Китайская переговорная кухня

Одним из важнейших итогов дня стало подписание в Пекине юридически обязывающего меморандума о строительстве газопровода «Сила Сибири — 2» и транзитного газопровода через Монголию «Союз Восток» для поставок российского голубого топлива в Китай (подробнее в материале «Эксперта»).

Как рассказал журналистам председатель правления ПАО «Газпром» Алексей Миллер, договоренность рассчитана на 30 лет, проектная мощность составит до 50 млрд куб. м газа в год, а цена поставок по «Силе Сибири — 2» будет ниже, чем для Европы: «Это будет самым крупным, самым масштабным и самым капиталоемким проектом в газовой отрасли в мире».

Кроме того, он сообщил, что «Газпром» и Китайская национальная нефтегазовая корпорация (CNPC) заключили соглашение об увеличении поставок газа в Китай: по «Силе Сибири» — с 38 млрд до 44 млрд куб. м в год, по «Дальневосточному маршруту» — с 10 млрд до 12 млрд куб. м в год.

Договоренность «Газпрома» с CNPC стала одним из 22 двусторонних документов о сотрудничестве, подписанных делегациями России и Китая в рамках визита российского лидера в КНР.

Соглашения охватили космос, атомную энергетику, сельское хозяйство, здравоохранение, образование, работу СМИ, инновации, ветеринарно-санитарный контроль.

Подписаны меморандумы между профильными министерствами о сотрудничестве по цифровой трансформации здравоохранения, развитию сельского хозяйства на российском Дальнем Востоке; меморандум о стратегическом сотрудничестве «Росатома» и Агентства по атомной энергии КНР; договоры МГУ имени М.В. Ломоносова с Пекинским университетом о создании Российско-китайского Института фундаментальных исследований, а также МГТУ имени Н.Э. Баумана, НИУ ВШЭ и «Сбербанком» о сотрудничестве с китайскими вузами.

Антон Беспалов, программный директор международного клуба «Валдай»:

Визит Фицо в Китай полностью укладывается в его внешнеполитическую философию. Для словацкого лидера Россия, как и Китай, — одна из констант мировой политики. И это идет вразрез с курсом ведущих стран ЕС, которые в 2022 году безуспешно пытались Россию «отменить» на разных уровнях.

Участие Фицо в Параде Победы в Пекине — как единственного лидера страны-члена ЕС — это вызов официальному Брюсселю, который неодобрительно относится к росту китайского влияния в Европе, объявил Китай «системным соперником» и принял решение парад игнорировать. Конечно, у Фицо есть определенные риски внутри страны, где ему противостоит мощная оппозиция.

Позиция словацкого премьера такова, что экономическое сотрудничество с Россией и диалог с ней по вопросам безопасности жизненно необходимы для Европы. Он не раз говорил, что после окончания конфликта на Украине отношения между Европой и Россией будут постепенно восстанавливаться. Можно предположить, что страны, занявшие взвешенную позицию в этом широком противостоянии (а Словакия — одна из них), смогут, во-первых, получить определенные преференции, а, во-вторых, с выгодой для себя играть роль посредника в этом процессе. Невозможно утверждать, обсуждалось ли это в приватном разговоре двух лидеров, но совершенно очевидно, что Фицо волнует эта тема.

Словацкий премьер вслед за нашим лидером допустил присоединение Украины к ЕС. Однако их солидарная позиция никак не отразится на реальном прогрессе. Собственно, как уточнил сам Фицо, прежде Украина должна «удовлетворить все требования, связанные с присоединением к Евросоюзу», а на это потребуются годы и годы.

Очевидно, что в 2022 году статус страны-кандидата был дан Украине «на вырост»: это было вызвано политическими причинами — желанием ЕС «дать мощный сигнал» — и никак не коррелировало с ее реальным прогрессом в выполнении требований для вступления. Вообще, расширение ЕС давно потеряло экономический смысл и все больше приобретает черты идеологического проекта, когда новые страны-члены не приносят добавленной стоимости в сообщество. Украина в ее нынешнем состоянии, вступи она в ЕС, стала бы не просто бременем для стран-членов, а буквально камнем на шее. Словакия — по крайней мере при Фицо — не хочет вести самоубийственную для себя политику.

Глеб Макаревич, младший научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН:

Взаимодействие России с Пакистаном не вступает в противоречие с нашим партнерством с Индией. Москва равноудалена от Нью-Дели и Исламабада как противоборствующих сторон: у нас развиваются отношения с обеими сторонами по интересующим нас вопросам, при этом в их отношения друг с другом мы не вмешиваемся, как не вмешиваемся во внутренние дела других суверенных государств.

Да, отношения России с Индией гораздо глубже, развиты гораздо сильнее, чем с Пакистаном. В разговорах с пакистанцами мы всегда открыто подчеркиваем, что с индийцами у нас особо привилегированное стратегическое партнерство. Пакистану всегда предлагаем работать по направлениям, которые не ущемляют интересов Индии — и таких находится немало.

Такой подход является отражением духа ШОС, полноценными участниками которой и Пакистан, и Индия стали в 2017 г., несмотря на свое противоборство.

Случается, что индийские коллеги бывают раздосадованы российской нейтральностью. Например, в период обострения индо-пакистанских отношений в апреле — мае 2025 г. Россия осудила террористический акт в Кашмире, но не присоединилась к обвинениям в адрес Пакистана. Я как раз был в то время в Индии в командировке. Не могу сказать, что индийцы были обижены, но сквозило непонимание, почему у России нейтральная позиция. Впрочем, пройдет время, страсти улягутся, а конструктивное взаимодействие останется.

Кардинально разнится с нашим подходом та линия, которой придерживается администрация Дональда Трампа. При нем американо-индийские отношения переживают период обострения. Трамп подливает масла в огонь, использует развитие отношений с Пакистаном как инструмент давления на Индию, надеясь добиться совершенно неприемлемых для нее уступок (вроде открытия индийского рынка для американских компаний). Это большая ошибка, Трамп, похоже, просто не понимает, на кого напал. Во-первых, с Индией такое давление попросту не работает. Во-вторых, в Пакистане США большие перспективы не ждут.