Сделайте предложение

Ирина Перечнева
22 декабря 2014, 00:00
  Урал

Борьба с инфляцией как конечная цель денежной политики оказалась контрпродуктивной. Участники рынка и экономисты призывают регулятора сменить курс

Одним из главных ньюсмейкеров 2014-го бесспорно стал ЦБ РФ. В связи со стремительной девальвацией национальной валюты к его действиям почти весь год было приковано основное внимание аналитиков и СМИ. Поставив единственной целью денежной политики снижение инфляции до 4% в годовом исчислении, регулятор фактически потерял контроль над спекулятивной составляющей валютного рынка. Повышение ключевой ставки в течение года на 4 п.п. не смогло остановить ни отток капитала, ни падение рубля, ни ту же инфляцию, которая, по всем оценкам, все равно выходит на двузначную цифру. Когда в результате начавшейся 15 декабря паники курс доллара в ходе торгов перевалил за 64 рубля, ЦБ резко, на 6,5 п.п., поднял ключевую ставку, установил плавающую ставку по кредитам под нерыночные активы, увеличил максимальный объем предоставления средств на аукционах РЕПО в иностранной валюте. «Повышение ключевой ставки должно ограничить доступ играющих на понижение к рублевой ликвидности, что сможет обеспечить стабилизацию или некоторый рост котировок российской валюты», — объяснили поведение ЦБ аналитики группы «Финам».

Возможно, регулятору и удастся таким образом стабилизировать рубль, хотя не все аналитики в этом уверены. По прогнозам начальника отдела валютно-финансовых операций банка «Кольцо Урала» Игоря Нестеровича, в краткосрочной перспективе курс рубля останется под давлением — у рынка пока нет понимания, что достигнуты верхние уровни, и даже при коррекционных падениях курсы будут возвращаться к 60 рублям за доллар и 75 рублям за евро.   

Между тем в долгосрочной перспективе ЦБ заложил этим решением негативные условия для экономики: и без того высокая стоимость денег с поднятием ключевой ставки поставит крест на экономической активности. И без разворота кредитно-денежной политики эти риски уже не снять.

Сжатие в курсе  

Экономисты объясняли спокойное отношение монетарных властей к девальвации национальной валюты стремлением использовать этот фактор для запуска роста экономики. История знает такие примеры. Так, в кризис 1998 года падение рубля снизило импорт и позволило загрузить мощности. В результате с 2002 года экономика уверенно пошла в рост. Однако надо понимать, что этот рост помимо конъюнктурных факторов был обусловлен еще и реализацией политики количественного смягчения: денежное предложение было существенно расширено, и это вопреки всем «страшилкам» не привело к всплеску инфляции.

Кризис 2009 года был успешно купирован адекватной политикой регулятора. «Тогда Центральный банк, несмотря на все страхи и риски, выступил кредитором последней инстанции, предоставив системе в общей сложности 1 млрд 924 млн рублей в виде беззалогового кредитования. Эти средства после восстановления ключевых рынков фондирования были возвращены ЦБ», — оценивает эффективность этих мер президент УБРиР Антон Соловьев. К сожалению, после ликвидации «пожара» регулятор, взявший курс на снижение инфляции, с 2011 года начал постепенно сжимать денежное предложение, несмотря на все доводы экономистов относительно накопления рисков в системе ликвидности. «Мы много лет ставим вопрос о необходимости пересмотра этой политики. ЦБ считает основной причиной роста инфляции агрегат М2, то есть денежную массу. С нашей точки зрения, источником инфляции являются немонетарные факторы, в первую очередь тарифная политика», — говорил на недавнем совещании совета банковских объединений в Екатеринбурге президент АРБ Гарегин Тосунян. Однако ЦБ аргументы не убеждали, новое руководство действовало ровно наоборот, целенаправленно снижая рост денежной массы: с начала этого года она увеличилась всего на 4,8% в сравнении с аналогичным периодом прошлого года, и это при инфляции в 8%.

