Призрак роста

Сергей Селянин
руководитель проектов Аналитического центра «Эксперт-Урал»
30 мая 2016, 00:00
  Урал

Банковская система не может жить в состоянии застоя. С одной стороны рост кредитных портфелей увеличивает доходы и размывает плохие активы, с другой — свидетельствует об оздоровлении реального сектора экономики

На фоне 1-процентного прироста кредитного портфеля юрлиц в 2015 году такой же прирост, но по итогам первого квартала-2016, — уже достижение (речь о рублевом портфеле, валютный продолжает сокращаться). Впрочем, если сделать поправку на уровень инфляции, то до оптимизма далеко. Активы банковской системы без учета приросли за квартал всего на 0,2%.

По-прежнему сокращаются кредиты малому и среднему бизнесу (МСБ) — минус 2% (здесь и далее рассматриваем рублевую составляющую), потребительские кредиты — минус 3%. Плюс 3% показывает ипотека: немалую роль в этом играет госпрограмма субсидирования процентных ставок — по ней выдано более 40% всех рублевых кредитов. На вторичном рынке драйвером роста стала «ломбардная ипотека» — кредиты собственнику малого бизнеса под залог жилой недвижимости (для регулятора и статистики — это обычная ипотека, хотя ее надо бы учитывать как кредиты МСБ).

В первом квартале неплохую положительную динамику показали расчетные счета — 11%. Львиная доля роста, как и раньше, у Сбербанка и госбанков, но и у региональных — плюс 5,4%. Впрочем, обольщаться не стоит: увеличение средств на счетах происходило на фоне сокращения депозитов, общий прирост средств юрлиц — только 1,8%, у региональных банков — 2%. Перетекание средств с депозитов на счета банкам на руку: снижается стоимость обязательств.

У всех групп банков выросли срочные частные вклады (общий рост 4%) при постоянном снижении их доходности.

Ужас без конца

За неполные три года (на середину мая-2016) регулятор убрал с рынка 245 банков и НКО — это четверть от общей численности банков на 1 июля 2013 года. В 2016 году темпы роста отзывов еще возросли: уже не стало 40 банков (всего в 2015-м — 93, в 2014-м — 86).

Столь масштабная дефолтность в банковском секторе позволяет провести анализ надежности банков статистическими методами. Из всех внешних и внутренних проблем наиболее актуален для малых и средних банков кризис доверия. За 2015 год объем средств на рублевых расчетных счетах вырос в целом на 14%, в госбанках — на 22%, в прочих — лишь на 2,5%. А региональные показали снижение на 4,3%, малые и средние московские — на 0,7%. Вынужденные замещать более дешевые средства юрлиц дорогими частными вкладами, раскручивая маховик ставок и лишаясь комиссионных доходов, банки загоняют себя в убытки со всеми вытекающими последствиями.

Надо признать — все классические критерии надежности у нас практически не работают. Так, величина обязательных нормативов Банка России почти не оказывает влияние на устойчивость банка. Рентабельность и ликвидность сказываются положительно, но не сильно. Убыточность — далеко не главный негативный фактор: среди банков, лишившихся лицензии в 2015 году, только 21% были убыточны по итогам 2014-го, остальные прибыльны. Качество активов по формальным признакам у большинства будущих банкротов хорошее: в двух третях банков уровень просрочки ниже среднего по системе (подробнее см. «От двух до пяти», «Э-У» № 49 от 30.11.2015).

Пожалуй, главным фактором, определяющим надежность банка, является его рыночность, то есть цель зарабатывать на традиционном банковском бизнесе с приемлемым уровнем рисков. Вопрос — как это понять по доступным данным? Если уж ЦБ, имея и информацию, и полномочия, долгие годы позволяет существовать откровенно криминальным банкам, то простому клиенту разобраться и вовсе непросто. Наиболее радикальный взгляд — большинство московских банков за пределами первой сотни существуют не ради классического банковского бизнеса, крах таких банков непредсказуем. Некоторые москвичи со свойственным им снобизмом переносят этот взгляд и на региональные кредитные организации. И напрасно: как показывает статистика, за два с половиной года не стало 31% московских банков из второй-третьей сотни и лишь 11% региональных (а в 2015 году все 22 банка этой категории были московские).

Здоровый консерватизм

Проблема плохого менеджмента индивидуальна — розничные банки, былые лидеры роста и рентабельности, теперь наиболее убыточны и проблемны. Концентрация крупных и отраслевых рисков кредитного портфеля, дорогая и недиверсифицированная ресурсная база — вот прямой путь к убыткам и потере ликвидности.

Одно из проявлений здорового консерватизма — умеренный рост. Анализ развития банков после предыдущего кризиса показал: организации, лишившиеся лицензии или попавшие под санацию, в среднем с 2010 по 2013 год показывали в 1,5 раза большую динамику активов. Особенно заметна разница у банков второй сотни. Такие же различия видны и по другим показателям: росту кредитного портфеля, привлеченных средств, особенно частных вкладов.

Еще один фактор, тесно связанный с первым, — структура пассивов, а точнее, доля самого дорогого и доступного ресурса — средств физических лиц. У банков, впоследствии ставших проблемными, доля этих средств в обязательствах на 1 июля 2013 года была 44%, у тех, кто пока нормально работает, — 36%. В первой сотне разрыв больше — 43% и 26%. У москвичей из второй-третьей сотни разрыв достигает 57% и 30%: основные «пылесосы» сосредоточены здесь. Для региональных банков частные вклады — это главный ресурс: разница во второй-третьей сотне — 70% и 57%. У малых банков она не так заметна: у москвичей — 22% и 16%, у регионалов 56% и 52%.

Дорогие пассивы с одной стороны вгоняют в убытки: в 2015 году по сравнению с 2014-м расходы на обслуживание частных вкладов поднялись на 74%, тогда как процентные доходы — лишь на 30%. С другой — они не позволяют зарабатывать на комиссиях. Комиссионные доходы выросли на 9%, при этом у Сбербанка, госбанков и крупнейших частных банков — на 12 — 15%, у средних региональных — лишь на 5%, малые показали снижение на 7%. Структура доходов российских и иностранных банков разительно отличается: там низкие, а порой отрицательные процентные ставки давно стали нормой (вкладчики и не рассчитывают заработать на банковских депозитах — для этого есть другие инструменты), а существенные доходы банки получают от комиссий. У нас в целом по системе комиссии не превышают 10% от доходов, у крупнейших банков этот показатель еще меньше — 8,5%. Показатель более 10% — один из признаков консерватизма и клиентоориентированности.