Болезнь нового года

Глеб Жога
13 апреля 2015, 00:00
  Урал

В ноябре 2014-го на крупных и средних предприятиях Урала и Западной Сибири стали массово резать зарплаты. С 2015-го начались сокращения персонала

Официальный Росстат критических всплесков безработицы на Урале и в Западной Сибири не фиксирует: значение зарегистрированной безработицы в среднем по десяти субъектам федерации, формирующим наш макрорегион, на начало 2014 года составляло 1,05% от уровня экономически активного населения, по результатам февраля-2015 — 1,18%. Рост в 0,13% драматичным не считается. Заметим, что он почти полностью пришелся на начало 2015 года; в 2014-м уровень занятости практически по всем уральским территориям был стабилен.

Региональные вариации: минимальный показатель в Югре и на юге Тюменской области — около 0,5%, максимальный — 1,8% в Пермском крае. Несмотря на то, что разброс в приведенных показателях составляет три с половиной раза, при столь небольших значениях самого показателя это малосущественно. Наибольшую динамику показатель продемонстрировал все в том же Пермском крае: в январе-2014 официальный уровень безработицы здесь был 1,54%, в феврале-2015 — уже 1,8%. Стабильнее всего юг Тюменской области и Югра, а также Удмуртия.

Ситуация обретает более резкие черты, если обратить внимание на динамику среднесписочной численности занятости на крупных и средних предприятиях Урало-Западносибирского региона.

В сравнении с началом 2014 года к концу 2015-го значение этого показателя в среднем упало на 2,2 — 2,3%. Казалось бы, изменение в пару процентов — тоже не бог весть какая трагедия, но, во-первых, это на порядок большая амплитуда, чем динамика официальной безработицы, а во-вторых, эти 2,2% — это 155 тысяч высвободившихся работников на территории Уральского макрорегиона.

Развитие этого показателя имело понижательный тренд на протяжении всего рассматриваемого периода, однако динамика не была равномерной: присутствовали два скачка. Первый был зарегистрирован в начале 2014 года — численность занятых резко упала, однако показатель существенно откорректировался в марте-апреле того же года. Второй провал начался с декабря 2014 года с резким обострением в феврале 2015-го: разница между январем-2015 и февралем-2015 составила 45 тыс. человек.

В 2015 году, однако, коррекции по предварительным оценкам не последует.

Численность занятых на крупных и средних предприятиях сокращалась по всем территориям нашего макрорегиона, однако разброс наблюдался значительный. Стабильнее всего себя чувствовали все те же области: на Ямале, например, сокращение с января 2014 года к началу весны-2015 составило 4 тыс. человек, в Югре — 8 тысяч. Круче всего зарезали штат в Оренбургской области, на Среднем Урале и в Прикамье — минус 24 — 26 тыс. занятых за чуть более чем год. С небольшим отставанием за ними следует Челябинская область — минус 21,7 тыс. человек. Однако заметим, что среди регионов с резко возросшей безработицей ни Свердловская, ни Оренбургская области не значатся.

Как появилась наблюдаемая рассинхронизация? Почему регионы, сократившие численность работающих на самую большую величину (как в абсолютных, так и в относительных значениях), не показали прироста безработицы? Полноценный ответ на эти вопросы дать проблематично. Во-первых, можно предположить, что часть увольнений происходила среди работников пенсионного возраста (их доля в структуре занятости Свердловской области велика). Во-вторых, подобный эффект может наблюдаться, когда сокращаются рабочие места, замещаемые работающими вахтовым методом — высвободившийся персонал встает на учет по месту прописки, а это зачастую другой регион. Однако много неясностей может скрываться и в методике и процедуре учета безработных.

Также обратим внимание на сокращение заработных плат. В целом по 2014 году динамика денежных довольствований населения не угрожающая: несколько хуже, чем в 2013-м, но все равно положительная. А вот в отчетности за последние месяцы ушедшего года экономия на занятых прослеживается со всей очевидностью: массово резать зарплаты принялись с октября, причем популярность этого метода оптимизации в начале 2015 года только усиливалась. Передовики — Курганская и Свердловская области, Пермский край: сокращение реальных зарплат по крупным и средним предприятиям по 11 — 13%.