Хватит врать15

• Ольга Власова

Восточноевропейцы явно не справились с ролью локомотива для старушки Европы — а именно на эту роль их прочили еще пару лет назад, если кто не помнит. В Венгрии беспорядки продолжаются больше месяца, протестанты требуют отставки премьер-министра Ференца Дюрчаня и громят магазины. В Польше, где внутриполитическая жизнь давно напоминает балаган, разразился самый серьезный коррупционный политический кризис за всю постсоветскую историю — скандал с попыткой подкупить одного из депутатов сейма, дабы он перешел из одной партии в другую. Чехия вот уже полгода живет, по сути, без правительства — только что ушел очередной премьер-министр, который продержался на этом посту месяц. А в Словакии, печально известной распространенностью популистских настроений, нарастает межэтнический конфликт венгров и словаков.

Не лучше дела обстоят и в экономике. Острее всего это ощущается в Венгрии, где бюджетный дефицит в этом году достигнет 10% ВВП. Активная и образованная молодежь уезжает работать в Западную Европу. Те, кто остался дома, все больше вовлекаются в националистические движения.

Что же происходит в Восточной Европе? Череда нынешних кризисов столь контрастирует с благостной картиной предыдущих лет, что сегодня некоторые эксперты готовы предположить: в регионе целенаправленно инспирируются проамериканские «цветные революции», чтобы отколоть Восточную Европу от Западной. Но, конечно же, политическая лихорадка, сотрясающая регион, исключительно местного происхождения. Общий политический кризис Восточной Европы — это конвульсии стран, имевших большие амбиции, но так и не сумевших превратиться в настоящие национальные государства.

Отречение от старого мира

Три года назад, когда восемь стран — бывших членов советского блока завершали процесс вступления в ЕС, будущий кризис никто и вообразить не мог. Благополучная и подающая большие надежды Восточная Европа готовилась достичь просто беспрецедентных результатов. Экономический рост под 5% в год, низкие налоги для бизнеса и квалифицированная рабочая сила должны были привлечь колоссальные инвестиции западных компаний. Не говоря уже об официальной финансовой помощи Евросоюза. Правительства восточноевропейских стран, пришедшие к власти на лозунге вступления в ЕС, лучились оптимизмом и уверенностью в завтрашнем дне. Вступив в единую европейскую семью, Восточная Европа наконец-то должна была избавиться от пагубного влияния России и от статуса «недоевропы», а местные жители — повысить свое благосостояние и получить возможность жить и работать в любой точке ЕС. Так выглядел универсальный набор благ, которым правительства заманивали своих граждан, чтобы те поддержали вступление в ЕС.

Сказать по правде, убедить восточноевропейцев в выгодности присоединения к ЕС оказалось не так-то просто. Большая часть населения, недавно избавившегося от одного Большого Брата — Советского Союза, весьма осторожно относилась к идее тут же упасть в объятия другого. Особый упор проевропейские политики делали на необходимость уйти от российской угрозы. Помогли им в этом активизировавшиеся националистические движения — чехи, словаки, поляки, венгры вдруг поняли, что их становлению как великих наций мешал только Советский Союз. Как рассказала «Эксперту» Валери Банс, американский политолог, изучающий Восточную Европу, резкое отталкивание от России и присоединение к ЕС было бы просто невозможно, если бы в регионе не активизировались националистические политические движения.

Однако заигрывания с националистическими настроениями привели к тому, что правительствам пришлось слишком много пообещать своим гражданам — чтобы убедить националистов поступиться суверенитетом в пользу ЕС. Так, популярное среди сельского населения движение «Лига польских семей» выступало резко против вступления в ЕС до тех пор, пока им не пообещали щедрые сельхоздотации для польских фермеров. Политика обещаний создала у восточноевропейцев устойчивую веру в то, что сам факт вступления в ЕС гарантирует экономическое процветание.

Чуда не произошло

Несмотря на неплохие вроде бы макроэкономические показатели, реальных дивидендов от присоединения к Евросоюзу восточноевропейцы не ощутили. Польша как была страной с самым высоким в Европе уровнем безработицы и самым неэффективным сельским хозяйством, так и остается (16% трудоспособного населения Польши производит в аграрном секторе страны менее 3% ВВП; во Франции те же 3% ВВП в аграрном секторе производит 4% трудоспособного населения). Венгрия вообще оказалась на грани банкротства. Чтобы его избежать, правительство поднимает налоги и сокращает социальные расходы, и венгры начинают возвращаться к реальности — страна уже в ЕС, но по уровню жизни по-прежнему не приблизилась даже к Италии или Испании.

