Вскрышные работы

Глеб Жога
7 октября 2013, 00:00
  Урал

Инвестиции уральских промышленников выходят за пределы больших городов в поисках новых источников сырья

Аналитический центр «Эксперт-Урал» подготовил очередное исследование инвестиционной активности на территории Большого Урала. Инвестиционными проектами в промышленности и поддерживающей инфраструктуре (транспорт, логистика, энергосети и т.п.) мы начали заниматься в середине первой декады 2000-х, когда бурный экономический рост в стране уже набрал силу, но понимание необходимости системных инвестиций только приходило в коллективное сознание предпринимательского сообщества (см. «Флюгер инвестора», «Э-У» № 20 от 30.05.2005). С тех пор мы видели разное: невероятный размах инвестиционных инициатив, последствия реформирования госмонополий, кризисный обвал, постепенную реанимацию свежезамороженных начинаний. Ситуацию этого года можно коротко назвать «прожиточным минимумом».

Традиционно в мониторинге инвестиционного процесса мы больше внимания уделяем уральской части нашего региона, чуть меньше — западносибирской (Югре и ЯНАО). Причина ясна: нас интересует развитие предпринимательской инициативы, а экономика «стратегических» для страны нефте- и газоносных северов отражает скорее государственные приоритеты, нежели потребности рыночной среды.

Фон

Всего по итогам нашего мониторинга в 2012 — 2013 годах на Большом Урале было заявлено немногим менее двух сотен инвестиционных начинаний. Если считать «по головам», то это количество ничуть не уступает интенсивности поступления заявлений в докризисный период. Но совокупная масса проектов ощутимо сжалась. 104 проекта из свежезаявленных (общая сумма — около 10 млрд долларов) можно считать более вероятными к реализации: по ним есть понимание сроков и объемов необходимого финансирования. В докризисные годы совокупные объемы заявляемых проектов на той же территории исчислялись десятками миллиардов: в середине 2008-го мы считали, что объем более-менее реальных вложений составляет около 55 млрд долларов, из которых 22 миллиардам сулили более или менее длительное замораживание (см. «Чересполосица», «Э-У» № 41 от 20.10.2008).

Вслед за объемами ожидаемо поменялись и горизонты вложений. В первых волнах исследования мы в основном имели дело с проектами, которые компании собирались реализовывать за три-четыре года. Под конец периода тучных лет в информационном пространстве Урала все чаще стало звучать словцо «мегапроект», а средний срок реализации растянулся до пяти с лишним лет. Многим из таких проектов по понятным причинам не суждено было сбыться. Заявляемые сроки реализации, которые мы посчитали в нынешнюю волну исследования, самые краткие — в среднем 2,8 года. Еще момент: в этот раз нам даже не удалось рассчитать средние сроки окупаемости новоучреждаемых проектов. Во-первых, большинство компаний просто отказываются их сообщать. Во-вторых (во многом это наша квалифицированная догадка), проекты по этому показателю неоднородны и распадаются на две четкие группы. Первая — основная масса начинаний, где сроки окупаемости едва дотягивают до четырех-пяти лет. Вторая — это долгоиграющие вложения больших холдингов. Однако они гораздо скромнее прежних квазиидей и имеют четкие и прозрачные хозяйственные задачи.

В территориальном аспекте, если набрасывать на регион понятийную сеть с ячейкой величиной в субъект федерации, больших изменений в инвестиционной активности на Урале мы не заметили. Разве что стало звучать меньше заявлений из Тюменской области. Однако есть движение на муниципальном уровне. В докризисные годы мы отмечали, что больше трети заявляемых проектов предполагалось реализовывать на территории губернских столиц и их агломераций. Понятно почему: наши областные центры — миллионники с увесистым советским наследием промышленных площадок в городской черте. Добавьте к этому все плюсы большого города. Тогда мы горячо обсуждали проблему размещения новых промплощадок: региональные столицы задыхаются, а в малых городах нет ни инфраструктуры, ни рабочих рук. Исследование нынешнего года явно показало: вес административных центров как территорий локализации промышленных начинаний на Урале неуклонно снижается. И ведь у компаний вовсе не прибавилось средств, чтобы строить недостающую инфраструктуру в малых городах. Значит, основа этого процесса глубже. Значит, мы все-таки Европа, и постиндустриальности нам не избежать.

Отраслевая структура рассматриваемых в нынешнем году проектов отражает как заложенные ранее тенденции, так и новые экономические веяния на Урале. Из прежнего: во-первых, в лидерах по объемам инвестиций стабильно держатся энергетики — процесс строительства и модернизации, начатый в рамках реформирования РАО ЕЭС, продолжается. Во-вторых, объяснимо падает доля металлургов, нефтехимиков и нефтепереработчиков — в этих отраслях инвестиционно-модернизационная волна успешно завершена.

