Непоследняя жертва

Александр Кокшаров

Схватка за приобретение крупнейшего голландского банка ABN Amro далека от завершения. Кто бы ни одержал в ней победу, европейский банковский ландшафт претерпит серьезные изменения

Лондонский офис голландского банка ABN Amro — башня из стекла и металла — находится всего в нескольких минутах ходьбы от станции «Ливерпуль-Стрит». В разгар рабочего дня на небольшой площади рядом с банком — несколько десятков человек, в основном сотрудников ABN Amro. Они пьют кофе и о чем-то напряженно говорят по мобильным телефонам. Многие из них на связи с хедхантерами — компании по набору персонала для банков Сити в последние недели получили шквал звонков от сотрудников голландского банка. Находящаяся напротив кофейня Starbucks превратилась в выездной офис для нескольких рекрутинговых контор. Сотрудники активно ищут работу, поскольку их работодатель оказался в самой гуще банковских войн. И кто бы ни вышел победителем, ABN Amro, банк со 183-летней историей, перестанет существовать, оказавшись частью другого банка. Или банков.

Месяц назад ABN Amro был выставлен на продажу. Сначала голландцы согласились на предложение о слиянии со стороны британского банка Barclays, который оказался готов выложить за ABN Amro 87 млрд долларов. Однако спустя всего несколько дней появился новый претендент на активы ABN Amro — консорциум из трех европейских банков во главе с британским же Royal Bank of Scotland предложил 98 млрд долларов. Ориентируясь на предложения Barclays, руководство ABN Amro продало свое американское подразделение — LaSalle (коммерческий банк со штаб-квартирой в Чикаго) — американскому Bank of America. Что и послужило поводом для судебных исков со стороны сторонников и противников продажи LaSalle. Ряд аналитиков полагает, что в схватку готовы включиться и прочие игроки — третий и четвертый консорциумы, которых может заинтересовать контроль над старинным голландским банком, выросшем на торговле с колониями. Как бы не завершилась борьба за ABN Amro, она открывает новую страницу в банковской истории Европы.

Стервятники

ABN Amro давно начал экспансию на иностранные рынки — он работает в 53 странах мира, от Латинской Америки до Азии. С началом либерализации в европейском финансовом секторе банк оказался среди сторонников ликвидации протекционистских барьеров на банковском рынке континентальной Европы. Это было в интересах ABN Amro, который несколько лет назад начал присматриваться к объектам для поглощения в других странах ЕС. В 2005 году после долгой борьбы ABN Amro сумел приобрести итальянский банк Antonveneta за 9,3 млрд долларов. Однако сейчас ABN Amro и его глава Райкман Грунинк попали в ловушку, ими же построенную: голландский банк сам стал объектом для поглощения по стороны конкурентов.

После того как Европейская комиссия запретила центральному банку и правительству Нидерландов препятствовать покупке ABN Amro, крупнейшего в стране банка, иностранцами, почти сразу поступило предложение британского Barclays. Первые сообщения о переговорах банков просочились в прессу в марте. Слияние должно было создать банковский гигант с капитализацией в 180 млрд долларов, 47 млн клиентов и 220 тыс. сотрудников более чем в 60 странах мира. Новый Barclays-ABN Amro собирался разместить свою штаб-квартиру в Амстердаме, однако инвестбанковское подразделение должно было остаться в Лондоне.

Всего два дня спустя появилось новое предложение. Для покупки голландского банка силы объединили второй по величине британский банк RBS и крупнейшие в своих странах испанский Santander и бельгийский Fortis. Они предложили за ABN Amro на 10% больше и заявили, что попытка поглощения не является недружественной. Однако консорциум намерен разделить ABN Amro на части. Royal Bank of Scotland собирается приобрести американский коммерческий банк LaSalle, европейское корпоративное подразделение и все активы в Азии. Испанский Santander заинтересован в латиноамериканских активах (от Мексики до Бразилии) и в итальянском Antonveneta. Бельгийский же Fortis хотел бы приобрести голландскую розницу банка.

