Белая экспедиция

Культура
«Эксперт» №45 (257) 27 ноября 2000

В галерее Марата Гельмана открылась выставка современного художника Павла Пепперштейна, в последнее время прославившегося и на литературном поприще (благодаря постмодернистскому роману с вычурным названием "Мифогенная любовь каст", написанному в соавторстве с Сергеем Ануфриевым). От выставки "Экспедиция" зрители были вправе ожидать чего-то задорного, бредового и замороченного, как и сама эта книга. Каково же было их удивление, когда они попали практически в белое, пустое пространство. От идеальной стерильности помещение спасали какие-то странные разводы на стенах, которые при ближайшем рассмотрении превращались в виртуозные рисунки черной тушью по беленым стенам и ватмановским листам, изображавшим рощицы, гряду холмов, облака, озерцо.

У посетителей выставки сразу возникал резонный вопрос: а где же, собственно говоря, пресловутые экспедиции, направленные художественным порывом автора на юг и север? Художник вежливо отмалчивался. Вопрос оставался открытым до тех пор, пока, наконец, пытливый зритель не догадывался рассмотреть графику Пепперштейна повнимательнее. И тогда его взору открывались мельчайшие, едва различимые на фоне гор и долин фигурки путешественников. Ландшафты сразу же обретали совершенно циклопические масштабы, стены исчезали.

Павел Пепперштейн стал известен в начале девяностых годов, когда он вместе с Сергеем Ануфриевым основал художественную группу "Медицинская герменевтика". Это была своеобразная "бюрократическая" комиссия, принимавшая у арт-мира "экзамены" и ставившая ему оценки, которые потом держались в строжайшей тайне. Игра в бюрократию, по замыслу "медгерменевтов", должна была противостоять западным коммерческим схемам функционирования арт-мира, где у каждого галериста "конюшня" художников и каждый пытается обскакать или хотя бы подсидеть другого. "Медгерменевты" как персонажи и стали главными своими произведениями. Творчество для них превратилось в образ жизни: будто случайно они устраивали свои акции и "забывали" свои инсталляции в галереях. В сольном выступлении Павел Пепперштейн остается верен этой концепции. Он посылает две экспедиции в "белое никуда", приглашая туда и зрителя, который послушно следует безобидной с виду игре. Но скоро начинает ощущать себя заброшенным, одиноким, забытым и, наконец, теряется в безмолвных белых ландшафтах, тоже оказываясь участником экспедиции, персонажем книги, которую художник еще только пишет.