Шоколадная кровь Голливуда

Всеволод Бродский

Новый фильм Терри Гиллиама - один из самых ожидаемых блокбастеров осени. В поисках новых архетипов современное кино все глубже погружается в сказку

Шоколадная кровь Голливуда Синематография

Почти сорок лет назад несколько молодых английских комиков - актеров и авторов скетчей - объединились в труппу "Летающий цирк Монти Пайтона", делающую еженедельные получасовые передачи для BBC. Интересно, что одним из членов труппы, ставшей в результате концентрированным воплощением британской сатирической традиции, оказался американец. Терри Гиллиам не сочинял скетчи, практически не появлялся на экране, зато он обогащал монти-пайтоновскую комедию абсурдной, красочной мультипликацией, пропитанной каким-то психоделическим остроумием. Именно с его помощью достаточно случайная последовательность веселых сценок превращалась в единое целое, во многом именно благодаря ему "Летающий цирк", просуществовавший всего три года, из обычного, пусть и замечательного телешоу превратился в легенду мирового кинематографа.

Закончив свою деятельность на BBC, Терри Гиллиам занялся режиссурой. Первый его фильм "Джаббервоки" оказался парадоксальным изложением сказочного материала, совмещением льюис-кэрроловского и монти-пайтоновского абсурда. В частности, герой, которому поручено убить неведомое чудовище, мечтает о прекрасном параллельном мире, где можно вести благопристойную жизнь в качестве торговца подержанными автомобилями. По фильму видно, что режиссер с трудом привыкает к крупному формату, однако и здесь уже заметны главные особенности Гиллиама. Пространство символов и в "Джаббервоки", и в последующих его фильмах соседствует с привычной реальностью, абсурд возникает на стыке миров и оказывается единственно возможным способом описания подлинной, не умещающейся в привычные три измерения жизни. Постепенно обустроившись в большом кинематографе, Гиллиам принялся насыщать свое кино поистине невероятным визуальным богатством. "Бразилия" (1985) - чуть ли не самая сильная в истории кинематографа антиутопия: при всем своем сюрреализме фильм страшен, трогателен и очень человечен. "Приключения барона Мюнхгаузена" (1988), в общем-то, вполне детский, но невероятно красочный фильм.

В 90-е Гиллиам вернулся на родину и принялся снимать в Голливуде. "Король-рыбак" (1991) - странная история о бомже-парцифале, разыскивающем в Нью-Йорке Святой Грааль. "Двенадцать обезьян" (1995) - фантастический триллер о попытке предотвратить конец цивилизации. "Страх и ненависть в Лас-Вегасе" (1998) - экранизация знаменитого романа Хантера Томсона; Гиллиам заботливо погружает не только своих героев, но и зрителей в наркотические видения, пропитанные неким экзистенциальным отчаянием.

Показательно, что по всем приметам в 90-е Гиллиам снимал вроде бы образцовое голливудское кино - романтическую мелодраму, боевик, психологическую драму. Его фильмы коммерчески вполне успешны, в них играет привычный набор суперзвезд - Робин Уильямс, Брюс Уиллис, Бред Питт, Джонни Депп. На самом же деле режиссер не слишком старался приспособиться под голливудское "жесткое форматирование": все его фильмы все равно получались более чем авторскими. Каким-то образом Гиллиам умудрился остаться маргиналом, который сохраняет вооруженный нейтралитет, с обочины с ироничным недоумением наблюдает за кинопроцессом. Он, например, нередко отвергал выгоднейшие предложения, среди которых "Кто подставил кролика Роджера", "Форрест Гамп", "Храброе сердце".

В начале нового века Гиллиам вообще исчез с горизонта, занявшись грандиозным проектом - картиной "Человек, который убил Дон Кихота". С необыкновенным пуризмом он воссоздавал видимый одному ему мир преображенного, фантастического средневековья; устав от его дотошности, продюсеры в конце концов прикрыли проект. Казалось, что Гиллиам окончательно приобрел славу недружелюбного эстета, режиссерскими находками которого пользуются, конечно, все кому не лень, но не выходя при этом за рамки приличий. Например, Джоан Роулинг мечтала, чтобы первого "Гарри Поттера" снимал именно Гиллиам, но продюсеры предположили, что фильм в таком случае окажется уж чересчур изысканным, и наняли скромного, мало чем примечательного Криса Коламбуса. Гиллиам, избравший роль добровольного отшельника, казалось, превратился в приятный, но мало кому нужный эстетический феномен.