На эти «предпосылки» лег дополнительный негатив в виде геополитики, оттока капитала, снижения деловой активности, закрытия рынков. С конца прошлого года ЦБ в рамках сдерживания курса был вынужден проводить валютные интервенции, в результате, по некоторым расчетам, из системы адсорбирована рублевая ликвидность на 2,5 трлн рублей. Все это, безусловно, не лучшим образом сказалось на ликвидности банковского сектора.

По новым каналам

В этой ситуации ЦБ для поддержки ликвидности «включил» программы применения новых инструментов. Почти все опрошенные нами банкиры довольно высоко оценивают такой канал, как предоставление кредитов под залог прав требований: их использование выросло в два раза. Кроме того, ЦБ пошел на снижение дисконтов при оценке стоимости банковских облигаций, которые банки активно используют при операциях РЕПО. «Если раньше облигации принимались с дисконтом в 15%, то сейчас — 5%. За счет этого при неизменности суммы мы получили очень существенное расширение залоговой массы», — подчеркивает Антон Соловьев. В конце года ждали решения ЦБ о заморозке по состоянию на 1 октября 2014 года уровня рейтингов российских эмитентов, бумаги которых принимаются в качестве обеспечения по сделкам. Банкиры уже давно говорят о том, что снижение страновых рейтингов со стороны международных агентств (а эта угроза в условиях санкций висит постоянно) может привести к резкому сокращению залоговой базы по сделкам РЕПО. Ассоциация региональных банков России в недавнем обращении к ЦБ вообще предлагает временно использовать для этих целей только результаты российских рейтинговых агентств.

В результате появления новых инструментов общей объем предоставленной ликвидности со стороны ЦБ за последние два года существенно вырос, на момент подготовки статьи обязательства банков перед ЦБ оценивались в 7 трлн 163 млрд рублей. Мало того, в этом году  Минфину и ЦБ удалось разрешить «техническое» противоречие, которое сильно нервировало рынок. Речь идет о ситуациях, когда Минфин изымает из экономики ресурсы в виде налогов в отчетные периоды: объем этих изъятий оценивается в 1 трлн рублей, а заместить банкам эти ресурсы фактически нечем. Это породило такое явление, как структурный дефицит ликвидности. С этого года Минфин начал размещать средства в аналогичном объеме на депозитах государственных банков, тем самым выравнивая баланс. «Все это говорит о том, что и Центральный банк, и Минфин достаточно профессионально действовали в условиях по предоставлению ликвидности банковской системе», — подчеркивает Антон Соловьев.

Восстановить доверие

Между тем только эти инструменты не в состоянии заместить выпавшие источники ресурсной базы. В первую очередь сокращение облигационных заимствований. Если в 2012 году банки через этот механизм привлекли 371 млрд рублей, то в 2014 году — всего 19 млрд рублей. Да, частично возместить потери удалось за счет ресурсов, которыми располагает корпоративный сектор, в 2014 году их объем составил 1,113 трлн рублей и практически сравнялся с уровнем 2012-го, когда на счетах и депозитах банков было размещено 1,4 трлн рублей средств корпоративных клиентов. Но этот «позитив» — относительный, «от отчаяния»: бизнес в условиях неопределенности не инвестирует накопления и не развивает новые проекты, предпочитая оставлять деньги на счетах, что само по себе негативно. И наконец, самая печальная ситуация складывается с привлечением средств населения: если два года назад физические лица отдали банкам 2,2 трлн рублей, то в текущем году по предварительным расчетам — максимум 300 млрд рублей. Между тем кризис 2008 года российская банковская система выдержала именно благодаря привлечению средств населения, которыми впоследствии и были погашены те самые спасительные беззалоговые кредиты, выданные банкам ЦБ. Почему этот канал не работает на сей раз?

Основных факторов два. Первый — недоверие к банковской системе в целом, спровоцированное массовой кампанией по отзыву лицензий. Председатель правления Челябинвестбанка Сергей Бурцев говорит, что эта нервозность оказывает сильнейшее эмоциональное влияние на поведение вкладчиков.  

