- «Эксперт» №17 (511) /
- 08 май 2006, 00:00
Национальное достояние Европы1
Накануне майских праздников в Томске свершилось то, чего "Газпром" добивался более десяти лет. 27 апреля подписано соглашение, согласно которому "Газпром" станет полноправным участником внутреннего европейского рынка природного газа.
В присутствии российского президента Владимира Путина и канцлера Германии Ангелы Меркель глава "Газпрома" Алексей Миллер и председатель правления нефтехимического концерна BASF (контролирует компанию Wintershall, которая входит в тройку крупнейших торговцев природным газом в ЕС) Юрген Хамбрехт подписали соглашение об обмене активами. В соответствии с ним "Газпром" увеличит свою долю в российско-германской компании Wingas до 50% минус одна акция. Европейцы за это получат 35-процентную долю в уставном капитале газпромовской "дочки" "Севернефтегазпром", владеющей лицензией на освоение Южно-Русского газового месторождения с доказанными и вероятными запасами в 750 млрд кубометров газа.
Выгода для BASF очевидна: компания получает прямой доступ к добыче газа в России. Но что получает "Газпром"?
Wingas -- это СП "Газпрома" и Wintershall, созданное еще в 1993 году для сбыта в Европе части российского газа, поступаемого по каналу "Газпром"--BASF. Магистральные экспортные газопроводы, идущие в Европу из Западной Сибири, разделяются в Чехии на три части. Одна ветка обслуживает поставки на южноевропейское направление -- в основном в Италию, еще две идут в Германию, газ первой из них выкупается компанией Ruhrgas, топливо второй -- компанией Wintershall, "дочкой" BASF. В общем, Wintershall и Wingas -- одни из ключевых игроков на газовом рынке Германии. Но с 1993 года, несмотря на все ухищрения "Газпрома", его доля в Wingas оставалась на уровне 35%, что не позволяло российской монополии участвовать ни в управлении компанией, ни в определении стратегии продаж на европейских рынках, ни в определении дивидендной политики. Владение долей в 50% минус одна акция ситуацию меняет принципиально. Более того, по соглашению с BASF "Газпром" получит ровно 50% акций в Wingas Europa, весьма любопытной структуре. Как пояснил "Эксперту" пресс-секретарь "Газпрома" Сергей Куприянов, "в ходе проводящейся сейчас реструктуризации компании Wingas будет сформирована структура для торговли газом вне Германии, сюда будут переведены активы для работы на рынках третьих стран".
Таким образом, на домашнем рынке немцы будут иметь "равноправно-доминирующее" положение; на рынке же поставок в прочие страны Европы BASF/Wintershall и "Газпром" станут равноправными партнерами.
Новая валюта "Газпрома"
Итак, ради полноценного выхода на внутренние европейские рынки "Газпром", грубо говоря, пожертвовал своими запасами. Именно пожертвовал, ведь соинвесторы в освоении Южно-Русского месторождения "Газпрому" не нужны.
Через десять лет за счет импорта будет обеспечиваться не 40%, как сейчас, а 90% внутреннего потребления природного газа в Европе
Дело в том, что это последнее крупное месторождение легкоизвлекаемого газа (так называемого сеноманского -- чистого, залегающего на небольших глубинах и с относительно небольшим давлением), расположенного вблизи основных магистральных трубопроводов. То, что месторождение не требует строительства трубных магистралей, особенно важно. Ведь порядка 70% всех расходов в газовых проектах, реализуемых с нуля, составляют затраты именно на "трубу". В общем, миллиард долларов, который требовался для освоения Южно-Русского, "Газпром" мог бы с легкостью изыскать и сам (чистая прибыль компании только в первом квартале этого года составила 4,2 млрд долларов).
Итак, привлечение "Газпромом" соинвестора в новый проект -- это больше чем просто поиск финансирования очередного крупного проекта. Используя доступ к своим месторождениям газа как специфическую и весьма дефицитную валюту, "Газпром" расплачивается ею за то, чего у него нет и что в ближайшие годы само по себе, без серьезнейших усилий, появиться не может.
