Быть средним, но не середняком

Сергей Ермак
27 июня 2016, 00:00
  Урал

Успешный средний бизнес — класс компаний, за который отечественная экономика должна держаться обеими руками. Он точно знает, как преодолеть стагнацию и расти в самых неблагоприятных условиях

В начале июня в Екатеринбурге прошел VIII конгресс динамично растущих компаний среднего бизнеса, организованный журналом «Эксперт-Урал» и аналитическим центром «Эксперт» (сразу оговоримся, что под средним бизнесом мы понимаем фирмы с выручкой от 200 млн до 20 млрд рублей). Цель площадки — выстроить эффективную коммуникацию между собственниками компаний, ведущими российскими экономистами, финансовыми структурами и представителями институтов развития.  

Объяснить нашу увлеченность средним бизнесом довольно просто: на этот пласт компаний мы возлагаем большие надежды (и не важно, что в нашей стране пока не выстроен механизм выращивания глобальных игроков). Они сочетают в себе динамизм, дерзость и напор с управленческим опытом и возможностью вершить заметные для региональной экономики дела. Существенная часть из них была создана и держится на плаву благодаря предпринимательской энергии, которая при благоприятных условиях может вытащить страну из болота стагнации. Кто-то назовет наши высказывания фантазиями, кто-то — дифирамбами. Быть может. Но мы фантазируем и славословим не от хорошей жизни: ни задыхающийся малый бизнес, ни крупные предприятия, занятые в основном традиционным производством и зависящие от госзаказа или биржевых цен, не являются опорой для трансформации российской экономики. Не так давно, выступая на Питерском экономическом форуме, создатель Alibaba Group Джек Ма заметил: «В России много крупных компаний — неф­тяных, сталелитейных. Однако если вы хотите обеспечить стабильность экономики, нужно обеспечить стабильность малых и средних предприятий. Чем больше средний класс — тем стабильней общество».

Мы приняли решение разбить контент конгресса на две части — макро- и микро-. Первая предполагала описание ситуации, в которой мы оказались, и прогноз на ближайшее будущее. Вторая мыслилась более приземленной и касалась стратегий развития компаний и конкретным рецептам успеха. Не будем ломать логику и начнем с макроэкономического фона.

Всего доброго, хорошего настроения, здоровья…

— Для экономики страны характерна неопределенность и зависимость от внешних факторов, — констатирует главный экономист Евразийского банка развития Ярослав Лисоволик. — Прежние драйверы — потребление домохозяйств и инвестиции в основной капитал — больше не работают. В плюсе только чистый экспорт: сказалась девальвация рубля. Одновременно мы продолжаем наблюдать четкую корреляцию между ценами на нефть, объемом ВВП и индексом промпроизводства. Этот «фатализм», вероятно, является причиной отсутствия в нашей стране вектора, идеологии экономического развития: как и в прошлые фазы кризиса, власти продолжают надеяться на восстановление на фоне увеличения стоимости углеводородов. Риторика пока не может сместиться с поиска дна на поиск спроса и новых рынков.

Одной из наиболее проблемных точек остается бюджет. Его необходимо адаптировать к новым реалиям. И здесь есть два пути: резать расходы или искать новые источники их финансирования. Пока власти идут преимущественно по первому. Но в последнее время стал живо обсуждаться второй: речь о приватизации и увеличении налогового бремени, введении прогрессивной шкалы (правда, до 2018 года власти вряд ли пойдут на эти непопулярные меры).

Прогнозировать будущее в таких условиях — дело не слишком благодарное. Ярослав Лисоволик осторожно замечает, что во второй половине 2016 года российскую экономику ждет стабилизация и, возможно, даже минимальный рост:

— Я вижу четыре благоприятных фактора. Первый — серьезное замедление инфляции. Есть надежды, что к концу года мы приблизимся к цифре в 6%, что станет для ЦБ стимулом снизить ключевую ставку. Второй момент — частичная деэскалация внешнеполитического конфликта и точечное ослабление санкций. Третий — объем внешнего долга. На начало 2014-го он составлял почти 730 млрд долларов, на апрель 2016-го — 516 миллиардов. Безусловно, во многом это произошло благодаря санкциям: российские компании возвращали займы и фактически не могли брать новые. На фоне облегчения бремени и некоторой стабилизации финансовых рынков произошло существенное сокращение оттока капитала (и это четвертый фактор). В первом квартале 2014-го его чистый вывоз составил 47,6 млрд долларов, 2015-го — 32,9, 2016-го — всего 7 миллиардов. 

