- «Эксперт» №45 (539) /
- 04 дек 2006, 00:00
Швейцария, Норвегия, Россия16
Скандал вокруг саммита в Хельсинки не может отменить того факта, что отношения России и Евросоюза подошли к определенной черте. Дальнейшая интеграция может привести к созданию нового союза России и Европы, который значительно упрочит положение его участников на международной арене. Хотя пока потенциальные партнеры не склонны конкретизировать, как может выглядеть такой альянс. Российская сторона предпочитает говорить об «общем экономическом пространстве».
Россия не станет членом ЕС, а также не войдет в зону евро, но все остальные способы интеграции для нее и ЕС открыты. У самого ЕС уже есть опыт подобных отношений, например, со Швейцарией и Норвегией, которые пользуются всеми благами близких отношений с Европой (Швейцария со следующего года даже войдет в Шенгенскую зону), но не подчиняются Брюсселю политически и проводят собственную денежную политику. ЕС идет на такое, потому что эти страны важны для него: Швейцария — как глобальный финансовый центр, Норвегия — как надежный поставщик энергоресурсов.
Россия вполне подходит на роль еще одного близкого партнера ЕС. При этом Европе от нас нужны не только гарантированные энергоносители и богатая ресурсная база. Ведь, несмотря на экономический и политический кризис, России удалось сохранить свою геостратегическую влиятельность. Дело не только в армии, боеголовках и военно-промышленном комплексе. Чтобы не потеряться на фоне США и растущей Азии, Европе нужна российская пассионарность, без которой, даже существенно повысив военные расходы, Европа вряд ли когда-либо сможет претендовать на самостоятельную роль на международной арене.
Еще не определенное пространство
Готовясь к саммиту Россия—ЕС в Хельсинки, Москва пыталась разобраться, чего же на самом деле она сама хочет от Европы и до каких пор она готова идти на уступки. В частности, ответ на этот вопрос искали участники круглого стола российских и европейских промышленников, который предшествовал саммиту Россия—ЕС.
Формально речь шла о разработке нового соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) между Россией и ЕС, так как старое истекает в конце этого года.
Старое СПС в основном регулировало торговые взаимоотношения России и Европы, то есть фактически заменяло соглашения ВТО. Со вступлением же России в эту организацию необходимость в практически дублирующем договоре просто отпадает, достаточно пролонгировать старое соглашение до вступления России в ВТО. По словам президента Владимира Путина, заключение нового СПС между Евросоюзом и Россией имеет смысл только в том случае, если в нем будут содержаться положения, описывающие принципиально новый этап во взаимоотношениях сторон. Этот грядущий этап все чаще называют созданием «общего экономического пространства».
Россия не станет членом ЕС, а также не войдет в зону евро, но все остальные способы интеграции для нее и ЕС открыты
«На данном этапе мы пока находимся в стадии привыкания к этому термину и понятию. Термин “общее экономическое пространство” вошел в употребление всего пару лет назад, когда на одном из саммитов был подписан договор о четырех пространствах: первое — экономическое, второе — права человека, третье — безопасность, четвертое — культура и наука. Это был, конечно, шаг вперед, но пока в нашем понимании это чисто абстрактная вещь, которая мало что дает. Неважно, как это будет называться, важно, что это будет по сути. Сейчас нам надо подписать новый договор вместо существующего СПС, и этот договор должен содержать положения более глубокие и основательные, чем это было раньше, хотя бы потому, что Россия скоро вступит в ВТО и ее торговые отношения будут регулироваться договором по ВТО. Наше следующее соглашение с Европой не должно ограничиваться торговлей», — сказал «Эксперту» сопредседатель круглого стола промышленников России—ЕС Анатолий Чубайс.
По его мнению, таможенные пошлины и антидемпинговые расследования — это, конечно, важно, но Россия и Евросоюз не должны ограничивать ими свои отношения. Надо заниматься проблемами регулирования рынков труда и капитала, рынков услуг, предоставляя друг другу все возможные преференции в этой сфере. Вряд ли в ближайшие 30–50 лет серьезно можно обсуждать вопрос о замене валюты в России. Это означает, что в обозримом будущем у России и Европы останутся разные валюты и раздельные бюджетная и макроэкономическая политика. «Все остальные области представляют массу возможностей для интеграции, по некоторым направлениям мы можем интегрироваться максимально глубоко. Сегодня Россия третий-четвертый партнер Европы, а для России Евросоюз — партнер номер один. Надо лишь создать хорошие условия для взаимодействия. Норвегия и Швейцария — это, возможно, неплохой пример, чтобы его использовать для строительства наших отношений», — сказал Анатолий Чубайс.