Теперь новое. Во-первых, победоносное шествие агропромышленников и пищевки. Отрасль, вообще говоря, очень разрозненная, координация игроков в ней слабая, сложностей с госрегулированием хватает, угрозы со стороны вступления ВТО самые ощутимые. И тем не менее — успешное развитие. Немалую помощь оказал неэластичный местный спрос: в кризис производители продуктов питания чувствовали себя стабильно. Во-вторых, неплохой результат машиностроителей — успехи в отрасли в основном демонстрируют оборонка, космос и авиация (см., например, «Угроза арабской весны», «Э-У» № 38 от 23.09.2013 и «Корпорация кооперации», «Э-У» № 39 от 30.09.2013). В-третьих — пробуждение традиционной на Урале отрасли — горных работ.

Тенденция

В минувшем сентябре в EVRAZ объявили, что окончательно подписали сделку о продаже Высокогорского ГОКа компании НПРО «Урал». Ресурсная база ГОКа выработана: в народе его давно называют Глубокоямским. Это хорошая иллюстрация состояния обеспеченности уральских (да и большинства российских) металлургических предприятий сырьем: прежние месторождения (как правило, с богатыми и удобно залегающими рудами) выработаны, необходим поиск новых источников сырья.

Тон в этом процессе задают производители меди. В числе крупнейших проектов последних лет — Михеевский ГОК (см. таблицу): среди степей Челябинской области на месторождении меднопорфировых руд Русская медная компания развернула строительство с нуля крупнейшего на территории постсоветского пространства обогатительного комбината. Проектные мощности Михеевского позволят в год перерабатывать до 18 млн тонн руды с содержанием меди, золота, серебра и других металлов. За мощью проекта скрывается главная проблема отрасли — крайне низкое содержание меди в руде (в среднем 0,4%, что требует больших объемов переработки). Для сравнения: еще 10 — 20 лет назад в отработку вовлекались руды с содержанием 2 — 3,5% меди. Проекты, осуществляемые сегодня, характеризуются содержанием меди не выше 1,5%, а металлурги осваивают новые технологии переработки руд, где меди — не более 1% (см. «Море меди из капли», «Э-У» № 1 от 24.12.2012).

Активно в последние годы разрабатывает ресурсную базу и старший конкурент РМК — Уральская горно-металлургическая компания. Так, в 2010 году УГМК начала добычу руды на Шемурском месторождении (Ивдель, Свердловская область). Будет разрабатываться и находящееся рядом Ново-Шемурское месторождение. Кроме того, УГМК инвестирует в разработку месторождений в Башкортостане, ведет много работ за пределами Большого Урала.

А буквально нынешней осенью Роснедра повторно разыграли лицензию на разработку Тарутинского месторождения в Челябинской области (руды там тоже небогатые — содержание меди в среднем 1,1%): борьбу за доступ к сырью развернули РМК и «Полиметалл» (выиграл последний, однако РМК будет оспаривать результаты в суде, подробнее см. «Медью намазано», «Э-У» № 39 от 30.09.2013).

Положение черных металлургов не лучше: легкообогатимые магнетитовые и гематитовые месторождения давно на исходе. Так, старые сложности с сырьем у Магнитогорского металлургического комбината: он работает на привозном сырье (в основном с Соколовско-Сарбайского месторождения) и вынужден перерабатывать лом. Говорят, в скором времени Магнитка примется за разработку Суроямского месторождения на Южном Урале. Что непросто: Суроям — это титаномагнетиты, в которых мало железа, зато много вредного при плавке титана.

Тенденцию, отчетливо выраженную в состоянии уральской металлургии, можно понимать расширительно — она характерна для всего инвестиционного процесса в нашем регионе на последнем этапе экономического развития. Строительство карбамидной и аммиачной линий «Метафракса» (также в числе крупнейших проектов последних лет на Урале) — не что иное, как организация собственного производства исходников для основной продукции. А уж у птице- и свиноводов организация собственной кормовой базы в последние годы стала и вовсе необходимым условием для выживания (см. «Птичку жалко», «Э-У» № 33 от 19.08.2013). К рассматриваемой тенденции можно отнести и инвестиции в развитие собственной генерации. Некогда одними из первых в этом процессе были уральские калийщики, теперь он более масштабен, и тон в нем задает УГМК, возводя мини-ТЭЦ на Среднеуральском медеплавильном заводе и планируя подобные энергообъекты на «Святогоре» и других своих предприятиях.

Причины повышенного внимания уральских промышленников к собственной ресурсной базе в нынешних условиях понятны. В целом мы считаем это движение гораздо более продуманным и привязанным к региональной ситуации, чем, например, безудержное расширение и диверсификация на волне бурного экономического роста. Кроме того, мы считаем эту тенденцию более основательной, чем привычная прежде вертикальная интеграция, когда холдинги не занимались собственным строительством или разработкой, а просто скупали существующие предприятия, выстраивая свою производственную цепочку.