И дать, и взять

Алексей Белоусов
6 сентября 2010, 00:00
  Урал

Антикризисные меры, предпринятые государством в 2009 году, повлекли за собой существенные (пусть и неформальные) ограничения для бизнеса. В большей степени с ними столкнулись компании, получившие прямую финансовую поддержку

Однозначной оценки действий властей со стороны бизнеса в период кризиса до сих пор нет. Одни говорят об отрицательном эффекте, другие отмечают, что поддержки не почувствовали, третьих не спасли даже прямые вливания. Эксперты Межведомственного аналитического центра (МАЦ, Москва) участвовали в ряде проектов по оценке влияния антикризисных мер на деятельность компаний. О результатах* одного из них нам рассказал заместитель генерального директора МАЦ Юрий Симачев.

— Юрий Вячеславович, сколько организаций приняло участие в исследовании?

— В ходе опроса, проведенного ВЦИОМ (центр работал по заказу Российского союза промышленников и предпринимателей), опрошено 1200 руководителей российских компаний различных секторов экономики: промышленности, строительства, транспорта, связи, торговли и финансов. Помимо отраслевой специализации предприятия делились по численности сотрудников (от малых до крупных) и текущему финансовому состоянию (от крайне плохого до хорошего).

— И какие основные выводы сделаны?

— Первый блок вопросов, заданных руководителям, касался влияния на бизнес различных антикризисных мер. Респондентам было предложено оценить тринадцать из них (см. график 1), получивших широкое распространение и способных существенно отразиться на деловом климате. Как выяснилось, только по пяти мерам преобладает положительная оценка. Это снижение ставки налога на прибыль и налога в рамках «упрощенки», ограничение проверок бизнеса, субсидирование ставки по кредитам и расширение программ кредитования в целом.

Мера, по которой доминируют негативные оценки, — повышение ввозных таможенных пошлин. Можно было ожидать, что она вызовет существенный отрицательный эффект для торговли, однако большинство представителей промышленности, транспорта, строительства и связи ее тоже не приняли.

Оставшиеся нововведения оценены неоднозначно. Но можно отметить, что позитивный эффект хотя бы одной меры отметили примерно 70% руководителей.

— Чем объясняются такие результаты? 

— Дело в том, что широкое позитивное воздействие обеспечили системные меры, действие которых распространялось на обширный круг компаний и было связано со снижением нагрузки (налоговой и административной), а также расширением возможностей для привлечения ресурсов.

— Можно ли выделить группы предприятий, для которых антикризисная поддержка оказалась максимально полезной? 

— Безусловно. К примеру, снижение налоговой нагрузки, расширение возможностей кредитования обеспечили более ощутимый позитивный эффект для крупных конкурентоспособных компаний с неплохим финансовым состоянием, планировавших серьезные инвестиции, но столкнувшихся с трудностями в доступе к заемным средствам. Комплекс мер по сокращению административного давления, снижению затрат на присоединение к электросетям, отмене НДС при импорте оборудования оказался особенно значим для средних и относительно крупных, активных в плане инвестиций предприятий. Мы полагаем, что подобные меры — важный фактор содействия росту компаний, улучшения бизнес-климата.

Повышение ввозных таможенных пошлин, установление ценовых преференций для поставщиков определенных товаров более позитивно воспринято среди фирм с плохим финансовым состоянием и с низкой инвестиционной активностью. По нашему мнению, защитно-преференциальные меры больше помогли пассивным компаниям, чья конкурентоспособность под сомнением.

Обратная связь

— Насколько я понимаю, поддерживая бизнес, государство рассчитывало тем самым повлиять на поведение компаний?

— Выходит, так. Большинство руководителей (61%) отметили наличие неформального давления со стороны представителей органов власти при принятии определенных решений. Ограничения в период кризиса были нацелены в основном на обеспечение социальной стабильности, побуждение руководителей или собственников отказаться от изменений, которые могли бы обострить обстановку. Так, наличие ограничений по снижению оплаты труда отмечено для 21% предприятий, по сокращению сотрудников — для 20%, по повышению цен — также для 20%.

Сопоставляя оценки влияния поддержки для двух групп организаций (где было «давление властей» и где ограничения отсутствовали), можно заметить, что в первой группе по многим мерам уровень позитивных оценок ниже, а неоднозначных — заметно выше (отметим, что сопоставление проводилось при прочих равных условиях, в частности по размерам и финансовому состоянию компаний). В то же время нужно учитывать, что ограничения были направлены на те компании, чье поведение могло повлиять на социальную обстановку, в том числе на уровне отдельного региона или населенного пункта.

— Какие организации контролировались сильнее остальных?

— Ограничения в принятии решений по сокращению занятых и снижению уровня зарплаты в большей степени коснулись производственного сектора, по прекращению участия в реализации социально значимых проектов — предприятий транспорта и связи. Ограничения по повышению цен на продукцию и услуги были в основном направлены на торговлю, транспорт, связь. Возможно, это связано с попыткой контроля цен на услуги и товары широкого потребления, на повышение которых население реагирует особенно остро. Оптовики ограничивались в принятии решений по смене существующих поставщиков. Вероятно, это следствие стремления властей сохранить условия для сбыта продукции отдельных промышленных предприятий (см. график 2).

В целом в большей степени с неформальными ограничениями столкнулись компании крупные и те, что находились в сложном финансовом состоянии.

— Зависят ли ограничения от содержания поддержки?

— Анализ показал, что наиболее значимым фактором давления является наличие прямой финансовой помощи. При денежных вливаниях есть возможность обеспечить выполнение со стороны бизнеса определенных условий (неформальных пожеланий) власти. А финансовая поддержка (на том или ином уровне — местном, региональном, федеральном) в период кризиса была предоставлена примерно каждому третьему предприятию выборки.

Так, в группе компаний, которые не получали денег, отсутствие ограничений отметили 60% фирм, тогда как в группе, получавшей и обычную, и антикризисную финансовую помощь, — только около 20% (см. график 3).

Нужны коррективы

— Как вы оцениваете антикризисную политику российских властей в целом?

— Важно понимать, что мы анализировали взгляд с одной стороны — бизнеса. Как следствие, наши оценки больше сориентированы на проблемы развития компаний. Государство же учитывало в первую очередь интересы населения.  

Российская антикризисная политика состоит из множества мер. Часть из них была направлена на смягчение последствий кризиса, обеспечение социальной стабильности, и в этой связи представляется временной (в части поддержки компаний с низкой конкурентоспособностью). В то же время отдельные меры важны с позиции долгосрочного устойчивого развития экономики (снижение административной нагрузки на бизнес, расширение его доступа к технологической инфраструктуре, стимулирование процессов технологической модернизации). Таким образом, есть широкое поле как для развития отдельных мер, так и для постепенного прекращения актуальных и допустимых только в разгар кризиса.

— Насколько адекватен подход «помощь в обмен на ограничения»?

— Я считаю, он был рационален и объясним в период острой фазы кризиса, но в перспективе малоэффективен. Отказ от этого принципа не слишком прост: в силу неясности взаимных обязательств и возможности «размывания» ответственности за решения и достигнутые результаты он привлекателен для многих сторон. Для повышения конкурентоспособности бизнеса, стимулирования инноваций поддержка в принципе может сочетаться с требованиями к поведению компаний. Однако в отличие от рассмотренной практики такие требования должны быть открытыми, достаточно четкими и самое главное — не столько включать в себя ограничения по принятию решений, сколько, напротив, определять необходимость определенных действий со стороны бизнеса.