Алхимия или схоластика?

• Александр Ивантер

Связь между динамикой обменного курса и ростом экономики действительно слишком изменчива, чтобы ее можно было однозначно зафиксировать, оперируя только лишь голой статистикой. Экономическая история богата как фактами, когда девальвация сопровождалась хозяйственным ростом (самый яркий и близкий нам пример - Россия, 1998-1999 годы), так и противоположными свидетельствами - когда она провоцировала ускорение общеэкономического спада (Россия, 1994-1995 годы; Индонезия 1997-1998 годы; Аргентина, 2002 год).

Какой вывод из этой противоречивой картины делают уважаемые авторы? Они просто отбрасывают гипотезу о наличии причинно-следственной связи между курсом и выпуском и принимаются за поиск других, по их мнению, более фундаментальных причин - так называемых шоков, вызывающих реакцию хозяйственного организма и в виде изменения реального курса национальной валюты, и в виде ускорения либо снижения роста, причем в самых разных комбинациях.

Что же авторы именуют шоками?

Шок первый: отток капитала. Однако совсем не очевидно, что определяющими факторами оттока капитала являются политическая и бюджетная стабильность, а не реальный курс рубля. Авторы ссылаются на соответствующий статистический анализ, но я подозреваю, что он был выполнен на стационарных участках траектории изменения валютного курса. Когда же происходит шоковая многократная неуправляемая девальвация, то именно она является важнейшим катализатором и политических катаклизмов, и резкого усиления оттока капитала.

Еще одним фундаментальным шоком авторы считают изменение реальных, то есть дефлированных индексом цен, тарифов естественных монополий. Совершенно справедливо, что в России их величина по сей день не определяется рынком, а регулируется государством. Но ведь регулируется именно и только номинальная величина тарифов. А реальная величина тарифов складывается в результате взаимодействия номинальных регулируемых тарифов и рыночной динамики внутренних цен, которая, в свою очередь, изрядно зависит от перепадов валютного курса. Таким образом, считать изменение реальных тарифов естественных монополий первичной, независимой от динамики валютного курса переменной, если мы не хотим впасть в модельно-лабораторную схоластику, по меньшей мере странно.

Не менее дискуссионен вопрос о том, в какой мере рост российского нефтяного экспорта в 1999-2000 годах был результатом изменения порядка госрегулирования отрасли (процедур доступа к экспортной "трубе" и балансовых заданий по поставкам на внутренний рынок), а в какой - следствием резко подскочившей рентабельности экспорта. Причем сам рост рентабельности экспорта был вызван и девальвацией рубля, и ростом мировых цен на продукцию ТЭКа. В какой пропорции - предмет отдельного статистического исследования.

Закончим утомительное перечисление наших сомнений. Отмотаем ленту логических умозаключений назад и нажмем кнопочку "Play". Взаимосвязь курса и выпуска, без сомнения, существует. И даже причинно-следственная. И это вполне укладывается в причудливую картину реальных комбинаций динамики этих важнейших макроэкономических переменных. При одном условии: мы признаем, что связь эта бывает как положительной, так и отрицательной - в зависимости от стадии бизнес-цикла и долгосрочных тенденций изменения предельной производительности капитала.

В стадии оживления и роста реально дорожающая валюта не угнетает динамику ВВП. И даже напротив - создает дополнительные финансовые стимулы для притока питающих рост инвестиций в страну. На участках же спада и депрессии есть смысл искусственно ослабить курс валюты, поддержав рентабельность своих производителей, ускорив переход к хозяйственному оживлению.

Чем выше уровень производительности национального капитала, тем выше спрос на национальную валюту, тем она крепче. Тем активнее курс играет на экономический рост. В этом случае дорожающая валюта не играет против национальных производителей и не подрывает внешнеторговый баланс. Потому что высокая производительность капитала означает накопление и эксплуатацию конкурентных преимуществ главным образом неценовой природы - технологических, организационных, брэндовых.

Конечно, мы высказали лишь гипотезы. Они нуждаются в не менее скрупулезной, чем предпринятая авторами статьи, статистической проверке. Но сами гипотезы, на наш вкус, куда менее схоластичны.