Великая иллюзия

Всеволод Бродский

С каждым годом комиксы все активнее проникают в кинематограф, постепенно, исподволь преобразуя его облик. Главные, наиболее популярные персонажи комиксов - Бэтмен, Человек-паук, Ворон - уже не скачут по небоскребам Готам-Сити в одиночестве, теперь компанию им составляют до недавних пор прозябавшие в безвестности всевозможные женщины-кошки, Ван Хельсинги, Иксмены. При этом перевод разрисованных картинок в обычный фантастический блокбастер, как это происходило в классическом "Супермене", остался в глубоком прошлом. Сюрреальная, гротесковая атмосфера комикса стала важной составной частью современной кинематографической эстетики - кинокомикс превратился в самостоятельный жанр. Это стало совершенно очевидным после появления одного из самых нашумевших проектов 2004 года, фильма "Небесный капитан и Мир будущего" (выходящего теперь и в российский прокат). Первый самодостаточный фильм-комикс, не имеющий бумажного первоисточника, который целиком возник в голове режиссера и сценариста - Керри Конрана.

Про Конрана ("Небесный капитан" - его первый фильм) уже ходят легенды: будто бы он четыре года на собственном компьютере, побуждаемый собственным бескорыстным энтузиазмом, создавал эскизы будущей картины - чтобы в конце концов получить без малого четырехминутную сцену нападения гигантских роботов на Нью-Йорк. Впрочем, даже столь скромный результат многолетнего труда настолько воодушевил голливудских продюсеров, что Конрана немедленно оснастили стомиллионным бюджетом и суперзвездами - Джудом Лоу, Гвинет Пэлтроу, Анджелиной Джоли. Интересно, что и в новых условиях Конран не изменил методов работы - быстренько (менее чем за месяц) отсняв все сцены с живыми актерами, остальное он доделал исключительно компьютерным способом, обойдясь без декораций, механизмов и прочей бутафории. Даже Джордж Лукас, главный до недавних пор голливудский создатель фантасмагорических миров, не поступал столь радикально.

В отличие от Лукаса Конран не изображает безумные космические пространства - он всего-навсего модифицирует реальность, мифологизируя излюбленное комиксом 30-е годы, преображая их в какой-то параллельный мир. Здесь зловещие гигантские роботы топочут по сумеречному Нью-Йорку, чудовищные механические птицы машут крылами в небесах, атакуя воздушные корабли Королевских военно-воздушных сил, в Гималаях скрываются заброшенные, оледеневшие урановые шахты - прямо по соседству с идиллической Шангри-Ла. В облаках парит главный спаситель человечества - храбрый летчик Джо (Джуд Лоу), на секретном острове, населенном ископаемыми монстрами, скрывается главный злодей - доктор Тотенкопф, являющийся людям в виде голограммы и обнаруживающий при этом удивительное сходство с сэром Лоуренсом Оливье, умершим еще в 1989 году.

Собственно, этот компьютерно-спиритический сеанс многое объясняет. Комикс, всерьез обосновавшийся на экране, возвращает нас к истокам кино - к творчеству Жоржа Мельеса. Суть его - в визионерском воссоздании выдуманных миров с помощью кинотрюков. Боевики, триллеры, драмы, похоже, уходят в прошлое; наступает эпоха сплошного комикса - эпоха чистой, самодостаточной иллюзии. Эпоха фильмов, где мертвый актер ни в чем не уступает живым, где смерть невозможна, где реальна одна лишь эстетика.