Исключительная мера

• Галина Костина

На прошлой неделе правительственная комиссия по защитным мерам во внешней торговле и таможенно-тарифной политике рекомендовала ввести сроком до 1 мая 2004 года временную экспортную пошлину на пшеницу, рожь и меслин в размере 25 евро за тонну. Новая пошлина вступит в силу через месяц после опубликования соответствующего постановления. Комментируя принятое решение, вице-премьер Алексей Кудрин отметил, что правительство вынуждено пойти на это, поскольку динамичный экспорт чреват дефицитом зерна на внутреннем рынке. Он также добавил, что это временная и исключительная мера, к которой в дальнейшем прибегать не планируется.

Отчасти согласно с вице-премьером и большинство аналитиков: зерновой баланс в этом году они склонны называть "напряженным". Госкомстат еще не объявлял точной цифры валового сбора, но, по последним данным, он составил 67-68 млн тонн. С учетом переходящих запасов на уровне 10-11 млн тонн общее предложение - 77-79 млн тонн при потреблении примерно 75 млн тонн. С начала зернового года экспортеры вывезли из России, по данным аналитика группы компаний "Юниделл" Владимира Петриченко, примерно 5,2 млн тонн, и, по его мнению, до вступления пошлин в силу этот объем достигнет 5,5 млн тонн. Вице-премьер и министр сельского хозяйства Алексей Гордеев говорил о том, что при экспорте уже в 5 млн тонн и среднем потреблении в 75 млн тонн ситуация становится угрожающей.

Неважный урожай, активный экспорт, практически нулевые запасы на конец нынешнего зернового года и полная неясность с урожаем следующего года подвигли правительство ограничить и фактически перекрыть экспорт. Ведущие игроки рынка посчитали действия правительства нелогичными хотя бы потому, что оно еще в прошлом году призывало стимулировать экспорт и даже предусмотрело в бюджете льготные кредиты для строительства портовых терминалов.

Теряем прибыль и реноме

Действия правительства не стали неожиданностью для игроков зернового рынка. Вопрос об ограничении экспорта возник еще весной, в конце прошлого зернового года, когда цены стали стремительно расти под влиянием беспрецедентного экспорта (около 18 млн тонн). Тогда встрепенулись мукомолы и хлебопеки с требованием запретить вывоз, но чиновники заявили: не будем торопиться, сверим баланс и тогда решим, что делать. Баланс оказался приемлемым, и мер никаких не принимали. Зато экспортеры, испугавшись возможных ограничений, начали превентивную кампанию в прессе в защиту свободного экспорта. Впрочем, и сейчас большинство игроков против вмешательства в экспорт, и их аргументы достаточно логичны.

По словам многих менеджеров и аналитиков, нынешний зерновой баланс не так уж плох. Да, с учетом уже вывезенного зерна для потребления вроде бы не хватает пары-тройки миллионов тонн, но в этом ничего страшного нет. Реального дефицита в стране быть не может. Недостаток всегда заместится импортом. Россия ежегодно импортирует зерно - от 2 млн до 8 млн тонн (за последние семь-восемь лет), даже если урожай неплохой: импорт 2-3 млн тонн обусловлен логистическими соображениями. К тому же если присмотреться к структуре сбора различных культур, то выяснится, что у нас главные проблемы связаны с фуражом. По словам аналитика группы компаний ОГО Рудольфа Булавина, хотя пшеницы и уродилось меньше, качество ее оказалось выше, чем в прошлом году. Предложение продовольственной пшеницы составило 28-29 млн тонн при потреблении примерно 21 млн тонн. На экспорт, по словам г-на Булавина, ушло примерно 3 млн. Задел остается. Хуже, по его словам, ситуация с рожью и фуражной пшеницей, но последняя может отчасти замещаться продовольственной, а также другими фуражными культурами. Ячменя у нас хватает, а кукурузу и другие культуры можно завезти.

