- «Expert Online» /
- 28 дек 2011, 10:28
Хлопоты под башней Эйфеля7
Случается один раз в году, что изысканные дамы, обитательницы самого что ни на есть XVI Парижа, встают за прилавки. Некоторые даже повязывают переднички, с рачением принимаясь резать рыбную кулебяку и разливать домашний яблочный сок.
Мне тоже нравится хлопотать вокруг кулебяки, но мое место не в буфете, а в соседнем зале – за столиком с собственными книгами. Но суть дела от этого не меняется. Подписывать книги – не привыкать стать, однако раз в год я не только подписываю, но и продаю их. И складываю полученные деньги в нарочно выданную мне для того красивую жестянку из-под шоколада.
Благотворительный Рождественский базар. Какой аромат XIX столетия в этих словах! С легкой поправкой на эмигрантскую специфику века недоброго: благотворительный русский Рождественский базар в Париже.
На самом деле, конечно, ярмарок этих, устраиваемых обыкновенно монастырями либо религиозными организациями, не одна и не две. Предпраздничная русская парижская жизнь бурлит повсеместно. Просто мне, в силу естественного профессионального эгоцентризма, самым главным кажется тот «Марше Ноэль», что уже несколько лет не обходится без моей особы.
Парижские дамы-патронессы по определению элегантны. Залы еще день назад невзрачного культурного центра близ Эйфелевой башни нарядно разубраны гирляндами и игрушками, сияют и сверкают. Сама башня, вся в огнях, глядит в окна праздничной елкой-переростком. И как же весело раз в год нарочно нарушать от рождения заданное социальное табу – торговать, стоять по непривычную для себя сторону прилавка.
– Эта книга стоит семь евро. Но нарочно для вас я могу уступить ее за восемь.
В жестянке постукивают монетки, шуршат купюры и чеки. В минуты отсутствия читателей мой магнит – прилавок с антиквариатом. Но и здесь есть о чем поторговаться.
– О, нет! За три евро я ни в коем случае этот наперсток не куплю. Вот за четыре я бы еще подумала… А если за пять – возьму без колебаний.
Мне уступают, пока я не выложила шести. Наперсток мой.
Игра в торговлю – как это напоминает детство, пластмассовые овощи, картонные алтыны и гривенники.
Приветственные охи и ахи, поцелуи, объятия… В буфете едят пирожки с грибами и постный борщ, запасаются на вынос солеными огурцами с монастырского огорода…
Словно бы нет вдали никакой бурлящей Москвы, и забыть о политике так блаженно и легко…
Впрочем, совсем поблаженствовать не удается и здесь.
– Да уж, слежу я за вашими радиопередачами... – передо мною воздвигается похожая на мопса ложно-черноволосая дама с раскосым разрезом глаз и маленьким плоским носиком. Сходство с мопсом усугубляет черно-бурое боа на плечах – вылитый собачий хвост. – Делаю выводы. Есть у меня соображения о том, на кого вы работаете…
– Сударыня, сделайте любезность, поделитесь своими соображениями! Без вас мне никак не обойтись, столь разноречивые предположения на сей счет доводится слышать. Ну не могу же я «работать» разом на всех? Хоть одну из злобных сил, я чаю, мы можем назвать в первую очередь?
Увы мне, хвост-боа сердито подпрыгивает, дама гордо удаляется, так и не внеся ясности в мою судьбу. Но даже не успевает испортить настроения. Настроению же и без того недолго быть хорошим – только на эти два шумных и ярких дня.
Быть может, это всего лишь чрезмерное чистоплюйство, быть может… И легче легкого понять тех, кто сейчас пытается хоть что-то предпринять, вопреки всем гримасам безумия. Но каждый делает свой выбор. И если одни самолеты спешно поставляют из Парижа в Москву хмельных без вина авторов детективных романов (впрочем, смею уверить, на Секване эдакой убыли никто не заметил), другие в это же время уносят меня из Москвы в Париж, в теплую суету благотворительных базаров. Не хочу и не могу стоять рядом с ними, и мне смутно, когда им хорошо: тусовщикам, теледивам и прочим невыносимым персонажам ельцинской эпохи.
Мне скажут дело не в них, они – пена, грязная пена событий. Но отчего ее так много, этой пены?
Кто довел до того, что все вспенилось, кто изо дня в день, из года в год не слушал ни единой разумной речи? Сколько – не речей даже, криков отчаянья, звучало отовсюду? И ведь кричавшие, заклинавшие, умолявшие – люди отнюдь не последние, отнюдь не детективного пошиба. И кто, наконец, даже сейчас тупо являет какой-то уж вовсе неприличный пример неадекватности и упрямства? К чему теперь искать у собственной тупости оранжевую изнанку?
