Плюсы и минусы ВТО14

— Ваш вопрос кажется мне немного надуманным. Среди крупных производителей машиностроительной продукции двойного назначения кроме упомянутого вами КамАЗа я могу назвать только Уралвагонзавод. Как мне представляется, доля оборонного заказа в его продукции преобладает уже сейчас. Поэтому никакого негативного влияния от вступления в ВТО он не почувствует. Ну и, наконец, экспорт металлических болванок — это не больше чем ваша фантазия. Наши металлурги экспортируют горячий и холоднокатаный лист, трансформаторные стали и другую продукцию. Чисто теоретически экспорт этой продукции может вырасти. Однако антидемпинговые пошлины и квоты на экспорт этой продукции не обнулятся с вступлением в ВТО автоматически. Этого придется добиваться путем переговоров и судебных разбирательств в рамках процедуры ВТО.

— Уважаемый Валерий, вопрос финансовой грамотности населения, конечно, интересный. Но я бы отнесся к нему в менее популистском ключе. Почему-то у нас финансовая грамотность населения связывается исключительно с умением домохозяйки выбрать правильный вид вклада в банк или попытаться удачно сыграть на курсе рубля. С точки зрения такой бытовой финансовой грамотности от вступления в ВТО нам будет ни тепло ни холодно. Однако членство в этой организации будет стимулировать финансовую грамотность совсем другого рода. Возникнет колоссальный спрос на корпоративных юристов, специалистов по хозяйственному праву, в том числе международному. Потому что спорные вопросы в международной торговле и доступе на рынок все больше будут решаться в рамках ВТО не с помощью выходок господина Онищенко, а цивилизованным состязанием профессиональных юристов.

— В российском экспорте сегодня доминируют углеводороды, биржевые металлы и вооружение. Все эти позиции не подпадают под регулирование ВТО. По имеющимся оценкам, потенциально могут почувствовать влияние членства в ВТО экспортеры, на которых суммарно приходится не более 10 процентов российского экспорта. Речь идет о продукции черной металлургии, химии, удобрений и ряда других позиций. Однако автоматического роста экспорта по этим позициям ожидать не следует, так как часть национальных рынков регулируется внутренними правила торговли, и их несоответствие правилам ВТО придется доказывать в судах. В то же время опрошенные нами представители высокотехнологичных отраслей настроены крайне оптимистично. Больше всего воодушевляет их то, что после вступления в ВТО резко снизится объем ввозных пошлин на электронные компоненты, на элементную базу для компьютеров и на целый рад позиций технологического оборудования. Это позволит заметно снизить себестоимость их конечной продукции, которая поставляется в том числе на экспорт. В ближайшем номере «Эксперта» вы прочтете интервью с главой компании «Т-Платформы», которая производит суперкомпьютеры, и он считает, что членство в ВТО заметно усилит конкурентные позиции этой компании на мировом рынке.

— О мерах поддержки сельского хозяйства мы уже говорили. Не нужно забывать, что и после вступления в ВТО в нашем распоряжении остается целый ряд мер нетарифной защиты рынка, в частности, что касается ввоза продовольственных товаров, есть такая вещь, как фитосанитарный контроль. После вступления в ВТО его стандартные процедуры в значительной степени будут унифицированы с теми, которые приняты в этой организации, и тем не менее каждая страна — член ВТО оставляет за собой право отходить от этих стандартизованных норм в случае, если мы обоснуем необходимость изъятий их этих общих правил, например, соображениями продовольственной безопасности, Так, санитарные нормы по молочной продукции, действующие сейчас в России, гораздо более строгие по сравнению с правилами, действующими в ЕС, поэтому надо постараться защитить их и после вступления в ВТО. Тогда потребители могут быть уверены, что в пакете с надписью «молоко» не будет антибиотиков и пальмового масла. Еще один системный фактор защиты внутреннего рынка, который нам удалось отстоять в ходе переговоров о вступлении в ВТО, — это отказ от немедленного выравнивания цен на газ для внутренних и внешних потребителей. Условие о выравнивании таких цен энергично продавливалось нашими визави по переговорам начиная с 2005 года, и, если бы мы пошли на эти условия, целый ряд отраслей обрабатывающий промышленности и переработки быстро утеряли бы конкурентоспособность на внешних и внутренних рынках. Сейчас же регулирование внутренних цен на газ продолжает оставаться вопросом нашей суверенной компетенции.