Мифы против оккупантов

Тем удивительнее нынешнее его возвращение к широкой аудитории. Гиллиам - медленно фантазирующий, тщательно, по кусочкам собирающий свои психоделические миры - внезапно превратился в какого-то стахановца. В сентябре на экран выходят сразу два его фильма, причем практически одновременно, что, вообще-то, в кинематографе случается крайне редко, по крайней мере со времен Чаплина и Бастера Китона. Один фильм - "Tideland" - арт-хаус британско-канадского производства, премьера которого состоится в начале сентября во время кинофестиваля в Торонто. Второй - "Братья Гримм", дорогой (бюджет 80 млн долларов), со звездным кастингом (Мэтт Дэймон, Хит Леджер, Моника Белуччи, Питер Стормаре), активно раскручиваемый блокбастер страннейшего вида, который в скором времени появится в российском прокате.

Разумеется, в "Братьях Гримм" Гиллиам вновь погружается в сказочную реальность, засовывая туда и историческую действительность, и собственно своих героев. Якоб и Вильгельм Гриммы в его изображении - странствующие рыцари-шулеры, фиктивные охотники за привидениями, которых они сами и изображают с помощью подручных средств, чтобы напугать наивных поселян, а затем победоносно, с немалой выгодой для своего кошелька избавить их от страшной, сделанной из папье-маше ведьмы. Германия оккупирована наполеоновскими войсками - и духом французского Просвещения, слепым и жестоким рационализмом. Братья-жулики в научную концепцию мироздания прекрасно вписываются - в отличие от загадочных событий, происходящих в некоем глухом лесу, где пропадают деревенские дети - Красная Шапочка, Гензель и Гретель. Захватив с собой все свои театральные принадлежности - трамплины, рычаги и прочую машинерию, Якоб с Вильгельмом по воле нехорошего французского генерала отправляются разоблачать своего неизвестного коллегу. Чтобы обнаружить, что дело им придется иметь с дровосеком-оборотнем, ходячими деревьями и пятисотлетней полуживой королевой, обитающей в башне без окон и дверей. Сказка - страшная, жестокая, не слишком далеко ушедшая от древних, исконных мифов - успешно сопротивляется попыткам наложить на нее схемы рационального мышления; фантастический германский дух ледяным ветром сдувает французские войска, ведомые просветительской энергией.

В поисках новых архетипов

Собственно, именно такого фильма от Терри Гиллиама и ждали, так что откровением "Братья Гримм" не стали. Поразительно другое - то, что галлюцинозные видения, вот уже многие годы клубящиеся в душе у самого, пожалуй, неконформного голливудского режиссера современности, обрели облик одного из главных блокбастеров грядущей осени. Впрочем, если посмотреть на нынешний голливудский пейзаж, окажется, что и здесь удивляться, в общем-то, нечему. Практически одновременно с "Братьями Гримм" появился новый фильм Тима Бертона "Чарли и шоколадная фабрика". Бертон - еще один мощный голливудский визионер-сказочник; только в отличие от Гиллиама ему не составляет труда приспособиться под любые продюсерские требования. После мрачной и красочной "Сонной лощины" он, например, с легкостью переключался на весьма стандартную "Планету обезьян". Теперь Бертон вновь вернулся к излюбленным им сказкам, превратив Джонни Деппа в гротескного, страдающего от детской травмы шоколадного магната, живущего на волшебной конфетной фабрике, где посреди съедобных джунглей текут съедобные реки и пляшут крошечные, вывезенные из Африки пролетарии. Сказок - будь то "Властелин колец", "Гарри Поттер" или бесконечные, с каждым месяцем множащиеся кинокомиксы - становится все больше, и именно они делают основную кассу современного кинематографа. Источник архетипов, питающих кинокультуру, судя по всему, пересох. Голливудская контора глубокого бурения ищет новые скважины, из которых можно выкачивать основополагающие, коренные метафоры - разноцветную, сказочно-шоколадную кровь кинематографа.

Культурные пласты пробурены уже практически насквозь, до какой-то первоначальной магмы; дальше, за сказочными аллювиальными отложениями, - только мифология. Так что вряд ли стоит удивляться, что Роберт Земекис - самый, пожалуй, добросовестный исполнитель голливудского социального и эстетического заказа - приступил к съемкам "Беовульфа".

Статьи на тему: «Синематография»