И до нынешней сделки "Газпром" неоднократно и порой даже настойчиво предлагал крупным иностранным компаниям миноритарные доли в необустроенных месторождениях в обмен не на деньги, а на доступ к конечным потребителям в Европе, на новые технологии в стратегически важные для него виды бизнеса. "Газпром", например, пока не в состоянии самостоятельно осуществить крупные проекты добычи на шельфе и производства перспективного сжиженного газа (СССР такие технологии не создавал -- не было нужды). Однако в обмен на миноритарные доли в нескольких сибирских месторождениях российский монополист вскоре рассчитывает получить пакет акций "Сахалина-2" -- крупнейшего в России проекта по офшорной добыче углеводородов и производству СПГ, принадлежащего компании Shell. В обмен на технологии и услуги по сооружению аналогичных объектов при освоении Штокмановского газового месторождения миноритарные доли в проекте его разработки получат избранные "Газпромом" норвежские и американские компании. Наконец, переговоры об обмене доли в месторождениях на активы в сфере переработки и сбыта газа ведутся с крупнейшими европейскими газовыми операторами -- немецкой энергетической компанией EON и итальянским концерном ENI.
Добились равноправия. А зачем?
Соглашение с BASF -- первый такой "размен", оформленный юридически. И поэтому оно имеет исключительное значение и как прецедент, и в стратегическом плане. Примерно такую идею энергетического сотрудничества, видимо, имел в виду Владимир Путин: "Это первый в современной истории случай, когда Россия пустила зарубежного партнера в добычу газа на огромном месторождении, которое будет эксплуатироваться десятилетия", -- так он обозначил выгоду немецкой стороны на недавнем российско-германском саммите. Однако наш президент не стал уточнять выгоды России. Идеологически уже понятно, что "Газпром" впервые получает прямой доступ к конечным потребителям в Западной Европе. Но вот реальное, денежное исчисление этой выгоды ощутить довольно сложно. Ведь факта владения "Газпромом" акциями компании Wingas еще недостаточно для того, чтобы записать на его баланс прибыль от продажи российского газа прямым европейским потребителям. Можно было бы поступить по-другому, оценив рыночную стоимость пакета акций нашего монополиста в Wingas. Не получается: ни Wingas, ни Wintershall не являются публичными компаниями.
Пощупать руками всю прелесть владения 50-процентным пакетом акций в Wingas можно только в терминах долгосрочной стратегии развития. И Европы, которой надо решить проблему дефицита энергоресурсов, и "Газпрома" как основного поставщика этих ресурсов.
Пряники для "Газпрома"
Та модель рынка, которая обеспечивает прямой доступ "Газпрома" к конечным потребителям газа в Европе, уже долгие годы является его заветной целью. Судя по всему, российский монополист готов покупать в Европе все -- от распределительных газопроводов и газохранилищ до газовых электростанций.
Такое рвение "Газпрома" объясняется просто. Хотя в Европу поставляется лишь пятая часть российского газа, именно местные, а не российские потребители обеспечивают финансовое благополучие российского газового гиганта (см. график 1). Стоимость газа в Центральной и Западной Европе в два с половиной раза выше, чем в странах СНГ, и впятеро выше, чем в России (по заявлениям компании, в России она несет убытки, хотя верится в это с трудом). То есть именно в дальнем зарубежье "Газпром" получает практически всю свою прибыль. Более того, участвуя в доставке газа конечным потребителям на локальных рынках, "Газпрому" удастся резко нарастить добавленную стоимость и доходы с единицы своей продукции.
Поэтому чем большими производственными, акционерными и прочими связями обзаведется "Газпром" на европейских рынках, тем надежнее будет финансовое положение монополии в долгосрочной перспективе. Ситуация, когда российские и немецкие компании на равных контролируют каждое звено (добыча, транспортировка, переработка и сбыт) вертикально интегрированной цепочки, кажется максимально устойчивой.
Кроме того, в самом идеальном варианте "Газпром" мог бы продавать газ конечным потребителям по сетям низкого давления. Цена такого газа может возрастать вдвое и даже более (см. график 2), так что потенциальные выгоды "Газпрома" от участия в дистрибуции сопоставимы с его текущими доходами за рубежом.
Есть и другие приятные для "Газпрома" вещи. Речь идет, например, о дополнительных для "Газпрома" бонусах подписанного соглашения -- нам предлагают участие в проектах Wintershall в Ливии. Cерия совместных с немцами газовых бизнесов позволит "Газпрому" не только закрепиться на ключевом для нее экспортном рынке, но и повысить стабильность своего бизнеса, уменьшить его чувствительность к страновым и отраслевым рискам, например к снижению стоимости углеводородов. Тем более что в эти проекты немцы уже инвестировали 1,2 млрд евро.
