Москва, 02.07.2016


Стиглиц: политика ФРС привела к непомерному обогащению финансового сектора

«Expert Online» 11 feb 2016

Что сдерживает мировую экономику? На этот вопрос попытались ответить в лондонском Guardian нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц и известный экономист из Бангладеш Хамид Рашид. Они считают, что количественное смягчение и низкие процентные ставки создали чрезмерное богатство в финансовом секторе и спровоцировали появление всевозможных пузырей, но почти ничего не сделали полезного для реальной экономики. Правила, по которым живет и работает рынок, необходимо менять.

Через семь лет после глобального финансового кризиса, начавшегося в 2008 году, мировая экономика продолжала спотыкаться в 2015 году. Согласно исследованию ООН «Ситуация в мировой экономике и ее перспективы на 2016 год» средние темпы роста экономик развитых стран с начала кризиса снизились более чем на 54%. В развитых странах не имеют работы примерно 44 млн человек, что на 12 млн больше, чем в 2007 году. Инфляция, с другой стороны, достигла самого низкого уровня после кризиса.

Еще больше тревожит то, что темпы роста развитых экономик стали еще и более волатильными. Это удивительно, потому что в развитых экономиках движение капиталов полностью свободно. Казалось бы, они должны получать выгоду от свободного передвижения капиталов и международного разделения рисков и вследствие этого испытывать минимальную макроэкономическую волатильность. Кроме этого, платежи по соцобеспечению, включая пособия по безработице, должны помочь домохозяйствам стабилизировать их потребление.

Но основная политика после кризиса, проводимая центробанками, - политика количественного смягчения (QE) слабо стимулировала потребление домохозяйств, инвестиции и рост экономики. Все оказалось с точностью наоборот – QE только ухудшила положение.

В США, к примеру, QE не стимулировало потребление и инвестиции частично потому что большая часть дополнительной ликвидности возвращалась в сундуки центробанков в виде избыточных резервов.

Закон о смягчении регулирования финансовых услуг (2006) фактически перевернул основной смысл политики QE.

Когда же финансовый сектор оказался на грани краха, был принят закон о чрезвычайной экономической стабилизации (2008), который перенес дату начала выплат процентов по банковским резервам на три года раньше. В итоге избыточные резервы банков в ФРС резко увеличились – со среднего уровня $200 млрд в 2000-2008 гг. до $1,6 трлн в 2009-2015 гг. Банки предпочли держать деньги в ФРС, а не кредитовать реальную экономику, заработав без всяких рисков в течение последних пяти лет почти $30 млрд.

Это фактическая (и скрытая) субсидия ФРС финансовому сектору. А благодаря прошлогоднему повышению ФРС процентных ставок ее размер увеличится в 2016 году на $13 млрд.

Неверные стимулы – это лишь одна из причин того, что многочисленные ожидавшиеся выгоды от низких процентных ставок так и не были реализованы. По идее близкие к нулю процентные ставки должны были стимулировать власти развитых стран больше занимать для инвестиций в инфраструктуру, образование и социальный сектор. Это могло расширить совокупный спрос и смягчить изменения в динамике потребления.

Но этого не произошло. Согласно докладу ООН, частные инвестиции в странах развитого мира не росли ожидаемыми темпами. В 17 из 20 крупнейших развитых стран темпы роста инвестиций в период после 2008 г. оставались ниже, чем в докризисные годы, а в пяти странах произошло снижение инвестиций.

Те институты, которые должны были заниматься капитальными инвестициями, стали заниматься сов сем другим. Многие нефинансовые корпорации заняли деньги, пользуясь выгодами низких процентных ставок. Однако, вместо того чтобы инвестировать, они потратили полученные деньги на выкуп собственных акций или покупку других финансовых активов. Таким образом политика количественного смягчения привела к росту закредитованности и увеличению капитализации рынка и прибыльности финансового сектора. Для реальной экономики это не имело никакого смысла. В условиях низких ставок банкам предоставили свободу выбора и они выбрали безрисковую прибыль или даже финансовые спекуляции, а не инвестиции в реальный сектор и кредитование.

В то же время, когда Всемирный банк (ВБ) или Международный валютный фонд (МВФ) предоставляют недорогой кредит развивающимся странам, они четко указывают, что с этими деньгами можно делать. Для достижения заявленных целей политика количественного смягчения должна была сопровождаться не только мерами по восстановлению каналов кредитования бизнеса (особенно среднего и малого), но также определением конкретных целевых показателей кредитования для банков. ФРС следовало ввести наказание за избыточные резервы.

Эта политика принесла мало пользы развитым странам, но она дорого обошлись развивающимся странам. Непреднамеренным (хотя и предсказуемым) последствием монетарного смягчения стал резкий рост трансграничного движения капиталов. Общий приток капитала в развивающиеся страны увеличился с примерно $20 млрд в 2008 г. до более $600 млрд в 2010 г.

В тот период многие развивающиеся страны с трудом справлялись с внезапным и масштабным притоком капитала. Лишь малая часть этих средств направлялась в долгосрочные инвестиционные проекты. В посткризисный период рост инвестиций в развивающихся странах значительно замедлился. А в этом году развивающиеся страны, впервые с 2006 г., зафиксируют чистый отток капитала в размере $615 млрд.

Море ликвидности в непропорциональных размерах пошло на создание финансовых накоплений и надувание пузырей на рынках активов, а не на укрепление реальной экономики. И хотя по всему миру фондовые рынки резко упали, капитализация, измеряемая как доля мирового ВВП, остается высокой. Новый финансовый кризис может повториться.

Необходимо перейти к другой политике, дающей надежду на восстановление устойчивого и инклюзивного экономического роста, уверен Стиглиц. Следует изменить правила рыночной экономики, чтобы гарантировать большее равенство и долгосрочное планирование и взять под контроль финансовые рынки с помощью эффективного регулирования и стимулирования.

Требуется также увеличить государственные инвестиции в инфраструктуру, образование и технологии. Их следует финансировать (по крайней мере, частично) за счет введения экологических налогов, в том числе углеродных налогов, налогов на монополии. Эти виды ренты стали слишком распространенными в рыночной экономике и ведут к росту неравенства и экономической стагнации, резюмирует Стиглиц.


Журнал «Эксперт» подписка

Оформите подписку на закрытые материалы журнала «Эксперт» и читайте их в полном объеме на сайте





    Реклама
    Читать все комментарии
    AdRiver

    «Карта управленческого образования России»

    Предлагаем Вам принять участие в проекте и заполнить электронную анкету




    Реклама



    Читайте так же

    Эксперт Онлайн, последние новости и аналитика

    Диверсификация АПК выполнима

    Аграрии юга России, стремясь к повышению рентабельности и снижению рисков, диверсифицируют свой бизнес за счёт освоения нишевых продуктов


    Денис Абрамов/ТАСС

    Инвестиции

    Япония готова инвестировать в аграрные проекты РФ

    Япония готова участвовать в реализации аграрных проектов на базе ТОР в Хабаровском и Приморском крае. Основным инвестором ТОР «Хабаровск» выступает японская компания JGC. Она же провела переговоры о возможности создания тепличного хозяйства в Приморье.

    DPA/TASS

    Мир

    Неудобный для ЕС и Германии президент

    Следующие шесть месяцев политическое сердце Европы будет биться в Словакии и жизнь ЕС станет гораздо интереснее и энергичнее, чем когда президентом были Нидерланды. Скучать, скорее всего, не придется. И не только из-за брексита. Словакия является, если можно так выразиться, неудобным президентом для Германии