Рептилия общественного значения

• Всеволод Бродский

Историк культуры Константин Богданов известен отечественному читателю по книжке "Врачи, пациенты, читатели" о влиянии на общество медицинских представлений о человеческом теле. На этот раз Богданов исследует еще более неожиданную тему: как на российское общество повлиял крокодил. Не какая-то конкретная, конечно, рептилия; "крокодил" как заграничное слово и понятие, проникшее в русскую культуру.

Язык не просто отражает текущую реальность; он еще и по-своему ее формирует. Особенно интересно прослеживать взаимосвязь языка и общества в России -- наша культура приучилась с особой энергией переваривать инородные воздействия. Прежде чем взяться за своего крокодила, Богданов изучает наиболее интересные моменты в преображении русской культуры. Вот русский язык в начале XVIII века обогащается словом "любопытство" -- новоявленным синонимом галломанского монстра "куриозность". Вместе с появлением слова изменяется и национальный характер, приучающийся экстенсивно осваивать европейский мир. Богданов прослеживает историю понятия "народность"; это калька с французского nationalite, у нас приобретающая -- в зависимости от гражданской позиции говорящего -- совершенно различные смыслы, от державных до анархистских.

Что касается собственно отечественного крокодила, то он проделал долгий путь развития: никем не виданное на Руси воплощение хтонического безобразия последовательно превратилось в метафору подсознательных кошмаров у поэтов-романтиков, в полупародийный символ пенитенциарной системы у Достоевского, затем Чуковский разыскал в крокодиле абсурдный образ некоей страшной Власти и наконец академик-историк Рыбаков сделал его воплощением выдуманной им языческой сущности русского народа. Все эти видоизменения совпадали с преображениями общества, по-разному воспринимающего не только крокодилов, но и себя самого.