Осколок социализма

• Юлия Новоселова
• Андрей Виньков

- Чем наша лесобумажная промышленность отличается от западной?

- В России после приватизации появились самостоятельные предприятия, но не появилось хороших сбытовых организаций. Нигде в мире нет такой практики, чтобы каждое целлюлозно-бумажное предприятие само сбывало свою продукцию. Например, в Японии есть несколько очень крупных сбытовых фирм, таких как "Марубени" и "Мицубиси". Японские предприятия в зависимости от собственных пристрастий реализуют свою продукцию исключительно через эти структуры.

Во всем мире растет концентрация производства в отрасли, а у нас, наоборот, падает. В Советском Союзе еще были заводы, производившие по одному миллиону тонн целлюлозы в год, сейчас таких нет ни одного. В то время как на Западе крупнейшие производства уже подбираются к двум миллионам.

Наконец, производительность труда - единственное, что реально обеспечивает рост капитала, - у нас падает, а не растет, как на Западе.

- Вы хотите сказать, что рентабельность российского бизнеса в ЛПК зависит от производительности котла для варки целлюлозы?

- Чем выше производительность труда, тем меньшее количество людей обслуживает этот котел. В итоге у нас на предприятиях, вырабатывающих небеленую целлюлозу, численность персонала составляет около полутора тысяч человек, а в Финляндии на таком же по мощности производстве задействовано всего сто-двести человек.

- Как же нам повышать конкурентоспособность?

- Сейчас себестоимость продукции на целлюлозно-бумажных комбинатах в Бразилии и Юго-Восточной Азии меньше российской. Единственный выход - ставить новое оборудование. В мире постоянно развиваются, к примеру, технологии варки целлюлозы. Изотермическая варка сменилась варкой с минимальным содержанием растворимых веществ в черном щелоке, теперь вот появилась компактная варка. Каждый новый способ экономически становится все более эффективным, выход целлюлозы из древесины при этом больше, а расход тепла и химикатов - меньше. А российские заводы, как были в начале этого технологического пути, так и остались.

- Но потянет ли частный бизнес вложения в новые технологии?

- Вкладываться надо не только бизнесу, но и государству. Вы знаете, как американское государство занимается развитием новых технологий в лесном секторе? Если ты первый внедряешь новую технологию, государство компенсирует тебе половину твоих инвестиций. Например, только за три демонстрационных проекта по газификации черного щелока в производственном масштабе правительство США заплатило сто шестьдесят миллионов долларов.

- Какова была себестоимость целлюлозного производства в советские времена?

- Мы были на треть рентабельнее, чем финские предприятия, за счет низкой цены на электроэнергию и тепло. Инвестиции очень хорошо оправдывались. К примеру, на Сегежском комбинате за восемьсот тысяч долларов мы приобрели одну бумагоделательную машину. Так она окупилась в течение одного квартала. Сейчас, правда, затраты в России выросли, но и их можно уменьшить за счет внедрения энергосберегающих технологий.

- Если сейчас строить новый ЦБК, сколько он может стоить?

- А зачем строить новый? Модернизация старого все равно будет гораздо дешевле и не менее эффективна.

- Кто и как должен контролировать вырубку леса?

- Должен быть жесточайший государственный контроль и спрос с тех, кто вырубает лес. Вероятно, для того, чтобы это осуществлять, лесозаготовительные предприятия должны быть очень крупными.