Однако весь позитив может разбиться о неблагоприятную внешнюю среду. Там — сплошь риски. Со стороны США — это перспектива повышения ставки ФРС (опыт показывает, что ее увеличение оказывает серьезное давление на развивающиеся рынки) и замедление экономики. Со стороны Китая — проблема долгов и затухания экономического роста. Со стороны развивающихся стран — ухудшение динамики рынков, в особенности стран с высоким уровнем заимствований. Наконец, Европу лихорадит от того, что ЕЦБ не в силах в одиночку справиться со всеми сложностями.

— Если мы проанализируем опыт многих развивающихся рынков, то практически не увидим примеров достижения устойчивого роста без существенного наращивания экспорта, в том числе и со стороны средних компаний, — продолжает искать драйверы Ярослав Лисоволик. — На мой взгляд, этот потенциал сегодня недостаточно реализован. Одно из наиболее перспективных направлений — страны Евразийского экономического союза. Во время недавней поездки по Средней Азии я часто слышал, что многие попытки интеграционных проектов проваливались отчасти из-за разницы в размерах компаний. Российские предприятия были на порядок крупнее партнеров. Зарубежные фирмы в один голос заявляли о важности получения доступа к альянсам со средними компаниями. 

Заместитель начальника Центра экономического прогнозирования Газпромбанка Максим Петроневич также одним из ключевых макроэкономических факторов называет цены на нефть. По его прогнозу, во второй половине 2016-го она будет торговаться в диапазоне 40 — 50 долларов за баррель. Выше цена вряд ли поднимется (из-за недостаточно активного роста США, ЕС и Китая), но и до 25 — 30 долларов почти наверняка не упадет.

— В этом случае мировые расходы на нефть снизятся до показателей, которые были характерны для шоковых периодов, — замечает Максим Петроневич. — Главное отличие нынешнего кризиса от предыдущих состоит в том, что глобальная экономика продолжает расти, а значит, цены на нефть получат поддержку. Рубль будет ходить вслед за стоимостью углеводородов. В то же время риски, которые приводили к высокой волатильности нацвалюты год назад, исчерпаны и повторной девальвации мы не ждем. Наоборот, в среднесрочной перспективе более вероятно серьезное укрепление рубля. Сохранение высоких процентных ставок и тот факт, что самое худшее для нашей валюты позади, делает Россию чрезвычайно привлекательным направлением для вложений иностранных инвесторов. В случае отмены санкций к нам хлынет спекулятивный капитал, и ЦБ в какой-то момент вынужден будет отступить. Насколько — вопрос открытый, это может быть 50, и 45 рублей за доллар. Но курс на уровне 30 — 35 мы точно не увидим. И опять-таки нужно понимать и помнить, что за быстрым укреплением последует коррекция.  

По мнению Петроневича, говорить о том, что страна вошла в стадию устойчивого роста преждевременно. Совокупный внутренний спрос продолжает сокращаться. Объем производства в экономике стабилизировался за счет импортозамещения, однако этот процесс серьезно коснулся только АПК, производства бытовой химии и обуви, отчасти — мебели и лекарств-дженериков. Совокупная доля всех этих отраслей в ВВП не превышает 7%. Импортозамещение в более сложных секторах требует значительных капзатрат. «Кроме всего прочего, возврат к быстрому росту затруднен низкой динамикой доходов населения и замедлением развития экономик основных торговых партнеров России», — указывает Максим Петроневич.

Денег нет…

Рост тормозит и еще один важный фактор — относительно низкие объемы кредитования. Макроэкономисты осторожно указывают: несмотря на наблюдаемый приток ресурсов в банковскую систему, финансирование будет сдерживаться требованиями к достаточности капитала и оценкой рисков. Бизнес с едва сдерживаемым раздражением замечает: у банков сегодня попросту нет инструментов, которые бы отражали реальное содержание наших инвестиционных инициатив.

— Нам совершенно не важно, что будет с бюджетом, нас не волнуют цены на нефть, потому что нам стало плохо задолго до того, как они упали, — говорит уполномоченный представитель Российской гильдии управляющих и девелоперов в Свердловской области Андрей Бриль. — Нас абсолютно не трогают санкции. Более того, информированные люди молятся, чтобы их не отменили, потому что никакой конкуренции, никакого инвестпроцесса на открытом рынке быть не может. Разве можем мы бороться с западными, китайскими или японскими компаниями, которые кредитуются на совершенно иных условиях. Наконец, нас совершенно не беспокоит доступ России на глобальный финансовый рынок. Его и никогда не было. Что нас на самом деле волнует, так это когда в стране, наконец, появится проектное финансирование. В последнее время все чаще говорят о необходимости запуска инвестпроцесса. Но где компании возьмут на это деньги? На свои будут развиваться? Смешно. Мне неприятно, что дискуссии по поводу предложений Столыпинского клуба ведутся столь недобросовестным образом. Все говорят «они хотят запустить печатный станок». Но, позвольте, в программе ничего не сказано о неконтролируемой эмиссии денег. Но содержательного обсуждения нет. Банки пухнут от ликвидности и говорят «нам никто не приносит хороших проектов». Еще бы: при нынешних нормативах любая инвестиционная идея выглядит плохой. Вы напишите требование вернуть кредит через 15 секунд, ручей просящих совсем иссохнет.

