Потребительский ад

• Юлия Вишневецкая

В издательстве "Иностранная литература" вышла книга Фредерика Бегбедера "Каникулы в коме" (1995). Во Франции она была опубликована за пять лет до нашумевшего бестселлера Бегбедера "99 франков" - ожесточенного памфлета, посвященного рекламному бизнесу. У нас сначала появились "99 франков". Руководство по созданию идиотских слоганов к идиотским роликам - своего рода руководство по умственной деградации в переводе на русский язык - так понравилось читателю, что ранний роман Бегбедера был переведен почти незамедлительно.

"Каникулы в коме" - почасовая хроника безудержной светской вечеринки (главы в книге так и называются: "19:00", "20:00" - и так до семи утра), которая заканчивается тусклым и незаметным апокалипсисом. Такая карманная бомба замедленного действия - обязательный аксессуар "скучающего" литературного персонажа конца девяностых, наравне с ботинками от Берлути и джинсами Levi Strauss пятьсот первой модели. С неистовым энтузиазмом потребляя разного рода коммерческие продукты, он постоянно помнит о том, что вообще-то мир потребления обречен на скорую гибель, что "потреблять" - это почти то же, что "истреблять", что рыночная экономика - это новая форма фашизма и что самый лучший рекламный слоган был написан на воротах Освенцима.

"Каникулы в коме" - книга еще относительно жизнерадостная. Ее герой пока не уволен из рекламного агентства, пока не попробовал кокаин, и главное - еще не успел окончательно возненавидеть современную цивилизацию. В "99 франках" Бегбедер уже чувствует себя Вергилием, опытным и независимым гидом в девяносто девяти кругах постиндустриального ада. В "Каникулах в коме" Бегбедер еще Данте. Тем не менее ад остается адом - не потому, что весь парижский бомонд собрался в помещении бывшего общественного туалета, и не потому, что кто-нибудь то и дело теряет сознание от смеси водки с кислотой, и даже не потому, что гости отплясывают под шепот подключенной к усилителям умирающей женщины. В первую очередь Бегбедер описывает очень субъективный внутренний ад главного героя, который не чувствует ни удовольствия, ни ужаса при виде главной парижской вакханалии. Этот ад называется Беспричинная Тоска - короче, русская хандра: "Вот это и называется счастьем - жить в свое удовольствие. Одна незадача - нет-нет, да и засосет от страха под ложечкой, а почему - Марк и сам не знает. Беспричинная Тоска. Именно она заставляет его плакать на плохих фильмах". Прямой наследник Печорина и мадам Бовари, персонаж Бегбедера отчаянно несчастлив - он давно забыл о том, что когда-то был способен испытывать сильные ощущения, и пытается откреститься от неизбежности смерти, прожигая жизнь. Год за годом он решает одно и то же уравнение: "Я икс - следовательно, существую", подставляя на место неизвестного все, на что можно потратить деньги.

Все эти идеи возникли на самом деле еще в шестидесятые-семидесятые годы, когда европейские мыслители, преимущественно левой направленности, как, например, Мишель Фуко и Ролан Барт, вдруг почувствовали определенную опасность, исходящую от средств массовой информации. Теперь их "заумные" постструктуралистские концепции просочились в простые и доступные бестселлеры. И Бегбедер - не единственный и, в общем, не лучший автор таких бестселлеров. Его соотечественник Мишель Уэльбек в фантастическом романе "Элементарные частицы" описывает добровольное умирание человечества, на смену которому приходит новый вид абсолютно счастливых бесполых существ. Немецкий денди Кристиан Крахт в романе "Фазерленд" изображает хаотичное и бестолковое передвижение героя по Германии - очередную попытку бегства от бесконечных ярлычков и этикеток, которые, подобно клеткам злокачественной опухоли, размножаются не только в супермаркетах, но и в голове героя. Кроме того, вокруг Крахта собралось целое литературное общество, опубликовавшее собственный поп-культурный манифест под названием "Tristesse Royale" - "Королевская тоска". Своими кумирами они считают режиссера Дэвида Финчера ("Бойцовский клуб") и писателя Брита Истона Эллиса, автора сатирической эпопеи "Гламорама" о путешествующей телезвезде (на московских прилавках "Гламорама" появится в будущем году).

Мода на коммерческий апокалипсис не обошла и русскоязычных писателей: книга Виктора Пелевина "Generation Р" - гротескное и жутковатое описание медийной индустрии на российских телеэкранах. Особенным знанием западных магазинов щеголяет недавний дебютант Владимир Спектр - в романе "Face Control" он с явным удовольствием примеряет на себя те же самые марки, которые носят его европейские сверстники. Экзальтированный франт Илья Стогoв, пытаясь выстроить свою жизнь по образцам глянцевых журналов, сам уже почти превратился в такой журнал, регулярно информирующий читателя обо всех впечатлениях, покупках и поездках Ильи Стогова. Но надо сказать, что сплин, вызванный избытком дорогих удовольствий, для России все же не совсем органичен. Рассказы об ужасах материальных благ у нас пока что выглядят милым кокетством, читатель с интересом и без всякого отвращения заглядывает в "страшный" мир потребления.

Между тем западные авторы вроде Крахта и Бегбедера обращаются к читателям как к товарищам по несчастью. И те и другие совершают нескончаемое путешествие между офисом, боулингом и дискотекой, безуспешно мечтая однажды вырваться из беличьего колеса и обрести душу живу, - потому-то романы о "тоске по высокому" и стали на Западе столь массовым явлением. По сути, современные тридцатилетние Чайльд Гарольды пишут одну бесконечную книгу - что-то вроде пособия "Как выжить в ситуации бездуховности". Но остаются в пределах ненавистного замкнутого круга, предлагая читателям суррогат внутреннего мира, наскоро состряпанный все из тех же шмоток, рекламных слоганов и бесконечной рефлексии по их поводу.

• Книги
• Русский фарс-гиньоль
• Обманчивый рай