Другой аргумент - экспорт и так в последнее время стал снижаться естественным образом в силу растущих внутренних цен (по сравнению с аналогичным периодом прошлого года они уже почти в два раза выше). Сейчас средняя цена на пшеницу 3-го класса достигла 5300-5500 рублей за тонну. И трейдеров волнует вопрос, дойдет ли она до 6000. "Эта цифра кажется пороговой, - говорит заместитель директора компании 'Агромаркет-трейд' (входит в группу 'Агрико') Марк Федотов. - Я знаю, что у крупных компаний есть достаточно большие запасы пшеницы. С одной стороны, они начнут их сбрасывать после достижения этой цены, поскольку она уже может стать привлекательной для импорта в Россию. А с другой - если цены на мировом рынке продолжат расти, то компании будут придерживать зерно до весны". Владимир Петриченко полагает, что цена все же выйдет за пределы 6000 рублей за тонну в начале следующего года.

Сейчас средняя цена на пшеницу 3-го класса достигла 5300-5500 рублей за тонну. И трейдеров волнует вопрос, дойдет ли она до 6000

Цены на мировом рынке хотя и росли, но с учетом подорожавшего фрахта становились все менее привлекательными. В ноябре основным покупателем оставалась Украина, поскольку цены там выше мировых, но она уже практически "закрыла" свой дефицит поставками из России и Казахстана. Аналитики говорят, что до апреля там зерна хватит, а потом Украина может завезти еще 1-1,5 млн тонн, и если цены весной там поднимутся до 260 долларов (сейчас они на уровне 230-240), то зерно уже может пойти из Америки.

Не устраивает экспортеров и потеря прибыли. "Это удар по тем компаниям, которые пытаются строить долговременную стратегию и имеют долгосрочные контракты, - говорит гендиректор компании 'Агрико' Владимир Бовин. - Они потеряют двадцать пять евро на каждой тонне". Разрывать же контракты компании не могут, поскольку это им обойдется дороже. "Нужно понимать, что такого рода операции планируются заранее: фрахтуются суда, заказываются железнодорожные вагоны, загружаются портовые элеваторы, - говорит президент Зернового союза Аркадий Злочевский, - да и неустойка влетит в копеечку".

Немаловажно для компаний и поддержание на внешнем рынке налаженных связей. По словам президента корпорации "Стойленская нива" Федора Клюки, компания как планировала экспортировать не менее 300 тыс. тонн, так и следует своей программе именно из этих соображений.

Пока валовой сбор у нас колеблется от 47 до 100 млн тонн и российский агропром остается на коротком погодном поводке, о стабильном, а тем более растущем экспорте придется забыть

Более того, некоторые аналитики считают, что как раз экспорт и является тем фактором, который стимулирует хозяйства расширять посевные площади и работать над повышением урожайности. Да, прошлогодний высокий экспорт не сыграл такой стимулирующей роли, хозяйства сократили посевные площади, но Аркадий Злочевский считает этот год переломным. "В прошлом году с высоким урожаем экспорт снял нагрузку с внутреннего рынка, но на этом заработали лишь крупные компании, хозяйства же сбросили свое зерно в начале зернового года практически по себестоимости, - говорит он. - Но уже в этом году такого ценового провала не было, потому что каждый крестьянин знал, что зерно может уйти на экспорт, и продавали его по высоким ценам".

Завоевание места на мировом рынке, существенное расширение в прошлом году географии нашего экспорта, по словам президента Центра "Агропродовольственная экономика" ИЭПП Евгении Серовой, - это капитал, который дорогого стоит: "Мелькать на этом рынке нельзя. Мы теряем реноме. У нас нет серьезных причин для ограничения или запрещения экспорта". По мнению г-жи Серовой, правительство просто ищет наиболее простой путь, перестраховывается, не желая допустить роста цен на хлеб и недовольство народа, особенно перед президентскими выборами. Ведь ввели же механизм зерновых интервенций специально для таких ситуаций, но в полной мере его не используют. "Почему правительство в прошлом году не закупило в интервенционный фонд не два, а восемь-десять миллионов? - спрашивает аналитик компании 'Росхлебопродукт' (входит в группу 'Агрос') Николай Демьянов. - Сейчас оно могло бы сбрасывать эти запасы и тем самым стабилизировать цены, да еще и неплохо заработать на этом. И не пришлось бы ограничивать экспорт, наказывая, таким образом, зерновиков".

"Но меня настораживает позиция наших зерновиков, - продолжает Евгения Серова. - Когда проблема запрета экспорта обсуждалась на недавней конференции Зернового союза, они побоялись возражать против предложения правительства. Такое впечатление, что наш бизнес сейчас настолько запуган, что при объявлении о повышении они только спрашивают, намыливать ли шею. Это было если не молчание, то мычание ягнят".