Страны Западной Европы погружены в собственные экономические и политические проблемы и вовсе не стремятся повышать уровень жизни на Востоке. Тем более после того, как Восточная Европа поспешно и безоговорочно поддержала американское вторжение в Ирак. Восточноевропейцы теперь могут свободно передвигаться по ЕС, но жить в странах «старого» ЕС они могут не больше трех месяцев и работать им приходится в основном нелегально — разрешение на официальную работу надо по-прежнему запрашивать.

Трудно однозначно определить пользу такой миграции для западного рынка труда, однако сама Восточная Европа от этого явно не выигрывает. Вместо того чтобы развивать свою национальную экономику, самая активная и квалифицированная часть населения уезжает из страны. По неофициальным данным, только из Польши уехало около двух миллионов молодых людей, при этом лишь половина из них работает легально.

Резкое отталкивание от России и присоединение к ЕС было бы просто невозможно, если бы в регионе не активизировались националистические политические движения

Могло ли быть иначе? Исторически Восточная Европа ни разу не становилась родиной экономического чуда. Чтобы переломить эту тенденцию и перейти в качественно иное состояние, каждой восточноевропейской стране необходимо было разработать собственную стратегию развития, найти конкурентные преимущества и сделать на них ставку. Как в свое время поступила, например, Испания. Или как это делает сегодня Турция. В тот момент у восточноевропейцев был прекрасный шанс чего-то добиться: страны были охвачены национальным подъемом и еще не были связаны по рукам и ногам правилами ЕС. Создать и реализовать подобную стратегию — задача весьма непростая, она требует наличия яркого лидера и сильной команды.

В Восточной же Европе на момент вступления в ЕС у власти стояли послушные Брюсселю люди, главной задачей которых было не национальное развитие, а исполнение бесчисленных нормативов Еврокомиссии. Они истово убеждали своих избирателей, что главное для страны — вступление, а дальше под руководством мудрого Брюсселя все сложится само собой. Бывший министр экономики Польши Ежи Хауснер два года назад на вопрос «Эксперта», какой секретный план развития страны они собираются применить, чтобы достичь заявленных целей, с достоинством ответил: с планами в Польше покончено вместе с советским строем, теперь у них рыночная экономика, которая развивается самопроизвольно и без всякого плана. Весь национальный подъем ушел в гудок: «Ура, мы в Европе!».

Без воли к подвигу

Фактически те непопулярные экономические реформы, которыми сейчас пытается спасти страну венгерский премьер Дюрчань, надо было проводить тремя годами раньше. При этом само население должно было быть готово вкалывать ради искомого национального величия. Настроения же в восточноевропейском обществе царили прямо противоположные. Правительства оказались зажаты между обязательствами перед Брюсселем и большим бизнесом с одной стороны и необходимостью умаслить электорат, дабы тот не противился «европейскому выбору», — с другой.

Стоит напомнить, что чем ближе подходили сроки референдумов, тем больше был скепсис населения. В целом ряде стран (в той же Польше) на референдумах граждане едва не сказали Евросоюзу «нет». Неудивительно, что ни одно восточноевропейское правительство не смогло честно сказать своим гражданам о том, что улучшение жизненных стандартов — притом в довольно отдаленном будущем — потребует от них тяжелой работы. Вместо этого правительства говорили своему электорату: мол, экономическая ситуация в стране хороша, а после вступления в ЕС станет еще лучше. Это, собственно, и есть то самое вранье, о котором так выразительно сказал Ференц Дюрчань: «Мы облажались. Не слегка — по-крупному. Ни одна европейская страна до нас не поступала так тупо, как мы. Я чуть не умер, когда в течение полутора лет нам приходилось прикидываться, будто мы управляем. Вместо этого мы врали — по утрам, по вечерам и по ночам».

Врал не он один, врали все, просто он один признался. Дабы поддерживать у населения ощущение роста благополучия, правительству приходилось снижать налоги и увеличивать бюджетные траты. Именно эта практика привела правительство Венгрии к огромной государственной задолженности и бюджетному дефициту.