Замначальника отдела по работе с клиентами малого и микробизнеса свердловского регионального филиала Россельхозбанка Светлана Каленская объясняет позицию финучреждений:

— Когда банки принимают решения о кредитовании того или иного предприятия, они смотрят на историю его борьбы с предыдущими кризисами, примерно оценивают запас прочности бизнеса и правдоподобность инициативы. Хотя мы, конечно, понимаем, что прошлый успех далеко не всегда гарантирует светлое будущее. Если говорить о наиболее перспективных отраслях российской экономики, я бы прежде всего отметила АПК. Его доля в экономике невелика, но растет этот сектор чрезвычайно быстро.

… но мы держимся

Нырнем вглубь — на микроуровень. Он куда более конкретен, здесь приходится делать меньше оговорок. Russia Small Business Index (оценивает деловую активность, показатель выше 50 пунктов говорит о ее росте, выводится по итогам опроса 4 тыс. компаний) от «Опоры России» и Пром­связьбанка по итогам первого квартала достиг 42,3 пункта. Вроде бы ничего отрадного: настроение предпринимателей продолжает ухудшаться. Но в конце 2015-го RSBI находился на уровне 38,2 (предприятия опрашиваются по четырем темам: продажи и прибыль, ситуация с кадрами, доступность финансирования, инвестиции).  

— Если мы проанализируем, за счет чего вырос индекс, то увидим, что произошло это в основном благодаря росту объема продаж и выручки, — комментирует заместитель управляющего Уральским филиалом Промсвязьбанка Анна Позднякова. — Самый низкий индекс мы зафиксировали в сегменте инвестиций — 33,6 пункта (в конце 2015-го был 32,3). Это означает, что в ближайшее время серьезных проектов от малого и среднего бизнеса ждать не стоит. Мы спросили компании, каковы их основные мотивы не наращивать вложения. Три наиболее популярных ответа — нестабильная экономическая ситуация, отсутствие денег и падение спроса.

Условия неблагоприятны. Но мы отыскали ряд компаний, не согласных стагнировать вместе со всей экономикой и достаточно успешно развивающихся в кризис. Постараемся очень кратко представить истории, рассказанные ими самим.

«Очки для вас» (Екатеринбург). Компания, работающая на рынке 23 года. Бизнес-модель — локальное производство средств для зрения по лицензии Rodenstock, Uvex и Yonger. Поставки — в собственную розничную сеть (19 точек) и сторонние оптики. Наличие своих магазинов дает гарантию сбыта и позволяет планировать выпуск. Это менее рискованный путь по сравнению с созданием производства на голом месте. В 2015-м общий прирост выручки компании составил примерно 27% к 2014-му. Динамика по 2016-му — плюс 7%. 

— Тренды, которые позволяют нам двигаться вперед — персонализация и разворот потребителей к отечественному производителю. Словосочетание Made in Russia перестало быть синоним плохого качества, — констатирует генеральный директор «Очки для вас» Михаил Фейгин. — Вместе с тем успехом мы обязаны некоторым управленческим решениям. Кризис — лучшее время выбрасывать камни и избавляться от балласта. Мы закрыли три магазина, уволили сотрудников, которые не могут, не хотят или не умеют работать. Одновременно мы занимаемся внедрением концепции бережливого производства, которая включает в себя стандартизацию всех процессов и стремление к постоянному совершенствованию. Причем если раньше все улучшения в компании инициировались сверху вниз, теперь мы привлекаем к этому весь коллектив. Периодически мы проводим собрания, на которых руководители отчитываются об улучшениях. Эффект удивительный: те, кому нечего рассказать, стали чувствовать себя очень неуютно и стараются хоть что-то да усовершенствовать.

Сибгеопроект (СГП, Тюмень). Компания основана в 2000 году, сфера деятельности — разработка программных продуктов по мониторингу недропользования. Удивительно, но в момент прошлого кризиса, когда выручка СГП упала со 170 до 90 млн рублей, фирма продолжила расширять штат, вложилась в расширение линейки продуктов и обучение персонала. 

