Пятнадцать лет назад «Роза Хутор» строился как олимпийский объект. Сегодня это круглогодичный курорт, который существует по соседству с Сочинским национальным парком. Это соседство диктует не только правила, но и создает проблемы — от усыхающих каштанов до конфликтов с медведями. О том, как бизнес учится жить в гармонии с дикой природой, «Эксперту» рассказывает генеральный директор «Розы Хутор» Константин Нестеров.

— «Роза Хутор» сегодня активно развивает экологические проекты. Почему экологическая ответственность стала для курорта стратегическим направлением?

— Экологическая ответственность для нас не нова. Курорт с 2010 года работает в границах Сочинского национального парка. Летом люди едут сюда не ради катания, а ради природы: хребет Аибга, река Мзымта, рододендроны на альпийских лугах, реликтовые леса. Наша задача — эту ценность сохранить. В структуре курорта сегодня работают профильные специалисты: инженеры-экологи, специалисты по лесному делу, эксперты по сохранению биоразнообразия и территориальной охране природы. Мы сотрудничаем с Всероссийским научно-исследовательским институтом лесоводства и механизации лесного хозяйства (ВНИИЛМ), с ВНИИ «Экология», с федеральной территорией «Сириус». Приглашаем экологических блогеров, проводим круглые столы. Нам есть над чем работать, и мы открыто обсуждаем проблемы с профессионалами.

Одна из самых острых тем — обеспечение добрососедства с дикими животными. Например, усыхание каштановых лесов в горах Кавказа критически сужает кормовую базу диких животных, а следовательно, меняет поведение зверей. Но это требует отдельного разговора.

— Меняет поведение зверей — не становится ли такое соседство опасным?

— Это общемировая проблема. Везде, где туристическая инфраструктура соседствует с дикой природой, звери рано или поздно выходят к людям. Горный кластер Сочи — не исключение. В наших горах ситуацию сильно усугубляет массовое усыхание того самого каштана посевного, съедобного вида каштана. Плоды каштана — основа кормовой базы для кабана, медведя и многих других лесных животных. Но в последнее десятилетие деревья гибнут из-за восточной каштановой орехотворки — насекомого, которое поражает почки и побеги. Кормовая база сократилась катастрофически, и звери вынуждены искать еду вблизи людей. Мы ведём статистику: число визуальных контактов с медведем ежегодно растет.

Наша задача — исключить риск встречи гостей и сотрудников курорта с медведем. Вместе с доктором биологических наук, профессором, ведущим специалистом по хищникам Кавказа Анатолием Кудактиным и сотрудниками Сочинского нацпарка мы планируем работу по воссозданию фруктарников — садов для диких животных вдали от туристических зон. Уже выбран участок, где этой осенью будет высажена первая партия плодовых растений местных видов — грецкий орех, восточная яблоня, кавказская груша и лещина.

Медведей очень привлекают запахи кухонь и пищевых отходов, для них притягательны контейнерные площадки, а они не должны становиться источником доступного зверям корма. Поэтому мы уделяем большое внимание правильному обращению с отходами. Например, ставим непроницаемые корпусные ограждения вокруг контейнерных площадок, чтобы они были недоступны для проникновения зверя, обеспечиваем мойку и обработку площадок, чтобы убрать запах, а службы курорта следят, чтобы отходы вывозились оперативно. Кстати, именно поэтому урны на наших маршрутах стоят в начале и в конце тропы — чтобы не привлекать зверей. По той же причине мы следим, чтобы туристы не оставляли на маршрутах никаких отходов.

Но все же главное — кормовая база. Исходим из гипотезы о том, что если у зверя будет корм в лесу, то голод не будет вынуждать его идти к людям.

Что касается безопасности: медведь не стремится к конфликту с человеком, поэтому людям также важно не провоцировать конфликт с медведем. Мы информируем гостей о правилах поведения на горных маршрутах. При появлении медведя вблизи туристических зон оперативно ограничиваем доступ на эти участки, пока ситуация не станет безопасной.

Отдельный вопрос — поведение самих гостей. Например, мы просим не выходить на маршруты с маленькими собачками или другими домашними животными, даже если они находятся на руках. Запах питомца и звуки могут привлечь внимание дикого зверя.

Некоторые гости возмущаются, когда мы закрываем тропы в пожароопасный сезон. Приходится объяснять, что есть периоды, когда природа особенно уязвима.

Изменения поведения зверей и особенности организации природного туризма следует рассматривать с точки зрения экосистемы. И здесь надо отметить катастрофический характер деградации каштановых лесов горного Причерноморья. Его главный катализатор — инвазивное насекомое-вредитель восточная каштановая орехотворка.

— Вы имеете в виду, что она серьезно нарушила экологический баланс?

— Совершенно верно. Каштановые леса, площадь которых в нашей стране составляет всего около 45 тыс. га, исторически страдают от грибковой инфекции, ведущей к усыханию деревьев, причем большая часть этих лесов расположена в Сочинском национальном парке. Но орехотворка ускорила этот процесс и придала ему катастрофический характер. Впервые её обнаружили в Большом Сочи в 2016 году, к 2020 году она поразила все каштановые насаждения нацпарка. Это привело к стремительному падению урожайности каштана и лишило лесных животных ключевого источника корма в осенний сезон. Самым эффективным и экологичным способом борьбы с каштановой орехотворкой учёные считают использование её естественного врага — насекомого-хищника торимуса. Это мелкая оса-наездник, которая паразитирует на орехотворке, уничтожая её потомство.