Недетская дерзость
Правда, переговоры по новому СПС в Хельсинки так и не состоялись. Дождавшись, пока самолет российского президента приземлится в Финляндии, Польша заявила, что она не отменит своего вето на переговоры ЕС с Россией. Фактически это значило, что стороны напрасно собрались в хмурой финской столице. Матти Ванханен, премьер-министр Финляндии, страны — председателя ЕС в этом полугодии, едва скрывал свое крайнее смущение. В самом деле, до последнего момента Ванханен был уверен, что Польша не пойдет против абсолютного большинства, что, повыступав, согласится на начало переговоров.
Для ЕС подобнее происшествие — серьезный прецедент. До сих пор многочисленным членам союза удавалось путем компромиссов и обсуждений находить общие решения. Во всяком случае до сих пор еще никто не вставал в позу, как это сделала Польша. В кулуарах рассказывали, что польский премьер Ярослав Качиньский позвонил и попросил перенести саммит, так как на те выходные были намечены выборы в польских муниципалитетах. Варшава не хотела идти на уступки перед выборами, чтобы не потерять голоса избирателей.
Как бы то ни было, в итоге Польша добилась того, о чем она давно мечтала: страна стала центром внимания и со стороны ЕС, и со стороны России. Но добилась она этого дорогой ценой. Как сказал один член российской делегации: «Польша выставила себя на посмешище. Если до этого в ЕС еще были страны, которые воспринимали ее всерьез, то теперь таких, кажется, уже не осталось. Она похожа на маленького ребенка, который дерзостью пытается привлечь внимание взрослых и самоутвердиться. Но это не пройдет для нее безнаказанно. Германия, Франция и другие серьезные игроки теперь понимают, что угрозу для их энергобезопасности представляет не Россия, а Польша, которая ради удовлетворения своего уязвленного самолюбия готова поставить под удар всех своих партнеров по Евросоюзу».
Серьезные игроки в ЕС теперь понимают, что угрозу для их энергобезопасности представляет не Россия, а Польша, которая непонятно ради чего готова поставить под удар всех своих европейских партнеров
Российская сторона давно предупреждала Брюссель, что столь поспешное и масштабное расширение, которое ЕС провел в 2004 году, присоединив, в частности, восемь стран из бывшего советского блока, может парализовать Евросоюз. Однако на тот момент идеологам евроинтеграции казалось, что, даже получив право голоса в политической жизни ЕС, новички не станут использовать его во вред и не пойдут вразрез с мнением «старожилов». Несостоятельность этих предположений обнаружилась очень быстро, когда восточноевропейские страны поддержали США в начале иракской кампании, пойдя на острый конфликт с Германией и Францией. Теперь же они пошли еще дальше, практически блокировав жизненно важные для ЕС переговоры.
Очевидно, что выступление Польши — это не просто «детская дерзость». Это часть долгосрочной стратегии. По мнению многих экспертов, возможная интеграция России и ЕС очень пугает их заокеанского партнера — США, которые явно не заинтересованы во взаимном укреплении России и ЕС. Жесткая антироссийская кампания в СМИ, совпавшая по времени проведения с польским вето (Литвиненко умер прямо в день саммита), не исключено, имеет американские корни.
Не справляясь с внутриполитической ситуацией, польское правительство пытается решать свои проблемы за счет разыгрывания внешнеполитической карты. В частности, Польша пытается говорить языком силы с остальными членами ЕС, заручившись поддержкой США и фактически отстаивая их интересы внутри Евросоюза.
Хельсинки-Москва
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Крупнейший философ начала века В. В. Розанов в работе «Эстетическое понимание истории» (а она посвящена трудам К. Н. Леонтьева, причем, идеи обоих мыслителей в этом отношении совпадают) выделяет в нашей истории несколько характерных периодов, разделенных революционными изменениями русского менталитета. Вслед за К. Н. Леонтьевым, отмечая за русским народом эту наклонность «переменять центры жизни» в отличие от европейских всемирно-исторических народов, В. В. Розанов приходит к выводу, что «в перемещении центров нашей исторической жизни мы наблюдаем изменение именно носимой идеи при сохранении одной и той же народности и того же политического организма; здесь, таким образом, является намек как бы на вечное развитие содержания в жизни одного развивающегося. И в самом деле, в Киеве, в Москве, на берегах Невы, Россия являлась отрицающей себя самое, и притом окончательно и во всех подробностях прошлого бытия своего».
