Братья по холоду

Культура
«Эксперт» №9 (269) 5 марта 2001

Название новой выставки - "Страна живительной прохлады", открывшейся в ГМИИ им. Пушкина под завывание метели, звучит по меньшей мере странно: в теперешние холода поэтичная "живительность прохлады" похожа просто на издевательство. Однако неувязка с названием - единственная "оплошность" ГМИИ, собравшего под своей крышей более семидесяти работ скандинавских художников XVIII-XX веков.

Судя по структуре экспозиции, культурные связи между Россией и Скандинавией можно разделить на два этапа: первый - век XVIII (его портретам и пейзажам отдан Белый зал). Другой период - конец XIX - начало XX века (эти работы, большей частью купленные русскими меценатами Сергеем Щукиным и Саввой Мамонтовым, расположились на лестничных галереях и в контрзале). Периоды эти нимало не похожи.

В XVIII веке скандинавское искусство, с точки зрения европейской истории искусств, было таким же периферийным, как и искусство русское. Поэтому северную живопись в Россию целенаправленно не возили, художественный экспорт развиться не мог, в отличие от торгово-живописных связей с итальянцами и французами. Зато сами скандинавские художники, более привычные к холодам, чем южане, охотно ехали в Россию на гастрольный чес. Как и любых отважных иностранцев, их с удовольствием принимали, отогревали чаем и снабжали заказами. В результате появлялись парадные портреты ("Екатерина Вторая перед зеркалом" датчанина Вигилиуса Эриксена или же "Великий князь Павел Петрович" шведа Александра Рослина). В конце XIX века ситуация изменилась. Работы известных художников Эдварда Мунка и Андреаса Цорна попали в Россию прямиком из Парижа - гигантского водоворота культурной жизни, втягивавшего в себя таланты со всей Европы.

Однако открытиями на нынешней выставке оказались не они, а другие, никому не известные художники - финн Альберт Эдельфельт и норвежец Фриц Таулов. Эдельфельт - мастер портрета, не уступающий Валентину Серову, Таулов - чрезвычайно тонкий пейзажист. Глядя на их работы, понимаешь, что на гениальность художника не влияют ни проживание на периферии художественного мира, ни холода.