Черное, белое и горелое

• Дина Годер
• Годер Дина

Говорят, кое-кто из высоких членов международного оргкомитета олимпиады был раздосадован: мол, зачем все эти игры на открытом воздухе? И общий уровень снижает (куда акробатам до коллекционных спектаклей мэтров!), и деньги на себя оттягивает, и общественное внимание. Они не понимали, что уличная программа - это лучшее, что сделала театральная олимпиада для города. Впрочем, основные программы всех мировых театральных фестивалей вроде Авиньонского или Эдинбургского ревнуют зрителей к веселым уличным гуляньям. Коли у нас теперь тоже так, значит, Москва стала настоящим фестивальным городом. Наконец-то.

Конечно, не стоит говорить о помпезном карнавальном шествии по Тверской. Руководитель уличной программы "Корабль дураков" Вячеслав Полунин хотел продемонстрировать Москве парад мировых карнавалов, были приглашены представители самых знаменитых карнавальных традиций - от изысканной венецианской до латиноамериканской с полуголыми шоколадными девушками в перьях и китайской с драконами и пагодами. Но мероприятие в результате получилось вполне советским - с представлением перед моссоветовскими трибунами и народной давкой за милицейским оцеплением.

Главным в уличной программе была череда карнавалов в саду "Эрмитаж", постановщиком которых выступил питерский театральный режиссер Виктор Крамер. Полунин придумал, что карнавалов будет три - "Белый" (ангельский, возвышенный), "Черный" (дьявольский, огненный) и "Цветной" (дионисийский, плотский). Собственно, это были не карнавалы, это был рожденный в городском саду фестивальный город со своей уличной кутерьмой, музыкантами, акробатами, артистами и зрителями, которые прогуливаются от одного представления к другому, сбежав раньше времени из "настоящих" театров.

Белый карнавал

Всюду было написано, что вход на Белый карнавал разрешен только в белом. Полунин заранее строго предупреждал, что для прочих у сада будет организована продажа белого секонд-хэнда, а отказывающихся покрасят насильно. Насилия не было, но все желающие могли вымазаться белой краской с ног до головы - что некоторые и делали. На заборе сада сидели диковинные белые фигуры, весь сад был уставлен белыми инсталляциями: яйцами, монстрами, дамами в кринолинах, по дорожкам медленно двигались, иногда замирая, живые скульптуры с набеленными лицами, среди них носились восторженные дети. Вымазанные белой глиной актеры итальянского "Силенц-театра" разыгрывали аллегорическую средневековую историю; зачарованные зрители толпой ходили за ними. На газонах принимали странные позы танцовщики из голландского театра "Бодиториум". На полянке что-то народное пела голосистая Пелагея, в беседке играл струнный оркестрик, на эстраде у театра "Эрмитаж" то вездесущий модник Бартенев показывал свое шоу белых геометрических костюмов, то Петлюра демонстрировал мусорные "свадебные" коллекции под громыхающую попсу о "белых розах" и "белых березах". Самым необычным было представление австралийской труппы "Странные фрукты": трое мужчин и три женщины в кабареточных костюмах с клоунским гримом забирались на пятиметровые гибкие шесты и, раскачиваясь на них, как цветы на стеблях, разыгрывали друг с другом и со зрителями цепочку забавных сценок без слов: влюбленности, обиды, расставания. А ночью к площадке перед "Новой оперой" выезжал причудливый белый корабль французской группы "Малабар" в сопровождении белых великанов на ходулях-пружинках - и начинался настоящий цирк.

Черный карнавал

Публику ждали в черном. Все инсталляции перекрасили в черный цвет, из разломанных детьми гигантских яиц художники быстро собрали что-то другое, кому-то выдавали черные крылья, а сами зрители с удовольствием рисовали на лицах "дьявольский" грим и надевали страшные маски. По саду ходили два злобных пенсионера и две женщины, похожие на министерских работниц, держа плакаты "Нет! Нет! Нет!" и "Международный день отмены улыбок". И дети и взрослые обступали их, щекоча, сбивая шляпы и всячески пытаясь рассмешить; те не теряли мрачного героизма, молча отбивались транспарантами и продолжали свое шествие - это был "Натурал театр" из Англии.

Перед театром "Эрмитаж" выстроили гигантскую бамбуковую конструкцию с канатами - впоследствии оказалось, что это музыкальный инструмент: "Пятеро разгневанных мужчин" из Австралии, раскачиваясь на канатах, скандаля друг с другом и дерясь, играли музыку, словно на колоколах. По всему саду проводили свои мрачноватые перформансы питерские художники. Рыцарь в серебристых доспехах спускался с неба на подъемном кране и убивал чешуйчатое металлическое чудовище. Французская группа "Карабос" организовала огненную инсталляцию - сотни цветочных горшков горели повсюду до глубокой ночи, создавая страшноватую и волшебную атмосферу. Под действием огня в зрителях просыпались древние инстинкты, и они начинали барабанить в металлические бочки, стоящие вокруг инсталляций. В темноте по боковой аллее несли черный гроб, за ним шли рыдающие женщины.

Цветной карнавал

Все стало цветным, и при входе девочкам выдавали яркие венки. Народу к последним карнавальным дням стало так много, что перед кассами сада выстраивались огромные очереди, а вдоль решетки парка прогуливались милиционеры, бдительно следящие, чтобы никто не передавал наружу использованные билеты и актерские аккредитации. На эстраде играла знаменитая гротескная группа из Англии "Тигровые лилии", а потом наши "Красные Элвисы". Перед театром свою "голую" коллекцию демонстрировала арт-группа "В тени": у девушек в костюмах из прозрачного пластика интимные места были прикрыты фотографиями этих самых интимных мест.

Лучшим клоуном Цветного карнавала был американец из Голландии Джанго Эдвардс - артист невероятного напора и низового юмора пивных. Надо было видеть, как поклонники нежного, печального и философского Полунина, краснея, хохотали надо всеми этими шутками про яйца и пантомимой о том, как Джанго ходил пописать. Или над номером, посвященным Бобу Дилану, где клоун, приставив к заднице микрофон, пропукал под аккомпанемент рояля знаменитую песню. Сам Полунин, все дни вместе со зрителями носившийся по саду, тоже сидел в зале и хохотал. Когда спектакль кончился, Джанго стоял у выхода из театра и хотел поцеловаться с каждым.

Уличное искусство за забором

Карнавал удался. Уровень нашей отобранной уличной программы был неизмеримо выше, чем на любом фестивале, где может выступить всякий желающий. И все-таки дело не в самих представлениях. Дело в том, что в центре города вдруг родилась настоящая фестивальная жизнь - пусть пока за забором и по билетам. Слух о ней мгновенно облетел Москву, и люди всех возрастов девять дней, с шести часов вечера до двенадцати ночи, приходили сюда даже не на спектакли, а просто подышать воздухом настоящего уличного фестиваля: потолкаться в пестрой ряженой толпе, поваляться на траве, слушая музыку. Именно здесь стало ясно, как людям необходима та чистая радость и свобода, которую дает уличный театр.