Первый такой переворот произошел при перемещении «центра жизни» из Киева в Москву при Андрее Боголюбском, когда, как считает Розанов, «на пять веков замолкла в нашей земле поэзия, принизилась мысль, все сжалось и вытянулось по одному направлению – государственного строительства». Для национального духа это означало на протяжении пяти столетий, вплоть до петровского времени, господство общих форм устройства жизни по отношению к частным, превалирование общинного, соборного, коллективистского сознания над индивидуальным. «Этот покров общих форм, скрывавших живую индивидуальность, эту искусственную условность жизни и разбил Петр силою своей богатой личности, - указывает далее Розанов. – Полный неиссякаемой энергии и жизни, против воли неудержимый во всех движениях, он одной натурой своей перервал и перепутал все установившиеся отношения, весь хитро сплетенный узор нашего старого быта, и, сам вечно свободный, дал внутреннюю свободу и непринужденность своему народу».
Этот второй период развития, по мысли философа, заканчивается кануном двадцатого века, и нельзя не оценить точность этого пророчества. России в двадцатом столетии предстояло пережить новый революционный переворот в развитии национальной идеи; причем, одну черту и К. Н. Леонтьев, и В. В. Розанов выделяют особо: « Во всяком периоде нашей истории мы разрывали с предыдущим – и разрыв, который нам предстоит теперь, есть, без сомнения, разрыв с Западом. Сомнение в прочности и абсолютном достоинстве европейской культуры, которое является теперь общераспространенным, послужит для нового поворота нашей истории такой же исходной точкой, как вечные неудачи и поражения русских послужили, два века тому назад, исходной точкой идей и стремлений Петра».
В двадцатом веке Россия, безусловно, развивалась в состоянии разрыва с Европой; мало того, это можно оценить не просто как разрыв, но и как взаимоотталкивание, некую внутреннюю непримиримость друг по отношению к другу. Естественным образом возникает вопрос: можно ли нынешний период нашего развития, то есть начало двадцать первого века, характеризовать как состояние очередного переворота?
Остается добавить, что первый выделенный Розановым период длился лет пятьсот (трудно определить), второй отказ от Европы - приблизительно триста лет, от Петра до Великого Октября - около 200 лет, советский поворот к Европе задней частью - 80 лет. Следовательно, если экстраполировать тенденцию, наш роман с Европой будет лет 20-30, из которых 15 уже прошло. Отсюда прогноз - неизбежен новый поворот задом к Европе и лицом к Азии. Насколько он будет длительным - вот вопрос…
Крупнейший философ начала века В. В. Розанов в работе «Эстетическое понимание истории» (а она посвящена трудам К. Н. Леонтьева, причем, идеи обоих мыслителей в этом отношении совпадают) выделяет в нашей истории несколько характерных периодов, разделенных революционными изменениями русского менталитета. Вслед за К. Н. Леонтьевым, отмечая за русским народом эту наклонность «переменять центры жизни» в отличие от европейских всемирно-исторических народов, В. В. Розанов приходит к выводу, что «в перемещении центров нашей исторической жизни мы наблюдаем изменение именно носимой идеи при сохранении одной и той же народности и того же политического организма; здесь, таким образом, является намек как бы на вечное развитие содержания в жизни одного развивающегося. И в самом деле, в Киеве, в Москве, на берегах Невы, Россия являлась отрицающей себя самое, и притом окончательно и во всех подробностях прошлого бытия своего».
Первый такой переворот произошел при перемещении «центра жизни» из Киева в Москву при Андрее Боголюбском, когда, как считает Розанов, «на пять веков замолкла в нашей земле поэзия, принизилась мысль, все сжалось и вытянулось по одному направлению – государственного строительства». Для национального духа это означало на протяжении пяти столетий, вплоть до петровского времени, господство общих форм устройства жизни по отношению к частным, превалирование общинного, соборного, коллективистского сознания над индивидуальным. «Этот покров общих форм, скрывавших живую индивидуальность, эту искусственную условность жизни и разбил Петр силою своей богатой личности, - указывает далее Розанов. – Полный неиссякаемой энергии и жизни, против воли неудержимый во всех движениях, он одной натурой своей перервал и перепутал все установившиеся отношения, весь хитро сплетенный узор нашего старого быта, и, сам вечно свободный, дал внутреннюю свободу и непринужденность своему народу».