— Если постоянно проводить отзыв лицензий, формируется длительное недоверие населения ко всей банковской системе. В таких условиях невозможно обеспечить стабильную ресурсную базу. Мало того, именно в такие моменты возникает соблазн коллег устроить информационные атаки на отдельные банки, что мы наблюдали на региональном рынке и в прошлом, и в этом году. Хочется быстрее увидеть логический конец кампании по отзыву лицензий, чтобы клиенты перестали бегать между разными банками.

Гарегин Тосунян видит выход в изменении модели управления проблемными банками, по его мнению, надо больше внимания уделять предупреждению банкротств банков, а не отзывам лицензий.

— С одной стороны, ЦБ должен продолжать выполнять санитарную функцию, но мы считаем, что делать это надо путем превентивных мер, например, санации. Лишение лицензии должно стать экстраординарной мерой. Все инструменты у ЦБ для этого есть, в том числе и возможность отодвигать руководство банка от управления. Но этого на ранних стадиях появления проблем у банков почему-то не делается, ЦБ подключается, когда у банка уже образовались многомиллиардные дыры и приходится лицензию отзывать. Надо менять подходы.

Второй фактор, влияющий на мотивацию населения, — стоимость привлечения. Регулятор считал, что некоторые банки в погоне за маржой устанавливают слишком высокие ставки по вкладам, нарушая тем самым конкурентную среду. Это якобы вело к появлению рисков кредитной организации, которая может и не «переварить» эти ставки. И вот для снятия этого риска ЦБ в этом году ввел новое правило — административное регулирование ставок по вкладам: банкам настоятельно рекомендовали устанавливать стоимость депозитов не более чем на 2 п.п. выше, чем средневзвешенная ставка по десяти крупнейшим розничным игрокам. Между тем инфляция весь год росла. На этом фоне физические лица, видя, что не получают адекватную цену за размещение своих денег в банках, уводили сбережения на валютный рынок, рынок недвижимости и в потребительский сектор. Вопрос адекватности административного ограничения ставок по вкладам именно в текущих условиях назрел. На наш взгляд, такое решение было приемлемо в условиях стабильного рынка. Если ЦБ не хотел отказываться в целом от курса административного давления, можно было на временном промежутке хотя бы поднять планку максимальной ставки на 3 — 4 п.п., повысив тем самым привлекательность депозитов. Да, сейчас после скачка ключевой ставки банки подняли стоимость депозитов, но формально правила ЦБ никто не отменял.

Между тем недостаток ресурсной базы отразился на темпах кредитования экономики. Если в 2012 году прирост выдачи кредитов населению и предприятиям составил 51% и 16% соответственно, то в этом году — в лучшем случае 7% и 9%.

Банкиры настойчиво призывали ЦБ прислушаться к здравым аргументам. На уже упомянутом совещании в Екатеринбурге совет банковских объединений предложил как минимум две модели управления ситуацией. Первое — возвращение доверия населения к банкам. Это позволило бы восстановить источник пассивов и привлечь долгосрочные ресурсы. Второе — расширение каналов денежного предложения. Это можно сделать как через увеличение объемов рефинансирования (например, возвращения в практику ЦБ предоставления кредитов без обеспечения), так и через регуляторные меры, в частности снижение требований по формированию резервов, что позволит высвободить часть капитала банков. Для «инъекций» могут рассматриваться и механизмы скупки Банком России рублевых обязательств российских эмитентов. Безу­словно, учитывая сложившуюся ситуацию на рынке, у регулятора должны быть в наличии инструменты, препятствующие перетоку рублевой ликвидности в валюту. Сможет и, главное, захочет ли ЦБ развернуть денежную политику? Это вызов, с которым банковская система входит в 2015 год. Впрочем, для начала ЦБ придется вывести рынок из шокового состояния, в котором он на момент сдачи номера в печать продолжал пребывать, несмотря на успокаивающие заявления руководства ЦБ. А для этого потребуются меры неординарного характера.