Торгово-промышленная ума палата

Артем Коваленко
27 февраля 2012, 00:00
  Урал

ТПП РБ меняет привычный формат работы: к роли коммуникатора между изнесом и властью добавился новый функционал — развитие территорий

Юрий Пустовгаров: «Это мы раньше взносы только на зарплату ТПП тратили. А сейчас сами себе на хлеб с маслом заработаем»

Торгово-промышленная палата РБ пытается реализовать проект по восстановлению брошенных инфраструктурных объектов. Речь идет о мини-заводах, цехах, машинотракторных станциях, фермах, которые лишь числятся на балансах муниципалитетов, а реальную пользу не приносят. О том, как превратить обузу в работающий бизнес и о других задачах торгово-промышленных палат, «Э-У» рассказывает президент ТПП РБ Юрий Пустовгаров.

Новые источники

— Юрий Леонидович, а не проще построить новые современные здания, привезти новое оборудование? Общеизвестно, что старые предприятия создавались без оглядки на логистику, кадры и экономические тренды.

— Не проще. Ведь это огромный потенциал. Мы попросили глав муниципалитетов предоставить информацию, сколько у них на территории находится заброшенных объектов. Цифры впечатляют — это 2 млн квадратных метров. Вы бы отказались от такого наследства?

— Это только муниципальная собственность?

— Большая часть. Есть и объекты в частной собственности, но у владельца нет средств на развитие этих активов. Некоторые предприятия находятся в стадии банкротства. Да, где-то крыша прохудилась, но стены-то стоят. Самое главное — земля есть, инфраструктура, коммуникации. Зачем заново строить? Надо восстановить то, что возводили раньше. На это меньше денег потребуется, мы считали. Кроме огромных неиспользуемых помещений, в результате аудита мы выявили 419 мегаватт свободной электрической мощности. Подключение к сетям — это проблема для любого бизнеса. А здесь — пожалуйста.

— И как вы себе представляете восстановление такого количества площадей?

— Если мы хотим, чтобы муниципальные образования стали самостоятельнее, чтобы у них капитализация повысилась, надо найти источник, способный вернуть потерянную инфраструктуру в экономику. Это могут быть только бюджетные деньги. При этом средства остаются у государства, ведь у отремонтированного здания повысится стоимость и оно по-прежнему будет на балансе муниципалитета. Это его собственность, его капитализация. Чтобы все это не растащили, надо сначала в регионе создать Корпорацию развития, а потом при муниципальных образованиях ее филиалы.

— Кому нужны будут эти объекты?

— Надо сдавать их практически за копейки. Сегодня даже в среднем бизнесе, а тем более в малом, нет людей, которые могли бы что-то с нуля сделать. Нужно время на раскачку. Нужны фонды, которые помогут взять оборудование в лизинг, предоставить средства для развития. Не так как сейчас — 200 тыс. рублей, а ровно столько денег, сколько надо для осуществления проекта. И управлять всем этим должен по установленным правилам фонд при муниципалитете. Таким образом, мы получим налоговую базу, возможности для бизнеса прийти на готовую инфраструктуру, взять деньги и начать свое дело, тысячи рабочих мест. Ничего здесь нового нет. По такому пути прошли все страны. А нынешняя система распределения поддержки предпринимательства изжила себя. Раздача денег по конкретным проектам приводит к тому, что эти проекты все равно пытаются оптимизировать себя. На вложенный миллион рублей создается только десять рабочих мест. А миллион рублей в сложную инфраструктуру дает сто рабочих мест. В перспективе быстрое развитие страны мы можем обеспечить только начиная с местного уровня, когда в малых территориях начнется активная бизнесовая жизнь, а местная власть и население в этом будут крайне заинтересованы. Сегодня все наоборот. Предприниматель приходит в мэрию за разрешением на получение земли в аренду, а ему говорят: ты прежде, чем строиться начнешь, дай денег на детский сад. Не дашь, бумагу не подпишу. Вот и вся система.

— Проект получил поддержку у власти?

— Президент РБ Рустэм Хамитов его одобрил. Теперь пытаемся заручиться поддержкой федерального центра. Передали проект в предвыборный штаб Владимира Путина. (Пустовгаров показывает презентацию с картами и маленькими разноцветными флажками, которые обозначают потенциальные места для федеральных инвестиций. — Ред.) Все подробно описано, где какие объекты, свободные мощности, по каждому городу и поселению отдельно.

На территории муниципалитетов сегодня находится 2 млн квадратных метров заброшенных объектов ural_500_044.jpg Фото: Эрнест Ураков
На территории муниципалитетов сегодня находится 2 млн квадратных метров заброшенных объектов
Фото: Эрнест Ураков

 — А если не помогут?