Не оправдались надежды на рост иностранных инвестиций и приход западного капитала. Капитал, конечно, пришел, купил все, что ему было интересно, но ничего нового и крупного создавать не стал. Инвестиции в основном были сделаны в виде покупки приватизируемых предприятий, а доходы от этого правительства в основном истратили на латание бюджетных дыр. Ожидания от выноса производств из Западной Европы в Восточную оказались сильно завышены. Многие западные предприятия хотели, но так и не решились сделать это. Так, в Германии развернулось мощное движение профсоюзов против выноса производств. Немецкие рабочие согласились работать дольше и за меньшие деньги, лишь бы заводы не ушли в Восточную Европу. Те же, кто все-таки принял решение вынести часть производств, строились в Китае, а не в Восточной Европе — это по-прежнему гораздо дешевле (на волне вступления в ЕС зарплаты и цены в Восточной Европе выросли), да и китайский рынок больше и растет быстрее.

«Когда наши правительства рапортовали о росте иностранных инвестиций, население ожидало увидеть через какое-то время резкую положительную динамику — увеличение числа рабочих мест, рост денежной массы, вращающейся в экономике, и, как следствие, подъем уровня жизни. Однако ничего этого не произошло. Здорово, конечно, что мы можем путешествовать по Европе, но ведь на это тоже нужны деньги. Многие из моих умных и ярких друзей просто уехали работать в Лондон. А для тех, кто не хочет уезжать, жизнь дома нелегка. Самое неприятное - это отсутствие перспектив роста, ведь хочется надеяться, что завтра будет лучше, чем сегодня», — сказал «Эксперту» просивший не называть его имени аналитик отделения одного из западных банков в Будапеште.

Добро пожаловать на периферию

У многих до сих пор не укладывается в голове, как отличные экономические показатели в отчетности восточноевропейских стран могут сочетаться со столь плачевным реальным положением дел в регионе. Существует мнение, что новички «творчески» подошли к составлению статистики, как это в свое время сделала Греция, чтобы вступить в зону евро. Не об этом ли свидетельствует комментарий еврокомиссара Хоакина Альмуния, который недавно «завернул» венгерскую финансовую отчетность, отметив в ней высокое содержание вымысла.

Действительно, сложно себе представить, чтобы в Евросоюзе в упор не видели этой практики. Скорее, ЕС настолько хотел присоединить к себе отпавшую от России Восточную Европу, что некоторые страны взял не глядя, рассчитывая разобраться с ними потом. Лучший пример такого рода — Польша, присоединения которой страстно желала Германия. На момент вступления в ЕС более 30% населения этой страны было фермерским, а безработица составляла около 20%. Признаков экономического роста, столь привлекательно выглядящего на бумаге, в самой стране обнаружить было весьма трудно. Атмосфера бедности и запустения явственно ощущалась даже в самой Варшаве. Сегодня экономика Польши находится примерно в том же состоянии: те же примерно 20% безработных, те же бедные сельчане, которым мало что удается продать на европейский рынок — там хватает французских и испанских производителей, то же безденежье и по-прежнему отсутствие какого-либо плана.

В Восточной Европе при вступлении в ЕС у власти стояли послушные Брюсселю люди, главной задачей которых было не национальное развитие, а исполнение бесчисленных нормативов Еврокомиссии

В Брюсселе, однако, и сегодня не видят поводов для беспокойства и продолжают настаивать на том, что Восточная Европа должна продолжать «правильно» встраиваться в существующую систему, а не изобретать собственных планов развития. Следующий этап встраивания — вступление в зону евро. С одной стороны, Евросоюзу совершенно необходимо, чтобы новички перешли на единую валюту, а с другой, сам процесс перехода — хороший инструмент контроля, с помощью которого центр продолжает влиять на положение дел в Восточной Европе.

«Если говорить об экономической ситуации, то Польша и Чехия находятся в благоприятном периоде внушительного экономического роста. Ожидается, что в этом году польская экономика вырастет на 5,3%, в следующем на 4,3%, а чешская в этом на 6%, а в следующем на 5%. В Венгрии фискальные проблемы снизят экономический рост до 2%. Если говорить о политической ситуации, то я бы не стал характеризовать ее как кризис, скорее это политическая неопределенность. Несмотря на все это, все три страны должны однозначно сделать принятие евро политическим приоритетом, так как переход на евро снизит транзакционные издержки, уменьшит волатильность валют, еще больше облегчит торговлю, а все это вместе приведет к значительному

экономическому росту. В то же время я не ожидаю вступления этих стран в зону евро в текущем десятилетии, как это планировалось несколько лет назад. У всех у них разные причины для задержки. В Чехии и Польше это прежде всего недостаток политической воли поставить переход на евро в качестве приоритетной задачи, в Венгрии — экономическая неготовность. По моему сценарию, Польша и Чехия смогут перейти на евро между 2010–2012 годами, а Венгрия двумя годами позже», — сказал «Эксперту» главный экономист Deutsche Bank Норберт Вальтер.