Между тем и в частных разговорах большинство менеджеров и аналитиков, говоря о вредности ограничения экспорта для бизнеса, соглашаются с тем, что с точки зрения государственных интересов ситуация не столь однозначна - у другой стороны есть весомые контраргументы.

А если завтра неурожай?

"Если бы меня спросили месяц назад, я бы сказал, что я однозначно против ограничений экспорта, - говорит Владимир Петриченко. - Тогда я полагал, что внутренний рост цен остановит экспорт. И хотя сейчас отгрузки снизились, не факт, что насовсем. Поэтому мне меры правительства кажутся частично оправданными". По словам г-на Петриченко, даже пошлина позволяет пока еще завозить зерно на Украину пусть и с минимальной маржей: наша цена на границе составляет 190 долларов, на Украине - 230-240. А если по серым схемам, в обход налогообложения, - и того лучше. Пока востребовано наше зерно в Румынии и Молдавии. Там, по словам гендиректора компании "Разгуляй-Интернешнл" Ахмеда Гусейнова, достаточно высокие цены.

К тому же никто не берется предсказывать, как поведет себя мировой рынок в дальнейшем. В ближайшие месяцы, по словам аналитиков, особых всплесков цен не ожидается. Но они же отмечают, что рынок очень нестабилен из-за многих факторов - снижающихся общемировых запасов, неурожаев в Европе, на Украине, заявлений Китая о больших закупках. И поэтому он подвержен спекуляциям. "В один день на прошлой неделе биржевая цена на ячмень вдруг подскочила аж на двадцать восемь долларов - небывалый случай, - делится впечатлениями Николай Демьянов. - Китай тоже может вести свою игру: с одной стороны, объявляет о миллионных закупках, что подогревает цены, с другой - начинает продавать под эти цены, а потом покупать". Цены на мировом рынке могут подогреваться и ограничениями казахского экспорта. Хотя в Казахстане вроде бы собрали немало зерна, в последнее время появились слухи, что тамошнее правительство может ограничить вывоз зерна квотами.

Плохая прогнозируемость рынков (внутреннего и внешнего), а также полная неясность с будущим урожаем (а вдруг он будет таким же средненьким, и нам тогда так или иначе придется временно забыть о реноме крупного экспортера) и подтолкнули правительство к принятию самого простого в текущей ситуации решения. Чиновники и сами понимают, что России хорошо бы выступать крупным игроком на мировом рынке и поддерживать экспорт. Но сейчас оно исходит из реальной и достаточно нестандартной для страны ситуации: это первый год за последние несколько десятков лет, когда мы имеем неважный урожай и динамичный экспорт. Тенденция к росту спроса на наше зерно на мировом рынке наметилась лишь два года назад.

Понятно, что ограничением экспорта правительство не решает главной проблемы. А она заключается в нестабильности валовых сборов. "По-хорошему мы должны собирать не менее девяноста-ста миллионов тонн зерна, для того чтобы не только быть уверенными в самообеспечении, но и постоянно присутствовать в качестве достойного игрока на мировом рынке, - считает директор Института аграрного маркетинга Елена Тюрина. - Но мы таких сборов не имеем. И поэтому я думаю, что сначала мы должны обеспечить зерном себя и добиваться повышения урожаев, а тогда уже развивать экспорт".

Пока же валовой сбор у нас колеблется от 47 до 100 млн тонн и российский агропром остается на коротком погодном поводке, о стабильном, а тем более растущем экспорте придется забыть.

Правительство никак не может сформулировать четкой стратегии развития АПК и эффективного регулирования зернового рынка, оно действует импульсивно, принимает отрывочные и непопулярные в бизнес-среде меры. Хотя игроки рынка давно предлагают целый комплекс взаимоувязанных мероприятий, позволяющих действовать не ломом, а тонкой настройкой: речь идет о полноценных и прогнозируемых закупочных и товарных интервенциях, о развитии биржевых механизмов, лизинговых программ, программ страхования, новых "всепогодных" технологиях и проч. Они известны Зерновому союзу. Известны и Минсельхозу. Но над ними, наверное, работать труднее, чем над введением заградительных пошлин.