Руководство ABN Amro предпочло вариант слияния с Barlcays — несмотря на более низкую цену и менее выгодные условия сделки. Barclays предложил полностью заплатить акциями, в то время как консорциум во главе с RBS более 60% суммы собирался оплатить деньгами, а остальное акциями, причем по цене, на 10% выше, чем Barclays. Однако перспектива разделения банка и потери позиций для нынешнего руководства ABN Amro оказалась менее привлекательной, чем финансовая выгода. Поэтому в течение уик-энда менеджмент ABN Amro договорился о продаже чикагского банка LaSalle (в котором очень заинтересован RBS, поскольку это обеспечит ему выход на американский рынок, но не Barclays, который намерен расширяться в Восточную Европу и Азию, но не в США) за 21 млрд долларов заокеанскому Bank of America. Это вызвало возмущение ряда акционеров ABN Amro, которые считают, что менеджмент банка действует не в их интересах. Они подали на руководство в суд, пытаясь предотвратить продажу LaSalle. Но терять LaSalle уже на захотел Bank of America, пригрозивший голландскому банку иском на 220 млрд долларов (что эквивалентно ВВП Греции) в случае, если продажа LaSalle будет отменена. Третьего мая голландский суд постановил приостановить продажу LaSalle, поскольку это, по мнению суда, противоречит интересам акционеров. Поэтому теперь избежать иска от Bank of America голландскому банку, похоже, не удастся.

Укрыться негде

По мнению ряда наблюдателей, происходящее на европейском банковском рынке стало возможным благодаря участию трех новых факторов. Во-первых, это хедж-фонды, которые на начало 2007 года аккумулировали 1,5 трлн долларов активов. Благодаря большому объему активов они стали больше работать со среднесрочными сделками, а не только с краткосрочными, как это было еще в конце 1990-х. И теперь их стали интересовать инвестиции в такой сектор, как банки.

В случае с ABN Amro ключевую роль сыграли два британских хедж-фонда — The Children's Investment Fund (TCI) и Toscafund, являющиеся миноритарными акционерами голландского банка. Еще в начале 2007 года фонды обвинили руководство банка в неэффективном управлении и призвали раздробить ABN Amro на несколько частей, которые затем были бы выставлены на продажу. Основная причина состоит в том, что банк хотя и работал с прибылью, но в последние годы показывал меньшую рентабельность, чем его конкуренты в отрасли. Так, несмотря на заявленную президентом Грунинком в 2000 году цель войти в число пяти ведущих банков в мире по рентабельности собственного капитала, банку это не удалось. Все последние годы курс акций ABN Amro стагнировал. Это не устраивало хедж-фонды, которые посчитали, что разделение банка повысит его эффективность и, соответственно, рентабельность их инвестиций. После того как TCI начал кампанию против руководства ABN Amro, десятки менее крупных фондов стали скупать его акции, надеясь заработать на продаже в будущем. «Благодаря тому что сегодня инвестфонды обладают значительно большим весом, чем десять или пять лет назад, это усилило давление на ABN Amro, сделав его объектом для поглощений», — рассказал «Эксперту» Колин Мортон, фондовый менеджер из Rensburg Sheppards в Лондоне.

Вторым фактором стало изменение регулятивного ландшафта в Евросоюзе. В нынешней Европейской комиссии вопросами общего рынка заведует ирландец Чарли Маккриви, известный своим либеральным подходом к слияниям и поглощениям. «Он является сторонником создания единого рынка финансовых услуг в ЕС и занимает очень жесткую позицию по отношению к национальным правительствам, пытающимся использовать протекционизм в отношении своих банковских секторов. Именно благодаря позиции Маккриви Брюсселю удалось вынудить и Италию, и Польшу пойти на попятную и разблокировать банковские слияния», — рассказала «Эксперту» Катинка Бариш, главный экономист Центра европейской реформы в Лондоне. Благодаря такой позиции Еврокомиссия смогла предотвратить вмешательство со стороны голландских властей — председатель Центробанка Нидерландов Наут Веллинк утверждал, что разделение крупнейшего банка страны на части будет «неверным решением». Его заявление было связано также с тем, что из Амстердама исчезнет штаб-квартира банка (RBS не скрывает, что в случае успеха руководство банка будет находиться в Лондоне). Однако Брюссель решил проигнорировать патриотизм голландского регулятора.

В-третьих, банковские слияния такого масштаба (а попытка приобретения ABN Amro — одна из крупнейших сделок по слияниям и поглощениям в мире и крупнейшая — в финансовом секторе) стали возможны из-за высокой ликвидности мировой финансовой системы. Благодаря высокой ликвидности спрэды на долговые обязательства являются крайне низкими по историческим меркам, поэтому компаниям очень выгодно занимать на долговом рынке для вложений в фондовый рынок, который продолжает рост. Низкие спрэды вызваны развитием в последние годы рынка кредитных деривативов, благодаря которым риск распределяется по цепочке покупателей. Консорциум RBS собирается выпустить долговые расписки на 65 млрд долларов, чтобы профинансировать приобретение ABN Amro. Еще десять лет назад такие размеры долгового финансирования были невозможны из-за масштабных рисков, и крупнейшие слияния своего времени (приобретение America Online компанией Time Warner в 2001 году за 186 млрд долларов или покупка немецкого концерна Mannesmann AG британской компанией Vodafone в 2000 году за 185 млрд долларов) финансировались за счет переоцененных акций, а не наличностью. Сегодня же риски застрахованы через механизмы деривативного рынка. Этим и пытаются воспользоваться покупатели из RBS и, как полагают аналитики, возможный третий консорциум во главе с Bank of America, в котором могут также поучаствовать фонды прямых инвестиций и хедж-фонды.

