Словари-назначенцы10

• Гелена Сает

Список этот – плод долгих трудов: постановление правительства, определяющее, что Минобрнауки «…утверждает на основании рекомендаций Межведомственной комиссии по русскому языку список грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации (по результатам экспертизы), а также правила русской орфографии и пунктуации», было подписано 23 ноября 2006 года.

Но сам приказ со списком за №195 Минобрнауки выпустило 8 июня 2009 года, а зарегистрировало в Минюсте только в начале августа. Итак, вот «грамматики, словари и справочники, содержащие нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации»:

1. Орфографический словарь русского языка. Букчина Б. З., Сазонова И. К., Чельцова Л. К. – М: АСТ-ПРЕСС, 2008.

2. Грамматический словарь русского языка: Словоизменение. Зализняк А. А. – М.: АСТ-ПРЕСС, 2008.

3. Словарь ударений русского языка. Резниченко И. Л. – М.: АСТ-ПРЕСС, 2008.

4. Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий. Телия В. Н. – М.: АСТ-ПРЕСС, 2008.

Список этот вызывает множество вопросов.

Почему он такой куцый? Где заявленные грамматики и справочники? Наличие слова «грамматический» в названии словаря Зализняка не делает его грамматикой, да и вообще трудно представить себе этот словарь в качестве общеупотребимой литературы – он скорее для специалистов. (Интересно, сотрудники Минобра в него заглядывали? И все поняли?) Где толковые словари, где справочники географических названий, словари иностранных слов? Что делать с пунктуацией – или запятую в «казнить нельзя помиловать» теперь можно не ставить, а читатель разберется по собственному усмотрению?

Так что те, кто в силу профессии «использует литературный язык в качестве государственного языка Российской Федерации», были озадачены. Ведь коль скоро во всех спорных ситуациях аргументировать свою позицию – а аргументировать ее придется и учителям, и преподавателям вузов, и работникам прессы, и чиновникам – можно будет только ссылками на четыре «списочных» словаря (выпущенных, как не преминули отметить многие наблюдатели, одним издательством), мнение всех прочих лингвистов автоматически становится «неофициальным», а значит – второсортным. Не говоря уже о том, что в нынешнем своем виде список представляет собой не более чем решение «для галочки», никакие спорные ситуации с его помощью разрешить не удастся – в этих словарях просто недостаточно необходимой информации.

Но самое большое удивление вызвал выбор словаря орфографического, и вот почему.

Последние двадцать лет изменения в нашей жизни шли невиданными темпами. Появилось множество новых реалий, понятий, предметов; начали бурно развиваться связи и контакты с внешним миром, и русский язык накрыла волна новых заимствований, потому что все это надо как-то называть, а нужных слов у нас для этого не было. Изменения коснулись и собственно русского языка – особенно всевозможных названий, сокращений; возникли даже новые грамматические тенденции.

Со всем этим надо было как-то разбираться. Сотрудники СМИ, первыми почувствовавшие на себе всю тяжесть этой проблемы, еще в 1990-е, составляли собственные, внутриредакционные своды правил и придерживались их. Многие из этих правил стали общими для большей части прессы, но разнобой в написании остался и до сих пор. Как правильно – «бренд» или «брэнд»? «оффшор» или «офшор»? «риелтор», «риэлтер», «риэлтор»? И вообще – какие новые слова уже прочно угнездились в языке и стали его частью, а какие уже уходят, найдя себе достойную замену или закрепившись в профессиональном жаргоне? Как писать названия огромного количества новых организаций, компаний, банков? Что делать с прописными-строчными? Единственной организацией, которая – пусть с опозданием, пусть иногда с неожиданными и спорными результатами – все эти годы пыталась разгрести свалившийся на нас ворох лингвистических проблем, был Институт русского языка РАН.

Академический орфографический словарь под редакцией профессора В. В. Лопатина претерпел уже несколько переизданий – со значительными изменениями; результаты работы «лопатинцев» имеют как сторонников, так и противников; поводов для критики они дают немало – хотя бы тем, что орфографические нормы не биржевые котировки, нельзя менять их так часто, как это происходило в последнее время. Но работа шла, каждое новое издание словаря становилось все более выдержанным и продуманным, шелуха отваливалась, и теперь, хотя вопросы и претензии остались, и немало, это фактически единственный словарь, наиболее полно отражающий состояние современного русского языка, им пользуются миллионы людей.

В словаре Букчиной, Сазоновой, Чельцовой – вполне качественном и профессиональном – подавляющего большинства всех новых слов нет. 100 тыс. слов против 180 тыс. – одно это уже говорит само за себя.

Ответы на все эти вопросы, конечно, стоило бы услышать от представителей Минобрнауки – ведь приказ подписан министром Фурсенко. Но оказалось, что в министерстве в рабочем режиме комментариев не дают, на письменный запрос ответ шлют уже неделю.

Кое-какую информацию удалось получить лишь неофициальным путем, от людей, имеющих непосредственное отношение к той самой Межведомственной комиссии по русскому языку.

Выяснилось, что состав списка обусловлен тем, что в конкурсе могли участвовать только словари, изданные в последние два года. В дальнейшем же он будет пополняться. Не исключено, что академический словарь в госсписок войдет (готовится его обновленное и дополненное издание), предполагается пополнить его и другими справочными изданиями.

Тот факт, что список не окончательный, конечно, радует. Но вопросы остаются. Четыре поименованных словаря – далеко не полный список достойной справочной литературы по русскому языку, изданной за последние два года. Когда именно будет пополнен список, насколько часто это будет происходить в дальнейшем? А может, имело смысл не торопиться и обнародовать сразу окончательный вариант, избежав таким образом всех промежуточных неприятностей? Ведь несоответствие официальному словарю – дело порой отнюдь не безобидное: достаточно вспомнить, что задания ЕГЭ составлялись на основе академического словаря, в школах используют именно его. Каким образом будет происходить донесение информации об «официальных» словарях до тех, кому эта информация необходима? Получат ли официальный статус, например, труды Д. Э. Розенталя – авторитетнейшие справочники по правописанию и пунктуации, которыми пользуются уже многие поколения людей?

Вопросов, как видим, возникает слишком уж много. А причина проста: совершенная невнятность государственной политики в области языка, непрозрачность деятельности организаций, принимающих соответствующие решения, полная изолированность от этой деятельности «профессиональных пользователей» языка – а кто как не редакторы, корректоры, учителя лучше всех знают наиболее острые языковые проблемы, сталкиваясь с ними каждый день?

Установление норм и регламентов в языке – задача давно назревшая: не будем забывать, что до сих пор единственным официальным документом в этой области являются «Правила русской орфографии и пунктуации» 1956 года. Но если мы действительно хотим навести порядок в нашем языковом хозяйстве, работа эта должна быть открытой, публичной, с четкими критериями, отбирать книги, которые на долгие годы станут эталоном для всех, надо весьма тщательно, не делая непродуманных шагов. Иначе мы так и будем сетовать на малограмотность наших соотечественников, а громкие лозунги о повышении статуса русского языка так и останутся лозунгами.

И верните нам Розенталя.

• В Москве назревает очередной конфликт родителей и чиновников от образования. В День защиты детей 1 июня в столице должен состояться митинг против объединения школ.
• Проблему дефицита квалифицированной рабочей силы государственная система образования не сможет решить без участия бизнеса. Насколько эффективно и оперативно будет снят этот вопрос, зависит от условий создания в обществе системы социальных лифтов
• О том, что будет со школой