЦЭМИ РАН Виктор Полтерович. — Характерный успешный пример догоняющего развития за счет абсорбции чужого опыта — Чехия. Страна сравнительно недавно была развивающейся, но сейчас уже близка к уровню государств ЕС. В Чехии в свое время был создан семилетний план (на 2007 — 2013 годы) по развитию национального хозяйственного комплекса. Для меня удивительно, что его авторами помимо правительственных органов стало большое число всевозможных общественных организаций и деловых некоммерческих ассоциаций. Но такой подход к созданию стратегических программ нацразвития — признанная практика. Так что России, если мы хотим развиваться в русле успешных государств, никуда не деться от сбалансированного сочетания этих форм контроля.