Конец истории

Тамара Дондурей

Главный приз Берлинале-61 «Золотой медведь» получила иранская картина «Надир и Симин, развод» Асгара Хархади, хотя многие критики прочили эту награду «Туринской лошади» венгерского классика Белы Тарра. «Туринская лошадь» была удостоена Гран-при и приза ФИПРЕССИ, завоевав в рейтинге прессы первое место. Однако самого режиссера вполне благожелательное решение жюри оскорбило. Он молча покинул сцену на церемонии закрытия фестиваля.

Конец истории Синематография,Берлинский кинофестиваль,Кинобизнес

Кадр из фильма «Туринская лошадь»

Два года назад жюри Берлинале во главе с Тильдой Суинтон отметило Асгара Хархади лишь «Серебряным медведем» за лучшую режиссуру в фильме «Об Элли». А победителем конкурса стала магическая перуанская картина «Молоко скорби» Клаудии Льосы, утвердившая в Берлине триумф пластического мышления и диковинного латиноамериканского реализма. Подобного тонкого и бескомпромиссного выбора ожидали здесь от нынешнего председателя жюри актрисы Изабеллы Росселлини и любимца киноманов режиссера Гая Мэддина, вошедшего в состав основного жюри. Вне зависимости от наград и интриг уже сейчас можно сказать, что «Туринская лошадь» станет одним из самых важных фильмов этого года, выйдет за рамки конкурсного гетто и займет место в истории актуального европейского кино. К тому же перед премьерой Бела Тарр объявил о завершении своей кинокарьеры.

Фильм о предвестии апокалипсиса, снятый в скупой черно-белой стилистике, потребовал от режиссера (как и от зрителей) максимальной концентрации, вовлечения в тягучий ритм существования героев на границе между жизнью и предощущением смерти. Эпический масштаб и глубина повествования достигаются режиссером самыми минимальными средствами. Сценарий венгерского писателя Ласло Краснохоркаи, сверстника и давнего соавтора Тарра, фактически лишен диалогов. В прологе картины, представленном титрами на черном фоне экрана, рассказывается случай из биографии Фридриха Ницше. В Турине философ стал свидетелем сцены избиения кучером лошади, после которой впал в безумие и замолчал на долгие одиннадцать лет. Тарр исследует природу зыбкости человеческого сознания, субъективность причинно-следственных связей, из которых ткется повседневная ткань бытия. Главными героями медитативной драмы становятся тот самый кучер и его дочь, застигнутые бурей на изолированной от цивилизации ферме.

Сельские будни этой странноватой семьи состоят из череды ритуалов, рефрена одинаковых мизансцен. Кучер, сопротивляясь колючему ветру, гонит запряженную лошадь домой. Дочь идет к колодцу набрать воду для ужина, состоящего из одной картофелины, которую герои, обжигаясь, едят руками. После жалкой трапезы отец садится у окна, всматривается в пейзаж, словно навеки застывший между явью и навязчивым сном. Постепенно в колодце пересыхает вода. Отец и дочь вынуждены уехать, но и на новом месте их время неуклонно движется вспять.

Метафорический рассказ постепенно слагается в притчу-инверсию сотворения мира. Действие фильма разворачивается на протяжении шести дней одной недели. От присутствия в кадре жизни до медленного ее угасания, распада, забвения. Возврата к исходной точке (началу начал) – первоэлементу истории – кажется, еще до зарождения нарратива. Ветхозаветный подтекст сюжета лишен в «Туринской лошади» откровенной дидактики, он реконструируется из полунамеков. Фильм построен на системе внутренних рифм, плотной художественной материи минималистских жанровых зарисовок. Черный фон пролога – эпиграфа ленты – зеркально отражен в ее эпилоге.

Чрезмерная длина и метафизическая образность фильмов Тарра часто отпугивала зрителей. «Туринская лошадь» длится почти 150 минут и при этом состоит всего лишь из тридцати монтажных склеек. В России режиссер долгое время был известен лишь киноманам, хотя его картины участвовали в программах Берлинского («Сатанинское танго», 1994) и Каннского («Человек из Лондона», 2007) фестивалей. Некоторое время назад у нас поговаривали о ретроспективе Белы Тарра, однако все эти проекты так и не случились. Хочется верить, что Гран-при Берлинале все-таки привлечет внимание к последнему фильму изысканного венгра – реквиему по собственному творчеству и судьбе человечества.

Статьи на тему: «Синематография»