Слоны на поляне

Для построения работоспособной национальной инновационной системы в России сделано уже немало. Вероятное разыгрывание инновационного козыря в политической игре заставляет надеяться, что будет сделано больше, но для этого необходима концентрация усилий инновационного лобби

В ряду фетишей, не дающих человечеству возможности окончательно закиснуть в комфортных условиях устойчивого развития, национальная инновационная система (НИС) — относительно свежее изобретение. На излете холодной войны, когда сотни миллиардов долларов были потрачены на исследования и разработки, перед политическими и бизнес-элитами (в первую очередь речь о США) встал вопрос об оправдании столь разветвленной и дорогостоящей инфраструктуры НТП и деятельности сотен тысяч технократически ориентированных умов, не представляющих себе жизни без дальнейшего приложения своих усилий даже при отсутствии внятных военных вызовов. Что-то с этим надо было делать.

Попытки лобовой конверсии в Америке были ненамного плодотворнее, чем в СССР. Как пишет американский историк НТП Стюарт Лесли, «попытки переключить ученых, работавших на оборону, на работу над гражданскими технологиями не были особенно удачными, так же как и стремление к конверсии самих работавших по оборонным контрактам. Ожидать, что американцы в условиях отсутствия всеобщего энтузиазма, характерного для холодной войны, направят все ресурсы, когда-то направляемые на оборону, на нужды гражданской науки и техники, означает принимать желаемое за действительное».

Военные технологии упорно не хотели коммерциализироваться, и превратить военно-технологическую махину в двигатель экономики могли только политические решения. Тогда эксперты и интеллектуалы и предложили власти новый фетиш — всемерное поощрение на законодательном, экономическом и социальном уровнях так называемой инновационной деятельности. Более того, увязывание набора подобных мер в постоянно действующую и развивающуюся систему.

Создание программ и фондов, призванных финансировать малый технологический бизнес, эмансипация интеллектуальной собственности, созданной за государственный счет, налоговые и таможенные преференции для инновационно активных компаний, горячка венчурного капитала и — last but not least — заданные государством «мирные технологические приоритеты» — все эти меры способствовали возникновению экспериментальных зон рискового высокотехнологичного бизнеса, из которых вышли многие ТНК новой, инновационной генерации. С долей шутки, но не без гордости эксперты из США любят сегодня говорить, что лучшей инновацией Штатов в ХХ веке оказалась как раз американская НИС.

Эксперимент США, надо сказать, удался. Удался настолько, что даже страны, не особо вовлеченные в прошлом веке в глобальное геополитическое противостояние, вроде Израиля или Финляндии, оказались способными, скопировав на свой лад модель инновационного развития, добиться впечатляющих экономических успехов.

У России шансов на старте было едва ли меньше, чем у Израиля, Финляндии, не говоря уже об Индии или Китае. Прежде всего благодаря серьезному кадровому заделу, без которого сложнейшую постсоветскую инфраструктуру просто невозможно было бы обслужить без катастрофических последствий, и большому объему накопленной в советские времена интеллектуальной собственности. Но новая росси

У партнеров

    Реклама