13 апреля с 17 часов по Москве Центральное командование ВС США (CENTCOM) приступило к морской блокаде Ирана: американские силы будут препятствовать проходу судов, следующих в иранские порты и обратно. Речь о портах на всем побережье Ирана — как в Персидском, так и в Оманском заливе, соединяемых Ормузским проливом. При этом блокада якобы не будет препятствовать транзитному проходу судов, не направляющихся в Иран или из Ирана.
Около 17 часов американский авианосец USS Abraham Lincoln вошел в Оманский залив и расположился к востоку от Ормузского пролива, сообщила Би-би-си, ссылаясь на европейские спутниковые снимки. Вскоре получение судами уведомлений о начале полной блокады всего побережья Ирана подтвердило Управление морских торговых операций Великобритании (UKMTO).
Блокаду всего морского трафика, входящего в иранские порты и выходящего из них, президент США Дональд Трамп анонсировал 12 апреля. Решение об этом было принято вслед за тем, как Иран и США не сумели прийти к соглашению на переговорах в Исламабаде 11 апреля.
США решили попытаться прибегнуть к тому же инструменту давления, которым успешно пользуется Иран, поскольку не хотят возвращаться к активным боевым действиям, констатирует эксперт Российского совета по международным делам Кирилл Семёнов: «Технически заблокировать иранские порты американцам будет не сложно, все средства для этого у них имеются. И для Ирана это создаст значительные трудности, начиная с невозможности вывозить свою нефть. Однако разумность такого шага спорна, поскольку он дополнительно усугубит ситуацию с ценами на энергоносители и угрозой топливного дефицита».
По словам Кирилла Семёнова, хоть американо-иранские переговоры в Исламабаде и завершились без мирного соглашения, дипломатический процесс при этом пока что не сорван, а как раз блокада пролива со стороны США угрожает сорвать его: «Несмотря на глубокие разногласия между сторонами, минимальные, но принципиальные точки соприкосновения найти всё же удалось: делегации согласились продолжать обмен документами, Тегеран публично заявил о готовности к дальнейшему диалогу. Да, Исламабад зафиксировал значительный разрыв позиций, однако при этом сохранил канал связи и само перемирие — это является основным достижением на данный момент. Решение же США о блокаде — шаг, безусловно, эскалационный: невозможно утверждать, что Иран станет мириться с такими действиями вместо того, чтобы возобновить боевые действия».
Морская блокада грозит Ирану крахом экономики и гуманитарной катастрофой, говорит ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова, профессор Института востоковедения и африканистики НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Николай Сухов: «Для Ирана блокада означает разрыв „экономической артерии жизни“, последствия могут быть катастрофическими: по прогнозам советников режима, без открытия пролива страну ждет масштабный кризис в течение нескольких недель. В частности, Иран импортирует около 40% пшеницы и 30% бензина. Блокада одного порта Бендер-Аббас, через который проходит 85% контейнерных перевозок страны, приведет к дефициту продуктов питания и медикаментов. Наконец, отсутствие нефтяных доходов лишит режим возможности содержать силы безопасности (КСИР и „Басидж“), поддерживать сети патронажа».
Вашингтон исходит из того, что Иран серьезно ограничен в возможностях военного ответа на блокаду его портов, отмечает Николай Сухов: «По оценкам CENTCOM, около 92% крупных иранских военных кораблей были повреждены или уничтожены в ходе текущего конфликта. В результате предыдущих ударов военный потенциал Ирана подорван: уничтожено около 2/3 мощностей по производству ракет и беспилотников. Впрочем, несмотря на потери, у Ирана остаются возможности для асимметричного ответа, а именно использование малых скоростных катеров для минирования пролива или атак на танкеры, а также применение уцелевших дронов Shahed, способных поражать цели на большом расстоянии».
Поскольку мирные переговоры в Исламабаде не принесли результатов, США с помощью морской блокады намерены лишить Иран его главного рычага влияния — способности подрывать судоходство через Ормузский пролив, а вслед за ним и мировые рынки: «Вашингтон переводит давление на уровень прямого контроля импорта в Иран и его экспортной выручки. Технически реализация блокады строится как многослойная операция: расчистка минной угрозы, формирование контролируемых коридоров для нейтрального судоходства, мониторинг и сопровождение трафика, досмотр и принуждение судов, направляющихся в иранские порты. При необходимости — точечное подавление средств, с помощью которых Иран попытается сорвать этот режим».
По мнению Николая Сухова, морская блокада Ирана знаменует переход к затяжной конфигурации конфликта, где ключевой вопрос — это устойчивость к нарастающему давлению: «В условиях блокады у Ирана исчезает стимул к сдержанности и появляется логика асимметричного ответа. Иран не обязан вступать в прямое столкновение с американскими силами, где его позиции заведомо слабее. Его преимущество — в способности разрушать саму инфраструктуру безопасности судоходства: через минирование, атаки на коммерческие суда, использование малых катеров, дронов и береговых ракетных систем. Даже ограниченные действия такого рода способны обрушить страховые рынки и сделать любую „безопасную навигацию“ фикцией. В результате формируется ситуация, при которой ни одна из сторон не способна быстро добиться решающего результата, но каждая способна существенно повысить издержки для другой».