Нас тут не ждут
Возможно, "Газпром" получил бы и стопроцентный пакет газораспределительной компании Wintershall, но этому препятствует действующее немецкое законодательство. Более того, можно сказать, что против экспансии "Газпрома" на внутренние европейские рынки Евросоюз создал эшелонированную оборону.
Еще совсем недавно чиновники ЕС всячески стремились ограничить влияние на европейский рынок импортеров углеводородов, в особенности крупнейшего из них -- "Газпрома". Еврочиновники считали своей целью выстраивание либеральной модели газового рынка. Они хотели, чтобы свой газ импортеры продавали на границе расширившегося ЕС, а конечным потребителям его уже должны доставлять конкурирующие между собой газораспределительные компании. "Газпрому" предлагалось исключить из своих договоров с европейскими контрагентами пункты о запрете на перепродажу газа, а в дальнейшем -- полностью ликвидировать столь любимую российской монополией практику долгосрочных продаж и перейти к биржевому (спотовому) рынку газа с открытой торговлей небольшими объемами. Кроме того, чиновники ЕС постоянно выказывали недовольство монополией "Газпрома" на экспорт российского и среднеазиатского газа. А председатель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу слыл ярким противником российской монополии.
До последнего времени не пускали к себе "Газпром" и национальные европейские чиновники. Например, французские власти намекнули на нежелательность участия "Газпрома" в приватизации Gaz de France, а попытки "Газпрома" и ENI выстроить совместный бизнес в Италии вызвали скандал в местной прессе и политическом истеблишменте. После того как российский монополист заговорил о возможности покупки крупнейшей газораспределительной компании Британии Centrica в местной прессе появились резко негативные высказывания о экспансии "красного медведя", активным противником сделки выступил министр промышленности и торговли Великобритании Алан Джонсон.
В общем, цели европейцев -- максимизировать конкуренцию среди поставщиков, минимизировать цену на российский газ и участие "Газпрома" в любых европейских делах -- были прямо противоположным чаяниям самого "Газпрома".
Таки сломались
Позиции противников прямого выхода российской монополии на европейские рынки долгое время были сильнее страстного встречного желания "Газпрома". Так почему немцы все же решили пойти навстречу российскому гиганту?
"Газпром" готов делиться самым дорогим -- запасами природного газа -- ради доступа к конечным европейским потребителям
Особой теплотой российско-германских отношений это объясняется лишь отчасти. Позиция европейцев в отношении крупнейшего газового поставщика за последнее время сильно смягчилась, так что сделка с немецкой компанией, скорее всего, окажется лишь началом европейской экспансии российской газовой компании. Совсем недавно премьер-министр Англии Тони Блэр заверил россиян, что национальное правительство не будет чинить препятствий экспансии "Газпрома" на национальный рынок, а высказывавшемуся против этого Алану Джонсону пришлось пойти на попятную. А несколько дней назад ЕС обнародовал официальное письмо за подписью комиссара по энергетике Андриса Пиебалгеса в адрес его российского коллеги Виктора Христенко, где еврочиновники уже считают допустимыми долгосрочные контракты, даже называют их взаимовыгодными и признают "Газпром" эксклюзивным поставщиком российского газа, что выглядит совсем уж неожиданным реверансом в сторону нерыночной монополии.
Очевидно, чаша весов качнулась в сторону России. Что же заставило европейцев пойти на уступки?
Все дело в газовой паузе
Европейцы уже давно осознают, что в будущем им придется заметно нарастить импорт газа, за счет которого уже через десять лет будет обеспечиваться 90% внутреннего потребления (см. график 3). Спад собственной добычи газа из-за исчерпания запасов неизбежен. Кроме того, находящаяся в газовой паузе европейская экономика, как ожидается, еще больше нарастит закупки газа и его долю в совокупном энергопотреблении (см. график 4). Ведь использование этого вида углеводородов наносит наименьший ущерб окружающей среде -- весомый фактор для экологически щепетильных европейцев, а тут еще и Киотский протокол...