Некоторые радикальные восточноевропейские политологи говорят, что правительства практически «сдали» их страны Брюсселю. Звучит радикально, но в этом есть доля истины. Ведь Восточную Европу принимали в Евросоюз, чтобы удобно встроить ее в свою систему в качестве периферии. То есть там оставляется то производство, которое нужно центру, а все остальное сворачивается. Так, в Польше было закрыто большое количество металлургических заводов и электростанций. Одновременно активные и квалифицированные трудовые ресурсы перекачиваются в центр. Восточноевропейские страны постепенно должны превратиться в придаточные экономические зоны, уровень жизни в которых будет на несколько ступеней ниже, чем в бурлящем центре.

Протрезвели

Теперь будущее восточноевропейских стран зависит от того, насколько адекватно они могут оценить ситуацию, в которой оказались. Сегодня можно говорить о двух вариантах выхода из сложившегося положения.

Первый — венгерский. Правительство наконец-то открыло народу правду об истинном положении дел и начало жесткие экономические реформы — социальные расходы сокращают, все возможные налоги повышают. Оздоровлению венгерской экономики может серьезно помешать националистическое популистское движение, которое окрепло на волне многодневных беспорядков. Недовольные требуют отставки Дюрчаня, а также отмены всех его реформ и возвращения к прежнему благодушному потреблению. Пока правительство — поддерживаемое, кстати, из Брюсселя — отстреливается от бунтовщиков и продолжает заворачивать гайки. Но если волнения не утихнут или перейдут в кровопролитную фазу, правительство наверняка падет. На смену ему, по-видимому, придут правые популисты «Фидес». И тогда Венгрия пойдет по второму возможному пути, по которому давно и уверенно идет Польша.

Польский путь — это круто замешанная на популизме постоянная политическая нестабильность, отсутствие сильного лидера, который обладал бы доверием населения и мог провести болезненные реформы. Нынешнее польское правительство с близнецами Качиньскими, пришедшее к власти благодаря популистской программе партии «Право и справедливость», обещало сделать государство более дешевым, построить побольше квартир и бороться с коррупцией. Сформировав правительственную коалицию уже с откровенно маргинальными партиями «Самооборона» и «Лига польских семей», польское правительство полностью связало себе руки. Ни о каких серьезных экономических реформах не может быть и речи — коалиция тут же развалится. Польша все глубже проваливается в болото популизма. Ее внутренняя политика маргинализируется. Единственный лозунг, способный мобилизовать польское общество, — защита от претензий со стороны бывшего Третьего рейха и борьба с наследием Советского Союза.

Впрочем, еще недавно многие восточноевропейские страны проводили столь же яростную антироссийскую политику. Но постепенно там убедились: с Россией лучше дружить. Чтобы хотя бы играть роль моста между усиливающейся Россией и Западной Европой. Одним из первых это понял венгерский премьер Ференц Дюрчань, заявивший после визита в Москву: «Венгрия теперь поворачивается к России, а те восточноевропейские страны, которые еще не поняли необходимость этого, сильно погорят».

«В Восточной Европе закончилась волна русофобии, — считает львовский политолог Игорь Танчин. — Столкнувшись с жесткой экономической реальностью и разочаровавшись в ЕС как способе решить все проблемы, восточноевропейцы теперь стремятся наладить экономические контакты с Россией. Это хорошо видно по тем переговорам, которые сейчас активно ведутся между Венгрией и Россией, Чехией и Россией. Даже Польша, несмотря на продолжающуюся правительственную антироссийскую риторику, на уровне бизнеса и простого народа все больше приходит к мысли о том, что с Россией выгоднее дружить».

• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?
• Богатые французы пакуют чемоданы и готовятся бежать за границу от налога на богатство
• На пороге катастрофы