Последнее путешествие Тани

Марина Романова
8 ноября 2010, 00:00
  Урал

"Овсянки" екатеринбургского режиссера Алексея Федорченко существуют на меже — правды и вымысла, прошлого и настоящего, интереса заграницы и скептицизма родины

Kогда я еще только слышала и читала о картине «Овсянки», в голове непреодолимо крутилась дурацкая фраза «Овсянка, сэр!». Когда посмотрела — первая фраза, выплывшая после длительного внутреннего молчания, была такая: «В нашем городе живет еще один гений». Предупреждаю: смотреть этот фильм нужно не развалившись дома в комфортном кресле, а в кинотеатре, потому что, во-первых, требуется полное погружение в текст и видеоряд, без перманентного хождения на кухню и в санкомнату, во-вторых, часть той тонкой нюансной красоты, которая живет в картине, угаснет на домашнем экране.

Итак, «Овсянки». Странная история о традициях малочисленной народности меря, где к рекам относятся как к сакральным жизненным течениям, а покойников сжигают на костре и пепел придают воде. (Впрочем, Федорченко предыдущими работами приучил к мистификациям, и появился вопрос, а не придумал ли он вдвоем со сценаристом эту народность; нет, не придумал). Два друга едут хоронить жену одного из них, она лежит на заднем сиденьи машины, завернутая в одеяло. В этом печальном путешествии перед ними прокручивается лента судьбы. Рассказывать фильм смысла не имеет. Он о любви, эгоизме и смерти. Его и понимать-то не нужно, только чувствовать, схватывать глазами-сердцем. И все-таки поговорим о названии, о съемках, о жанре, и (о, это самое главное!) о прокате.

На премьеру в Дом кино завезли овсянок. Эти маленькие птички водятся в разных областях России: их не видно, но слышно. Поют так хорошо, что канарейки у них учатся. Овсянки пугливы, и для съемок (а они весь фильм путешествуют в машине с двумя мужчинами и мертвой женщиной) их скупали по всей стране, потому что нужны были привыкшие к человеческому обществу. Практически в каждом следующем кадре участвовала новая пара — чтобы не устали. С погодой тоже дело обстояло непросто. Время года выбрали мимолетное, ускользающее — от последнего листочка до первого снега. Съемочная группа перемещалась с севера на юг, чтобы поймать предзимнюю природу, умирающую красоту. (Ценно, что в Екатеринбурге фильм впервые демонстрировался именно в эту краткую пору).

Из жанровых определений фильма от журналистов и критиков можно собрать целую коллекцию. Магический реализм, идеалистический натурализм, смешение игровой и документальной условностей. Алексеем Федорченко снято несколько художественных картин, они не похожи друг на друга, никакого авторского повтора, разная художественная стилистика. В «Первых на Луне» был «fantasy-doc», им и придуманный, в «Железной дороге» — русский сюр, сложенный из абсурдных клипов-ситуаций. «Овсянки» — внешне очень простая road movie, дорожная история. Но все три фильма объединены особым приемом, когда создается некий вымышленный мир, воспринимающийся как реальность. Или реальность столь ясна и чиста, что становится мифом. Все они существуют в призрачном пространстве между «было — не было», «правда — вымысел».

Сам автор называет фильм эротической драмой. В Госкино картину сочли порнографической и денег не дали. Эротики здесь, действительно, хватает. «Овсянки» имеют возрастное ограничение для просмотра — вполне обоснованное. Хотя режиссер и водил на просмотр восьмилетнюю дочь, не уверена, что нужно следовать его примеру. Фильм о влечении, какое бывает в зрелом возрасте, у человека, опытного и сердцем, и телом, и чтобы адекватно прочувствовать эту почти языческую телесную искренность, опыт жизни необходим. Язык же тел не менее важен, чем язык душ. «Женское тело тоже река; жаль, утонуть в ней нельзя».

Последние слова — цитата из фильма. Сценарий Дениса Осокина случайно попал Алексею в руки. Федорченко сел на поезд и приехал в Казань: познакомились и «подружились серьезно», есть совместные планы и на будущее. О прозе казанского писателя режиссер говорит так: «Во-первых, это красиво. Во-вторых, не банально. В-третьих, не пошло. Жанровые рамки, в которые загоняют себя сценаристы из желания понравиться публике, убивают эстетику. Денис Осокин занимается искусством».

В Екатеринбурге фильм демонстрируется с 28 октября в четырех залах. Всего на Россию сделано 36 копий. С точки зрения проката жанровых картин, это ничтожно мало. С точки зрения фестивальных — прилично, оценивает ситуацию один из продюсеров «Овсянок» Игорь Мишин. И все же «чужбина» заинтересовалась картиной покруче, чем родина, специалисты прогнозируют в Европе и Северной Америке более успешный и длительный прокат, чем у нас. Этнографический флер в тренде, а то, что рассказанная история выше конкретной этнографии, делает ее внятной для человека любой национальности. Правда, вносятся «коррективы на местности», например, во Франции она появится под названием «Последнее путешествие Тани». У «Овсянок» достойный международный дистрибьютор — компания «Мементе форте», работающая эксклюзивно. Игорь Мишин: «Подобные по уровню смыслов истории появляются на рынке не чаще, чем раз в десять лет. И то, что удалось найти такой сценарий и прекрасно его воплотить — большая удача. Для нас принципиально важно, чтобы “Овсянок” оценили на родине. Будет неправильно, если такой русский фильм не получит возможности быть увиденным в России».