В середине девяностых, во времена избытка углеводородов и их дешевизны, европейцы могли диктовать условия двусторонней торговли. Однако за последние несколько лет условия снабжения нефтью и газом на мировом рынке резко изменились, цены на них выросли вчетверо и в последнее дни регулярно бьют исторические рекорды. При этом мировая экономика испытывает все больший дефицит углеводородов, а конкуренция за них нарастает -- в борьбу за нефтяные ресурсы и поставки активно включаются экономики развивающихся стран, в первую очередь Китая и Индии. В общем, эпоха дешевых углеводородов закончилась, и, по-видимому, навсегда.
Ситуация осложняется тем, что во многих государствах -- экспортерах углеводородов значительно возросли страновые риски, способные привести к снижению и сбоям в поставках. Мировое сообщество пребывает в напряженном ожидании военной операции в отношении Ирана, который, в свою очередь, грозится урезать экспортные поставки нефти. А в африканской Нигерии, на добычу нефти в которой одно время делали ставку западные страны, нефтяные платформы мировых ТНК захватывают уже сейчас. Россия на этом фоне выглядит просто островком сверхстабильности.
Так что в нефтегазовой отрасли сложились все предпосылки для того, что диктовать условия будет не покупатель, а поставщик. Неслучайно одним из аргументов "Газпрома" в споре с Евросоюзом были страшилки о
развороте экспортных потоков в сторону Северной Америки и Китая. Аналитики, ученые и отраслевые бизнесмены склоняются к тому, что дефицит углеводородов и высокие цены на них -- явление долгосрочное.
Вот и приходится новым европейским чиновникам и политикам прогибаться под новую для них ситуацию и поворачиваться в сторону России и "Газпрома", владеющего четвертью мировых запасов газа, не задом, но передом. Хотя "Газпром" полон монопольных амбиций, а Россия еще далека от идеалов демократии, в Европе постепенно начинают осознавать, что реверансы в сторону крупнейшей газовой компании мира -- дело не только не зазорное, но и просто необходимое. А стабильность политической ситуации в России оказывается важнее податливости царьков африканских и арабских стран.
"Для нас нет более надежного партнера -- поставщика газа в Европу, чем Россия... эта страна обладает огромными резервами, и впервые за всю историю нам позволено участвовать в разработке одного из газовых месторождений. На протяжении более чем тридцати лет сотрудничества наши партнеры демонстрировали высокую степень ответственности и надежности, несмотря на все внутриполитические перипетии", -- заявил зарубежной прессе председатель правления BASF Юрген Хамбрехт.
Пока в таком духе высказываются только в Германии. Несложно прикинуть, когда в том же духе придется рассуждать и наиболее антигазпромовски настроенной стране -- Великобритании. Сейчас Британия обеспечена собственным газом лучше прочих европейских стран. Но темпы падения добычи на ее ключевых месторождениях в Северном море не просто значительны, а считай, что катастрофичны. В течение четырех-шести лет ей придется принимать серьезное стратегическое решение -- чем восполнять потери. Сейчас ясно, что выходить из газовой паузы британская экономика не желает, поэтому возврата к углю и атомной энергии не будет. Остается два варианта -- либо покупать газ из России и идти на поклон к "Газпрому", либо искать альтернативных поставщиков, которых, считай, и нет (см. "Дружба стиснув зубы"). Особые надежды когда-то возлагались на сжиженный газ, который можно транспортировать из мест добычи в любую точку мира. Однако нынешние цены на энергоносители еще не настолько высоки, чтобы оправдать дорогостоящий перевод западных экономик с трубного газа на СПГ.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Слишком большим оптимизмом было бы считать, что сегодняшнее положение дел вызвано лишь незаменимостью Газпрома для Европы. Действительно, после кризиса с транзитом газа через Украину в начале года, когда Европа начала активные поиски альтернативных источников газа и, в частности, приняла решение разморозить месторождения газа в Африке и начать строительство там заводов по сжижению газа, по какой-то причине (не до конца нам ясной, как мне кажется) она (Европа) сегодня вновь повернулась к Газпрому. Но стоит помнить и её попытки обойти Газпром через Африку, и её попытки обойти Газпром через Азию - Турция, Иран, Азербайджан, Грузия… А значит, это и вправду дружба сквозь зубы.