Весной 2021 года в Сочинском национальном парке состоялся единственный выпуск торимуса. Пять лет спустя мы инициировали масштабный проект совместно с Всероссийским научно-исследовательским институтом лесоводства и механизации лесного хозяйства, нацпарком и федеральной территорией «Сириус». Взяли на себя финансирование и логистику. Провели первое полномасштабное обследование территории нацпарка: ученые собирали материал, исследовали галлы — плотные наросты, которые формируются вокруг яйца орехотворки, отложенного в почку дерева, оценивали численность вредителя и распространение торимуса. Результаты обнадежили — торимус акклиматизировался и работает. Следующий этап работы — организация локальной станции по производству торимуса. Это поможет увеличить его популяцию, подавить распространение орехотворки и дать каштану передышку. Но чтобы сохранить каштан в наших лесах, нужно подобрать ключ к борьбе с грибковой инфекцией.

— Для таких проектов нужна координация между бизнесом, наукой, нацпарком, властями. У вас получилось выстроить систему?

— В феврале между владельцем курорта, «Интерросом», и Фондом «Талант и успех» («Сириус») подписано соглашение о сотрудничестве. Мы работаем как партнеры в проектах, связанных с наукой, образованием, экологией. Курорт взял на себя финансирование и администрирование, ученые — координацию, нацпарк — экспертизу. Рассчитываем, что объединенными усилиями удастся добиться результатов. Помимо каштана, есть другая большая тема — рекреационная нагрузка. Сочинский нацпарк — один из самых посещаемых в России — по его горным тропам ходят десятки тысяч гостей. От туристической нагрузки особенно страдают альпийские луга на высоте выше 2000 метров: тонкий почвенный слой, уязвимые редкие растения, а рододендроны — магнит для селфи. Туристы сходят с троп, вытаптывают почву, повреждают корни. На курорте обустроено более 60 км маркированных пеших троп, в том числе настильных. На высоте 1100 метров над уровнем моря мы хотим создать инклюзивную тропу.

Кроме того, создаем цифровой двойник маршрутов, чтобы моделировать туристические потоки, рекреационную нагрузку, а также архитектурно-планировочные и управленческие решения, необходимые для обеспечения безопасности людей и сохранения природной среды. Будем заниматься обустройством маршрутов не наугад, а при необходимости — временно закрывать перегруженные зоны, перенаправляя туристов на альтернативные маршруты.

— Как убедить людей не сходить с троп? Это же поведенческий вопрос?

— И очень сложный. Мы стараемся не запрещать, а создавать доступность, привлекательность и комфорт, адаптировать пространство так, чтобы всем было удобно. Например, обустраиваем «туристические ловушки» — парковые зоны с лавочками, настилами, смотровыми площадками. Если гость после подъёма сядет с термосом и увидит красивый вид, он задержится и потратит свое время на отдых здесь, а не сойдет с тропы, чтобы искать другое место. Оборудуем тропы дренажными системами: идти по чистой сухой тропе удобнее, меньше соблазна свернуть. Это как в городе: если люди протоптали через газон тропу к остановке, лучше вложиться в обустройство этого маршрута — заборы и барьеры могут оказаться малополезны. Здесь та же логика — смотрим, где люди сами пробили маршрут, и обустраиваем именно его.

Просвещение — вторая линия. Первыми среди горных курортов страны мы в 2018 году открыто представили свою стратегию устойчивого развития. На тропах размещаем стенды с информацией о ландшафте, климате, горных лесах, животных и растениях, обитающих в них, и глубокой истории нашего места. Для детей запустили «Горную академию» — серию игровых познавательных практикумов, направленных на воспитание исследовательского интереса к природе и развитие начальных навыков горного туризма. Первое занятие можно посетить бесплатно. С учеными «Сириуса» проектируем образовательные маршруты для школьников с инфраструктурой для проведения уроков в природной среде. Мы хотим, чтобы дети вырастали с пониманием, что природное достояние — ценность, нуждающаяся в заботе.

— Вы упомянули инклюзивность — насколько вообще получается адаптировать возможности курорта под потребности людей с ограниченными возможностями?

— Курорт строился как олимпийский объект, поэтому все здания — гостиницы, визит-центры, рестораны — проектировались с учетом требований доступности, чтобы создать безбарьерную среду. Это было обязательное требование для Олимпиады. А экотропы — это уже более поздняя история, они не входили в олимпийскую инфраструктуру. Их начали активно развивать позже, когда курорт переориентировался на круглогодичный туризм. И тут мы столкнулись с проблемой: по законодательству на территории национального парка запрещено укладывать асфальт. Но деревянные настилы, которые мы используем, для колясочников практически непроходимы — колеса застревают в стыках, подниматься по деревянному настилу физически тяжело.

Мы сейчас формируем концепцию инклюзивного экотуризма. Изучаем мировой опыт — например, в Йеллоустоне, например, есть асфальтированные участки, и люди на колясках могут спокойно наслаждаться природой. Мы хотим хотя бы на 3–5 % маршрутов применить асфальт или другое твёрдое покрытие, чтобы дать доступ к природе людям с ограниченными возможностями.

— Если оглянуться на эти несколько лет — что в этой работе оказалось самым важным, а что — самым трудным?

— Самое трудное, наверное, — это принять, что быстрых решений в гармонизации с природой не существует. Каштан усыхает десятилетиями, и восстанавливать его придется десятилетиями. Поведение людей не меняется за один сезон. И когда ты видишь очередной выход медведя или слышишь возмущение гостя, которому закрыли тропу, — хочется немедленно что-то сделать. Но природа не терпит спешки. Она требует терпения, последовательности и, как ни странно, смирения. Мы не можем переделать экосистему по своему желанию. Мы можем только адаптироваться, и здесь надо не только действовать с умом, но и уметь ждать. Это не идеализм, это прагматизм. Мы не знаем, сколько времени это займет. Но знаем, что не имеем права останавливаться.