— Не так давно мы задумались, что позволило нам остаться на плаву шесть лет назад и позволяет выживать сейчас, — рассказывает первый заместитель гендиректора Сибгеопроекта Наталья Ложникова. — И поняли: секрет в том, что наше развитие совпало с карьерным ростом сотрудников нефтяных компаний. Те, с кем мы работали в начале 2000-х, в результате ротации превратились в больших начальников, но мы можем разговаривать с ними практически на равных и пользоваться их расположением. Еще один фактор, сыгравший немаловажную роль в нашем успехе, — господдержка. С 2008 года мы активно пользуемся разработанными в Тюменской области инструментами для компенсации затрат на покупку оборудования. Иначе конкурировать с иностранными компаниями не поучится.  

Экоокна (Москва). Создана 14 лет назад, штат составляет 800 человек. Компания имеет 13 дилерских региональных представительств, 120 франчайзинговых офисов продаж. В день выпускает около тысячи оконных конструкций, по объемам входит в топ-15 российских производителей. 

— Рынок светопрозрачных конструкций сегодня находится в стадии падения, — констатирует директор по развитию компании «Экоокна» Нина Филоненко. — В 2015-м он сократился на 21%, в 2016-м — «сожмется» еще на треть. Однако к 2019 — 2020 годам мы прогнозируем изменение тренда: начнется новая волна замены пластиковых окон.

 Однако «Экоокна» по выручке в последние годы растут. Объяснений несколько. Первое — в 2014 году компания вложилась в алюминий. Спрос в пластике перманентно падал, плюс приходилось бороться с кустарями, которые в гаражах делали окна на станках стоимостью в тысячу долларов. Для алюминиевого производства нужны куда большие инвестиции и конструкторский отдел. «В 2015-м мы стали компанией № 1 по производству алюминиевых конструкций, — замечает Нина Филоненко. — Никто в России, кроме нас, не смог реализовать больше 200 тыс. кв. метров».

Вместе с тем в «Экоокнах» приняли сразу несколько смелых решений — сократили персонал на 20% (из-за сезонности), топ-менеджмент — наполовину. Мотивацию оставшихся управленцев завязали на прибыль (впервые в истории фирмы, ранее они работали на объем). Компания отказалась от поставщика, с которым работала десять лет (от Shuko ушли к Veka). Одновременно здесь внедрили нормы по затратам (долю ФОТ в выручке уменьшили с 26% до19%, материалов в ПВХ с 65% до 60%, в алюминии — с 78% до 72%). 

— Кроме того, мы стали активно вкладываться в продвижение нашей торговой марки через участие в строительных выставках, организацию партнерских конференций, — продолжает Нина Филоненко. — Участие в выставках требует минимальных затрат, мы окупили его в несколько раз за счет привлечения новых клиентов. Вместе с тем мы вывели на рынок контрастные продуктовые предложения: дорогие двери, обогреваемое стекло, новые виды декорирования стекол. И последнее — мы изменили подход к сбыту, устанавливаем в торговых центрах электронных продавцов, предлагаем покупателям готовые решения, исходя из их потребностей, а не заставляем их мучительно выбирать тот или иной профиль, то или иное стекло. Условно — окна на дачу, окна в квартиру, окна в коттедж и т.д.  

Ярослав Шиколев (Екатеринбург). Мы не случайно вместо названия компании употребили имя предпринимателя. Не так давно он руководил компанией Mirex, выпускавшей CD и флэшки. Но эти рынки стали совершенно бесперспективными, и Шиколеву пришлось искать новые ниши:

— Первым сектором, куда я пошел, стал общепит. Здесь все просто: еда — базовая потребность людей. И заведения со средним чеком до тысячи рублей всегда будут пользоваться спросом. Мы открыли два — семейный и пивной рестораны. Это стабильный, понятный бизнес. В отличие от второго направления, в которое я двинулся, — электронные ручные увеличители (по сути, лупы с возможностью установки световых фильтров), чрезвычайно узкая ниша. Сначала мы рассчитывали на сегмент «подарок бабушке/дедушке», но в итоге он оказался мертвым. Жизнь мы обнаружили в секторе гостендеров. Объем заказов — около 400 — 500 млн рублей в год. Правда, есть там и подводные камни — некоторые решения оказались запатентованными. Но проблемы решаемы. Наконец, третье направление — детские кружки робототехники и экспериментальной механики. Все началось с энтузиаста, которому нужно было 1,5 млн рублей. Теперь это сеть из четырех секций и летнего лагеря. Что нам помогло? Острый дефицит предложения и стойкое убеждение родителей, что на детях экономить нельзя.