Но не только дружба, на мой взгляд… Мне кажется, сегодня включился ещё и фактор политического доминирования внутри самой Европы. Когда не так давно Франция и Германия противостояли так называемым небольшим государствам Европы, дело закончилось, как мне помнится, в лучшем случае патом для Германии и Франции. И теперь, очутившись перед перспективой повышения цен на газ и зависимости газовых поставок ещё и от (не совсем и не всегда самостоятельной) позиции руководства Украины, крупные европейские государства, в особенности Германия, решили использовать Газпром и в качестве своего собственного инструмента политической игры. Отсюда и строительство прямого газопровода (для прочих европейских стран это будет означать зависимость газовых поставок не от доброй воли России и Украины, а от доброй воли России и Германии - с соответствующими корректировками внутренней политики Евросоюза в кое-чью пользу), отсюда и продажа 50% германской компании России - в обмен на прямой доступ к месторождениям газа.
Тогда становится понятным вой некоторых людей в некоторых пограничных с Россией странах. Ведь в этом случае речь идёт не просто об угрозе газового шантажа со стороны России - которой в этом случае придётся иметь дело со всей Европой, и особой разрушительной силой такой шантаж априори обладать не будет. Но речь идёт о потенциальной угрозе со стороны Германии - в случае, если европейскаяполитика некоторых новых членов ЕС слишком уж вразрез будет идти с представлениями о таковой политике в Германии. Имеется в виду та ситуация, которая создалась пару лет назад - по поводу обвиненния со стороны тех же немцев руководства некоторых новых стран ЕС в сотрудничестве с руководством США. А это угроза для новых стран ЕС пострашнее. Ведь в этом случае уже будет не противостояние “Россия - ЕС”, а противостояние, например, “Польша - Германия”. А при таком раскладе у той же Польши шансов ноль.
Слишком большим оптимизмом было бы считать, что сегодняшнее положение дел вызвано лишь незаменимостью Газпрома для Европы. Действительно, после кризиса с транзитом газа через Украину в начале года, когда Европа начала активные поиски альтернативных источников газа и, в частности, приняла решение разморозить месторождения газа в Африке и начать строительство там заводов по сжижению газа, по какой-то причине (не до конца нам ясной, как мне кажется) она (Европа) сегодня вновь повернулась к Газпрому. Но стоит помнить и её попытки обойти Газпром через Африку, и её попытки обойти Газпром через Азию - Турция, Иран, Азербайджан, Грузия… А значит, это и вправду дружба сквозь зубы.
Но не только дружба, на мой взгляд… Мне кажется, сегодня включился ещё и фактор политического доминирования внутри самой Европы. Когда не так давно Франция и Германия противостояли так называемым небольшим государствам Европы, дело закончилось, как мне помнится, в лучшем случае патом для Германии и Франции. И теперь, очутившись перед перспективой повышения цен на газ и зависимости газовых поставок ещё и от (не совсем и не всегда самостоятельной) позиции руководства Украины, крупные европейские государства, в особенности Германия, решили использовать Газпром и в качестве своего собственного инструмента политической игры. Отсюда и строительство прямого газопровода (для прочих европейских стран это будет означать зависимость газовых поставок не от доброй воли России и Украины, а от доброй воли России и Германии - с соответствующими корректировками внутренней политики Евросоюза в кое-чью пользу), отсюда и продажа 50% германской компании России - в обмен на прямой доступ к месторождениям газа.
Тогда становится понятным вой некоторых людей в некоторых пограничных с Россией странах. Ведь в этом случае речь идёт не просто об угрозе газового шантажа со стороны России - которой в этом случае придётся иметь дело со всей Европой, и особой разрушительной силой такой шантаж априори обладать не будет. Но речь идёт о потенциальной угрозе со стороны Германии - в случае, если европейскаяполитика некоторых новых членов ЕС слишком уж вразрез будет идти с представлениями о таковой политике в Германии. Имеется в виду та ситуация, которая создалась пару лет назад - по поводу обвиненния со стороны тех же немцев руководства некоторых новых стран ЕС в сотрудничестве с руководством США. А это угроза для новых стран ЕС пострашнее. Ведь в этом случае уже будет не противостояние “Россия - ЕС”, а противостояние, например, “Польша - Германия”. А при таком раскладе у той же Польши шансов ноль.