— Во-первых, было бы неверно говорить, что российский страховой рынок сейчас закрыт для иностранцев. Суммарная квота присутствия иностранных страховых компаний в капитале российского страхового сектора сегодня составляет порядка четверти, и целый ряд крупнейших иностранных, прежде всего европейских, страховых компаний уже активно работают на нашем рынке. Опрошенные нами представители отрасли не ожидают какого-то бурного наплыва новых иностранных страховых компаний на российский рынок. Возможен лишь приход игроков второго эшелона. Вопрос допуска прямых филиалов иностранных компаний на российский рынок действительно важен. Дело в том, что пока не разработан режим их открытия, присутствия и регулирования в России. Каким пруденциальным нормам они должны соответствовать? Заявительным или разрешительным будет порядок их открытия? В какие инструменты — российские или иностранные — смогут они размещать свои резервы? Все эти вопросы надо будет тщательно урегулировать. Именно для этого наши переговорщики выторговали такой значительный — девятилетний — переходный период, в течение которого работа прямых филиалов будет запрещена. В случае, если деятельность филиалов будет разумно урегулирована, никакой катастрофы после их открытия не случится, а российские потребители страховых услуг получат вряд ли более дешевые, но уж точно более разнообразные страховые продукты.

— Действительно, существует определенная коллизия между нашими обязательствами и договоренностями в рамках Таможенного союза и обязательствами, которые мы на себя возложим, будучи членами ВТО. В принципе, договоренности об уровне тарифов в рамках ВТО имеют определенный приоритет по отношению к единому таможенному тарифу, действующему сегодня внутри Таможенного союза. И, по идее, они должны быть приведены в соответствие с достигнутыми нами договоренностями в рамках ВТО. Однако нужно учитывать, что, во-первых, единый таможенных тариф в рамках Таможенного союза до сих пор содержит несколько десятков изъятий, по которым продолжают действовать национальные тарифы. Во-вторых, Казахстан также находится на финишной прямой в своих переговорах о вступлении в ВТО. Возможно, есть смысл дождаться его вступления в ВТО и уже затем пытаться договориться о некотором гармонизированном таможенном тарифе, не противоречащим договоренностям внутри ВТО.

Что касается Белоруссии, то как быть с ней, я, право, не знаю. Когда национальная валюта страны падает в течение года в пять раз, защититься от наплыва дешевого белорусского продовольствия ни в рамках Таможенного союза, ни в рамках ВТО абсолютно невозможно. Если только не подключать фантазию господина Онищенко. Пример Белоруссии, кстати говоря, убедительно показывает, что курсовая политика является гораздо более эффективным способом защиты внутреннего рынка и экспортной экспансии, чем любые тарифные меры.

— С одной стороны, 18-летний срок переговоров кажется чем-то фантастическим. С другой стороны, если трезво посмотреть, что представляла собой и российская экономика, и государственная машина нашей страны в 90-е годы, то кажется странным, что мы вообще еще продолжали какие-то переговоры. После дефолта 1998 года прошло не менее четырех лет, пока с нами стали хоть как-то серьезно разговаривать представители международных финансовых кругов. Только в 2004 году Россия присоединилась к 8-й статье устава МВФ, что означало переход к полной конвертируемости нашей национальной валюты. Весной 2005 года мы наконец-то получили международные рейтинги инвестиционного уровня. И только в первой половине 2000-х годов был вчерне достроен комплекс базового хозяйственного законодательства, в частности был разработан и принят Налоговый кодекс, отсутствие которого, безусловно, сильно затрудняло наше продвижение в переговорах о вступлении в ВТО. Фактически критическая масса договоренностей была достигнута в 2005–2007 годах, и, рассуждая теоретически, мы могли вступить в эту организацию на четыре-пять лет раньше. На мой взгляд, эта задержка связана с чисто конъюнктурными обстоятельствами. Сначала помешал мировой кризис, потому что именно в 2007–2008 годах и Европа, и Америка начали вползать вначале в финансовый, а потом и в общеэкономический кризис. и им, по большому счету, стало уже не до переговоров. Как говорится, когда говорят пушки, музы молчат. Дальнейшая задержка была связана с тем, что в 2009 году, после неожиданной инициативы президента Казахстана Назарбаева, которую поддержал Путин, резко активизировался процесс создания таможенного союза России, Казахстана и Белоруссии. Активизировался настолько, что мы выступили с неслыханной в истории ВТО инициативой вступать в эту организацию втроем, в качестве единой таможенной территории. Понадобился примерно год, чтобы наши контрагенты по переговорам сумели убедить нас в тупиковости этого сценария и необходимости возврата к двустороннему формату переговоров. Что же касается того, кто в правительстве «продавил» ВТО, то явным и неизменным сторонником вступления в организацию был президент Медведев, в то время как премьер Путин, не подвергая публично сомнениям вступление в организацию, тем не менее позволял себе целый ряд резких заявлений, которые только усиливали нашу переговорную позицию.