Деструктивные процессы шли быстрее, чем формирование настоящей платформы для настоящей национальной консолидации. В результате мы имеем то, что имеем.
Полно, что толку морочить себе голову. Даже стены башни из слоновой кости сегодня прозрачны, как обещанная избирательная мартовская урна. Два добрых дня – вот и все, никуда сегодня не деться от происходящего в скорбном Отечестве.
Еще раз расцеловаться (не перепутать – с русскими троекратно, с французами – только дважды), еще раз обменяться событиями, случившимися после прошлой ярмарки, купить еще одну антикварную пуговицу, подписать еще несколько книг… Торжественно вернуть жестянку, такую потяжелевшую. Недели лесной тишины и дыхания зимнего моря пролетят так же быстро, как парижские праздники.
Что-то станется со всеми нами до следующего Ноэля? Будем уповать на Бога. Ну и еще немножко на русский «авось».
Париж-Провемон
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Ту Дубовский. Ну никак нельзя 15 миллионов человек, сидящих в одном месте, накормить парным мясом или настоящим творожком. Да блин - даже страшно подумать, насколько ручной работы творог с фермы далеко отстоит от того, что мы покупаем в магазинах. Но я всё же тут фаталист. не наделает никакая фермерша на всю москву творога
Вы меня даже расстрогали упоминанием парного мяса и крестьянского творога, которые в советские времена можно было купить свободно на рынке примерно всего лишь в 2 раза дороже, чем в магазине. Творог был фантастического качества, да и мясо тоже. Сегодня под видом говядины из Аргентины приходится есть буйволятину из Австралии. Практически губят все продукты, когда их спрынцуют водой для веса и красят. Здесь, правда, есть и положительный эффект. Пищевые НИИ в отличие от НИИ в других отраслях не погибли и процветают, соревнуясь в рецептах имитации пищи. Но каково потребителям, особенно, молодежи, которая ест эту фальсифицированную пищу с младенческих лет и страдает от всевозможных аллергий. Интересно, что продукты портят не только отечественные, но и иностранные фирмы. Например, иностранцы купили Лебедянскую фабрику по изготовлению соков и продают томатный сок с кишечной палочкой. Нет контроля. Единственное, что можно купить в Москве неиспорченного, это квашенная капуста у избранных крестьянок.
Ту Дубовский. Ну никак нельзя 15 миллионов человек, сидящих в одном месте, накормить парным мясом или настоящим творожком. Да блин - даже страшно подумать, насколько ручной работы творог с фермы далеко отстоит от того, что мы покупаем в магазинах. Но я всё же тут фаталист. не наделает никакая фермерша на всю москву творога
Вы меня даже расстрогали упоминанием парного мяса и крестьянского творога, которые в советские времена можно было купить свободно на рынке примерно всего лишь в 2 раза дороже, чем в магазине. Творог был фантастического качества, да и мясо тоже. Сегодня под видом говядины из Аргентины приходится есть буйволятину из Австралии. Практически губят все продукты, когда их спрынцуют водой для веса и красят. Здесь, правда, есть и положительный эффект. Пищевые НИИ в отличие от НИИ в других отраслях не погибли и процветают, соревнуясь в рецептах имитации пищи. Но каково потребителям, особенно, молодежи, которая ест эту фальсифицированную пищу с младенческих лет и страдает от всевозможных аллергий. Интересно, что продукты портят не только отечественные, но и иностранные фирмы. Например, иностранцы купили Лебедянскую фабрику по изготовлению соков и продают томатный сок с кишечной палочкой. Нет контроля. Единственное, что можно купить в Москве неиспорченного, это квашенная капуста у избранных крестьянок.