Этот второй период развития, по мысли философа, заканчивается кануном двадцатого века, и нельзя не оценить точность этого пророчества. России в двадцатом столетии предстояло пережить новый революционный переворот в развитии национальной идеи; причем, одну черту и К. Н. Леонтьев, и В. В. Розанов выделяют особо: « Во всяком периоде нашей истории мы разрывали с предыдущим – и разрыв, который нам предстоит теперь, есть, без сомнения, разрыв с Западом. Сомнение в прочности и абсолютном достоинстве европейской культуры, которое является теперь общераспространенным, послужит для нового поворота нашей истории такой же исходной точкой, как вечные неудачи и поражения русских послужили, два века тому назад, исходной точкой идей и стремлений Петра».
В двадцатом веке Россия, безусловно, развивалась в состоянии разрыва с Европой; мало того, это можно оценить не просто как разрыв, но и как взаимоотталкивание, некую внутреннюю непримиримость друг по отношению к другу. Естественным образом возникает вопрос: можно ли нынешний период нашего развития, то есть начало двадцать первого века, характеризовать как состояние очередного переворота?
Остается добавить, что первый выделенный Розановым период длился лет пятьсот (трудно определить), второй отказ от Европы - приблизительно триста лет, от Петра до Великого Октября - около 200 лет, советский поворот к Европе задней частью - 80 лет. Следовательно, если экстраполировать тенденцию, наш роман с Европой будет лет 20-30, из которых 15 уже прошло. Отсюда прогноз - неизбежен новый поворот задом к Европе и лицом к Азии. Насколько он будет длительным - вот вопрос…
Валерий Фарзанэ
Необходимо не интегрироваться в Европейские бюрократические структуры, а под любым предлогам выходить из них.
Что собственно уже и происходит :-)
Валерий Фарзанэ:
Мы в любом случае ничего не теряем, под боком у нас бурно развивающийся АТР.
Валерий Фарзанэ:
Необходимо не интегрироваться в Европейские бюрократические структуры, а под любым предлогам выходить из них.
Необходимо не интегрироваться в Европейские бюрократические структуры, а под любым предлогам выходить из них. Ну что даёт нам членство в Совете Европы, например, кроме постоянных попрёков и провокаций? Как объяснить членство и работу с ОБСЕ, если не мазохизмом? Европа, особенно в лице её старых влиятельных стран, только тогда почуствуют необходимость более глубокой экономической интеграции, когда увидит, что может навсегда потерять Россию и тем самым лишить себя экономического потенциала. Мы в любом случае ничего не теряем, под боком у нас бурно развивающийся АТР.
artaxerx
Нервишки шалят у Геволюционера - лечить, лечить надо! :)
Профессиональный Дисидент должен быть, крепок, как скала! Бери пример с собратьев: Березовский, Гусинский, Ходорковский, Невзлин, Политковская, Новодворская, Боннер, Белковский, и прочие, прочие, прочие! Все одержимы Великой Геволюционной Идеей спасения демохратии и свободы в России. (Разумеется за гонорар.., ведь жить-то как-то надо!).
Ни фига у вас не получится :)
Поезд ушел. В России образовался класс новых собственников и патриотов. Порвут в клочки :)
_________________________________
“Барабан был плох, барабанщик Бог,
Ну а ты была вся лучу под стать!”
Andrei Andrei
Примите мой совет! Ежайте же в Евр опу, подальше в Ев ропу, в Ев ропу!
Уважаемый Балабан:
Когда я читую ваши цитаты про “раздавленные права” и “вопиющие нарушения прав человека”, я всякий раз, с невольными и продолжительными рыданиями, вспоминаю Мазепу-Политковскую, павшую за “раздавленные права человека”. Есть у вас что-то обшее с этой славной правозащитницей. Есть! И что вы забыли в этой недемократической России? И это в то время, когда истинно демократическая Грузия или Польша с удовольствием распахнули бы перед вами двери! Езжайте к Гусинскому и Невзлину, в конце концов! К чему так страдать! Примите мой совет! Ежайте же в Евр опу, подальше в Ев ропу, в Ев ропу!
Балабан, заодно почитай “Братьев Карамазовых” про своего
прадедушку Смердякова
Полагаю, что Прадедушкой уважатого Балабана был тоже Балабан. Возможно тот славный, исторический Балабан, о котором пишут в Энциклопедиях (ссылка ниже).
КЕЭ, Том 1, кол. 283
БАЛАБАН Меир (1877, Львов, – 1942, Варшава), историк польского еврейства. В 1920–30 гг. Балабан руководил в Варшаве раввинской семинарией Тахкемони. Балабан опубликовал множество исторических исследований, докладов и статей. Его по праву считают основателем историографии польского еврейства.
Владимир Владимирович Апутин
А Лёву Гумилёва читайте сами - лучше почитаю “Бесов”, там как-то понятнее. Или Бердяева. Увы, некогда.