Общий банковский рынок

Исход битвы за ABN Amro пока не ясен. Процесс может потребовать значительного времени, судебных разбирательств, участия хедж-фондов и банков — консультантов сделок. «Barclays и консорциум во главе с RBS имеют примерно равные шансы на приобретение ABN Amro, если в борьбу не включится третий участник, чего нельзя исключать», — рассказал «Эксперту» Энтони Бродбент, аналитик Sanford C. Bernstein в Лондоне. Тот же Royal Bank of Scotland в 2002 году потратил пять месяцев на приобретение британского банка NatWest. В случае с ABN Amro процесс может затянуться из-за масштаба сделки и участия множества игроков — от самих банков до регуляторов в ЕС и США.

В качестве потенциального третьего претендента на ABN Amro ряд аналитиков называет тот же Bank of America, который может заинтересоваться не только LaSalle, но и всем голландским банком. Еще одним потенциальным покупателем может выступить консорциум HSBC (которого интересуют активы ABN Amro в Бразилии и Азии), ING (бизнес в Голландии) и BNP Paribas (итальянский Antonveneta). Не исключена и смена руководства ABN Amro. Хедж-фонд TCI уже потребовал отставки Грунинка и других топ-менеджеров банка за нежелание действовать в интересах акционеров.

Тем не менее происходящее указывает на изменение ситуации в европейском банковском секторе. Брюссель давно надеялся на формирование единого финансового рынка в рамках Евросоюза, однако особого успеха в этом достичь так и не смог. Хотя время от времени происходили межстрановые сделки по слияниям и поглощениям банков, они имели ограниченный характер. Так, испанский Santander приобрел британский Abbey, французский BNP Paribas — итальянский Banca Nazionale del Lavoro, итальянский UniCredit — германский HypoVereinsBank, а французский Credit Agricole — греческий Emporiki Bank. Но сделки касались в основном всего двух стран и не приводили к формированию настоящих банковских гигантов. «По сравнению с американскими банками европейские в массе своей выглядят довольно скромно, поскольку ориентируются на свои традиционные розничные рынки, лишь изредка выходя за пределы исторической родины. Продажа ABN Amro значительно усилит победителя — будь то Barclays или RBS. И создаст возможности для формирования крупных банковских групп, которые смогут конкурировать с американскими банками», — рассказал «Эксперту» Крис Хитчинс, аналитик брокерской конторы Keefe, Bruyette & Woods.

Ускорить концентрацию банковского сектора в ЕС призвано и новое законодательство по слияниям и поглощениям в банковском секторе, которое будет введено к концу 2008 года во всех странах Евросоюза. Оно будет требовать рассмотрения всех оферт по слияниям и поглощениям без дискриминации. То есть по финансовой выгоде для акционеров. Новые правила не позволят блокировать сделки, по которым предлагается разделять поглощаемые банки на части, или же сделки, которые будут иметь недружественный характер. «В условиях более конкурентной среды европейским банкам придется делать жесткий выбор — или искать альянсов с дружественными банками и сливаться с ними, или же оказаться приобретенными кем-то еще, возможно, с разделением бизнеса на части. От этого может пострадать руководство ряда банков, особенно тех, которые явно отстают от конкурентов. Однако выиграют наиболее эффективные игроки на рынке, выиграют инвесторы и в конечном итоге выиграют потребители», — полагает Катинка Бариш из ЦЕР.

Поэтому в европейских банковских кругах ожидают, что в ближайшее время станет известно о новых сделках по слияниям. На рынке идут слухи о переговорах по слиянию итальянского UniCredit и французского Societe Generale. Многие из будущих сделок могут повторить ситуацию с ABN Amro (стремление хедж-фондов повысить свои вложения, готовность банков создавать консорциумы для поглощений и использования долговых рынков для финансирования масштабных сделок). А регулятивная среда с каждым годом будет приближать к реальности мечты Брюсселя о формировании единого банковского сектора ЕС, в котором национальные рынки, регуляторы и банки станут частью истории.

Лондон

Статьи на тему: «Слияния и поглощения»