Ту Дубовский. Я вот знаете еще что думаю (в целом не споря с вашим комментом)… Вы пишете о временах даже не 20-ти, а скорее 30-ти, а то и 40-летней давности (ибо 30 лет назад, как я помню, хтя и был неразумным мелким карапузом, поход в магазины представлял собой в моем родном городе нудное копание в куче разноцветных талонов на масло, сахар, спички, колбасу, соль и прочее). А 40 лет назад в москве проживало ну примерно менее трех процентов населения страны. А ныне - более 10-ти. Знаете - я вот тоже страдаю от этих продуктов, по мере возможности постарался пересесть с поставок из магазинов на поставки с ферм… И не вижу выхода. Ну никак нельзя 15 миллионов человек, сидящих в одном месте, накормить парным мясом или настоящим творожком. Да блин - даже страшно подумать, насколько ручной работы творог с фермы далеко отстоит от того, что мы покупаем в магазинах. Но я всё же тут фаталист. не наделает никакая фермерша на всю москву творога… Увы. Ну и то, что пишет Пелагейченко о совестком продуктовом рынке мне гораздо ближе :)) так и было :) Хочешь конфет - они в столе заказов с мешком гороха в нагрузку. Хочешь колбасы - очередь надо занять ну хотя бы за час до открытия магазина. Хочешь в туалет - вот пачка старых газет, вот ножницы…
Поскольку текст почтенной Елены Петровны полукулинарный, не грех откликнуться информацией о московской кулинарии. Не говорю о ресторанах, говорю об общепите. По сравнению с советским нынешний общепит ужасен, прежде всего, он не поддерживает качество на стандартном уровне. Начинают хорошо, а потом опускаются до плинтуса. В обыкновенный пирожок кладут капусты с яйцом в 3 раза меньше нормы. Под видом тамбовской ветчины идет безвкусная тамбовская Дымова. Невозможно купить качественный продукт именно в дорогих магазинах, где он всегда залежалый, пока его с перекленными наклейками не переправят в “копейки” и “пятерочки”. Приходится объехать полМосквы и шептаться с продавцами, чтобы найти хотя бы Earl Grey. Огромное количество новых фирм, которые выпускают гнусные “самоделки”, особенно вина. Казалось бы за 20 лет потребительский рынок должен бы стабилизироваться, если не по ценам, то по стандартам качества. Ничего подобного, этот рынок так же ужасен и рискован для здоровья, как в 1992, когда несчастные пенсионерки выстраивались в бесконечную шеренгу по всей Тверской с гнусным товаром в руках, а Гайдар разглагольствовал о реформах. Спрашиваю сам себя - неужели в советское время за высокое качество продуктов мы были обязаны ОБХСС?
Простому советскому инженеру и начному работнику даже не было известно о существовании Эл Грэя. В лучшем случае Цейлонский с московской чаеразвесочной фабрики. Но по большей части - грузинский, с черенками.
Тамбовской ветчины не было, было мясо. Перемороженное. С довоенных запасов.
Сравните наши с вами фотомордочки, Сергей, чувствуете как порозовели наши щечки на продуктах с ужасного - по вашим словам, - рынка. И у меня тоже. А если взять фото середины 80-х - кожа да кости, да серый цвет лица от макарон по-флотски.
Автоматический цензор не пропускает слово “ш е п т а т ь с я” (от шепот).
moderated by Модератор at: 28 декабря 2011К сожалению, автоматика не идеальна
Поскольку текст почтенной Елены Петровны полукулинарный, не грех откликнуться информацией о московской кулинарии. Не говорю о ресторанах, говорю об общепите. По сравнению с советским нынешний общепит ужасен, прежде всего, он не поддерживает качество на стандартном уровне. Начинают хорошо, а потом опускаются до плинтуса. В обыкновенный пирожок кладут капусты с яйцом в 3 раза меньше нормы. Под видом тамбовской ветчины идет безвкусная тамбовская Дымова. Невозможно купить качественный продукт именно в дорогих магазинах, где он всегда залежалый, пока его с перекленными наклейками не переправят в “копейки” и “пятерочки”. Приходится объехать полМосквы и шептаться с продавцами, чтобы найти хотя бы Earl Grey. Огромное количество новых фирм, которые выпускают гнусные “самоделки”, особенно вина. Казалось бы за 20 лет потребительский рынок должен бы стабилизироваться, если не по ценам, то по стандартам качества. Ничего подобного, этот рынок так же ужасен и рискован для здоровья, как в 1992, когда несчастные пенсионерки выстраивались в бесконечную шеренгу по всей Тверской с гнусным товаром в руках, а Гайдар разглагольствовал о реформах. Спрашиваю сам себя - неужели в советское время за высокое качество продуктов мы были обязаны ОБХСС?
Авторша скромно и без лишнего пафоса отчиталась перед нами о своих рождественских хлопотах и заботах жителя XVI arrondissement de Paris. При этом не забыв помянуть свысока безымянных представителей русской тусовки. Я ее очень понимаю: только высоко духовное создание занимающееся благотворительностью в Рождество может оценить всю ту пену, что бурлит вокруг нее никак не марая собой все то высокое, что присутствует в душе пишущей о происходящем даме.
Просто потрясающая способность: будучи одним миром мазаным с теми, кто находится рядом, чуЙствовать свою избранность и незапятнанность.
Но отчего ее так много, этой пены?
Но отчего ее так много, этой пены?
Но, может, это от того, что мы слишком требовательны к окружающим? Или дело в самих баррикадах?
Смешаться с пеной, в новогодних бокалах!