— Бизнесу надо помогать. Ведь это самая активная часть населения, это они вышли на Болотную площадь. А значит, придется менять существующий порядок, потому что именно предприниматели двигают экономику вперед. В стране многое сделали, чтобы ее стали уважать за рубежом, перестали разворовывать госсобственность, повысили пенсии, соцпособия, зарплаты медикам и учителям. Эти меры действуют на стабильную часть общества — госслужащих, пенсионеров. А что сделали для бизнеса? Доступа к инфраструктуре нет, контракт с госмонополиями — это откаты, единый социальный налог с 20% увеличился до 34%. Сотни малых предприятий закрылись, другие — ушли в тень. Прекрасно понимаю, что бюджетные деньги просто так никто не даст. Но мы готовы обосновать свою стратегию. Если ничего не делать, ничего и не будет.

Демократия в действии

— Почему с вашей активной позицией о поддержке бизнеса у ТПП РБ всего семь сотен членов? А хозяйствующих субъектов в регионе — около 46 тысяч. Связано ли это с тем, что институт ТПП в регионах за последние годы растерял и имидж, и функционал. Например, в Свердловской области теперь уже экс-руководитель палаты настроил против себя большую часть бизнесменов. Какие шаги необходимо сделать, чтобы вернуть ТПП статус независимой эффективной структуры?

— Система ТПП в мировом масштабе существует уже 500 лет и доказала свою необходимость как коммуникационный институт, иногда берущий на себя функции регулирования. Это независимый орган, по сути построенный на принципах демократии: руководство в ТПП выбирают и в любой момент могут поднять вопрос о его отставке. Если власть не вмешивается в деятельность палаты, я говорю не о сотрудничестве, а именно о вмешательстве, тогда ТПП действительно представляет интересы бизнес-сообщества. Это главная ее задача. Как она это делает? Здесь все зависит от конкретного региона. В одной из палат превалирует оценочная деятельность, в другой — выставочная, в третьей — консалтинговая. Лидер палатного движения России — ТПП Краснодарского края — является главным организатором инвестиционного форума, который проходит в Сочи. ТПП сегодня опровергает утверждение, что государство должно тащить на себе все организаторские функции. Оно не может заниматься всем, хотя бы потому, что поставлено в жесткие рамки расходования бюджетных средств. У ТПП таких ограничений нет. Я, например, решения принимаю в течение двух-трех часов. Мне никаких тендеров не надо.

Мы хотим придумать новую технологию введения в члены нашей палаты. Малый бизнес вообще выпадает из зоны действия ТПП.

На зарплату сами заработаем

— То есть ТПП это своего рода бизнес-корпорация?

— Президент РБ дал нам карт-бланш, чтобы мы заполнили те ниши, которых не хватало в бизнесовой жизни республики. Пожалуйста, творите, пробуйте, никто мешать не будет. Понятно, что конкурентную борьбу никто не отменял. Палатная система позволяет создавать дочерние структуры, где в виде общества с ограниченной ответственностью или автономных некоммерческих организаций мы можем охватить целое направление. В РБ, например, не хватает структур, которые бы могли описать грамотно задачу для конкретной территории, составить бизнес-план. Мы, в частности, создали агентство развития — это консалтинговые услуги. Одна из палат в Приволжском федеральном округе освоила сопровождение кризисных предприятий. И в результате такой работы стала одним из основных владельцев активов у себя в области. ТПП помогает предприятию выйти из кризиса, в счет оплаты получает земельный участок или какие-то здания. А дальше уже превращает их в свой бизнес: или в аренду сдают, или ищут инвесторов.

Еще одна наша задумка — центр высокотехнологического машиностроения. Его цель — способствовать тому, чтобы крупные предприятия передавали на аутсорсинг производственные процессы. Так происходит во всем мире, еще с 80-х. Например, в Германии в те годы возникли сотни новых высокотехнологичных бизнесов. Большие предприятия оставили за собой только стержневые процессы, инжиниринг. Остальное давно передано среднему и малому бизнесу. Он в борьбе за заказы делает это дешевле и использует инновационные технологии. А у нас весь «крупняк» — полноцикловый. Так мы проблемы высокой себестоимости продукции не решим. То же самое можно сделать в нефтегазовой отрасли. Есть пример США. Там малые предприятия отрабатывают новые технологии, а затем продают их крупному бизнесу. Мы должны эту нишу у себя развивать, создавать прорывные производства.

— Вступление в ВТО предполагает повышение конкурентоспособности предприятий. Как вы продвигаете бизнес за рубежом?

— Последний пример — участие наших предприятий в выставке в Алжире, посвященной нефти и газу. Подпишем соглашение о создании консорциума (12 — 13 предприятий, занятых в нефтегазовом машиностроении). Сделаем общую экспозицию и покажем все наши компетенции. Не одно предприятие, это бессмысленно, а весь комплекс, то есть возможности региона. Это то, к чему я стремился еще в должности вице-премьера, но там не получилось. Потому что за государственные деньги бизнес не повезешь, а за взносы можно. Это мы раньше их только на зарплату ТПП тратили. А сейчас мы сами себе на хлеб с маслом заработаем.