Наследство Басаева2

• Николай Силаев

Три покушения на высокопоставленных силовиков в течение трех дней — такого на Северном Кавказе не было давно. Это особенно впечатляет в ситуации, когда многие представители власти испытывают эйфорию после недавней ликвидации «президента Ичкерии» Абдулхалима Сайдуллаева и террориста номер один Шамиля Басаева, а президент Владимир Путин подписывает указ о выводе избыточных войск из Чечни.

Впрочем, атаку террористов нельзя назвать особенно результативной: прокурор Буйнакска Битар Битаров погиб, но его коллега из Назрани Гирихан Хазбиев, а также глава МВД Дагестана Адильгирей Магомедтагиров уцелели. Однако обращает на себя внимание организованность терактов (дом назрановского прокурора взорвали, несмотря на то что в Ингушетии с 4 августа идет спецоперация по розыску боевиков) и их политическая значимость.

Покушение на буйнакского прокурора еще можно было бы считать следствием одного из многочисленных межклановых конфликтов в Дагестане. Однако прямо связанное с ним нападение на Магомедтагирова не оставляет сомнений в том, что речь идет о политически мотивированном теракте. А последовавший через день подрыв дома Хазбиева не позволяет объяснять происходящее сугубо дагестанской спецификой. В сущности, Москве подан отчетливый сигнал: хотя Басаев ликвидирован, радикальный исламистский фронт на Кавказе продолжает действовать, причем организованно и скоординированно. И вот уже военные — в преддверии намеченного вывода войск из Чечни — заявляют, что в республике возможна новая активизация боевиков.

Формально теракты в Дагестане и Ингушетии могут рассматриваться и как автономные. Покушения на Битарова и Магомедтагирова следователи Генпрокуратуры связывают с именем террориста Раппани Халилова (наиболее известное его преступление — взрыв во время военного парада в Каспийске 9 мая 2002 года). Взрыв в Назрани, по официальной версии, является местью уцелевших членов группировки Басаева, который погиб у ингушского села Экажево. Однако наличие или отсутствие единого организационного центра у северокавказских радикальных исламистов — фактор не столь значимый по сравнению с тем, что у них имеется общая идеология и стратегия, которые и обеспечивают всему фронту координацию и единство. Эти идеология и стратегия просты: первая представляет собой нехитрый набор исламистских штампов о «безбожии» и «джихаде», вторая предлагает в качестве главной цели террористических атак представителей непопулярной северокавказской власти, а точнее — правоохранительных органов. Что же касается чеченского сепаратизма как идеологии и политического проекта, то он, похоже, окончательно ушел в тень проекта исламистского. Не случайно сепаратистский сайт «Кавказ-центр» в своих сообщениях о взрывах в Дагестане и Ингушетии ссылается на «оккупационные источники» — оказывается, не было у Мовлади Удугова собственных источников среди организаторов терактов.

Исламистский фронт получается очень широким и размытым. В его составе найдется место для кого угодно — от тех, чьи родственники пострадали от действий местных силовиков, до профессиональных террористов. При этом единого центра — пусть даже только в виде всеми признанного лидера — у исламистов не будет, поскольку в нынешних условиях на Кавказе невозможно появление «террористов-тяжеловесов», подобных Шамилю Басаеву. Обстрелу кортежа главы республиканского МВД все же далеко до организованного террористом номер один штурма Грозного в августе 96-го.

Российская стратегия силового противодействия северокавказскому терроризму в последние годы сводится к «выбиванию» наиболее заметных лидеров и организаций. И уже сейчас можно говорить о том, к чему приведет эта стратегия: террористические группы станут мельчать — и в смысле численности, и в смысле политического веса. Это не означает, что они перестанут представлять опасность (нынешние теракты в Дагестане и Ингушетии были реализованы без привлечения значительных финансовых, организационных или людских ресурсов: в нападении на кортеж Магомедтагирова, по оценке республиканского МВД, принимало участие пять-семь боевиков, а в Ингушетии теракт был осуществлен с помощью канистры бензина и нескольких гранат).

Но в то же время северокавказские исламисты все в меньшей мере смогут претендовать на роль своего рода «альтернативной политической элиты». И все в большей будут превращаться в банальных убийц. Кстати, подобную эволюцию проделало в 90-х годах исламистское движение в Алжире.

Понятно, что исламские радикалисты на Северном Кавказе по-прежнему будут представлять опасность. Но уже не политическую, а скорее уголовную.

• Прошло чуть больше года с момента, когда Белоруссию потряс теракт в метро, как страну всколыхнуло новое происшествие. В Гомельской области правоохранителям удалось задержать террориста, пытавшегося взорвать отделение милиции
• Террористическая организация «Аль-Каида» уже проникла практически во все страны Ближнего Востока и ряд государств Северной и Западной Африки
• В столице Дагестана уничтожен один из исполнителей теракта, совершенного 3 мая. Тогда в результате взрыва бомб погибли 14 человек, десятки были ранены