Связной нашего времени

Всеволод Бродский

За пять лет, прошедшие после Кармадонского ущелья, Бодров-младший окончательно превратился в легенду ушедшей эпохи. «Связной» лишь притворяется сборником сценариев; на самом деле это, пожалуй, первая попытка разобраться в мифе.

С тремя сценариями — осуществленные «Сестры», злосчастный, погребенный под лавиной «Связной» и совсем до сих пор неизвестный «Морфий» — соседствуют воспоминания, рецензии, обрывки интервью самого Бодрова и прочий хаотичный шум прошлого. Это очень удачное дополнение: феномен Бодрова не уловить только с помощью его киноработ. Более того — если читать в этой книге только сценарии, станет совсем непонятно, о каком феномене можно говорить. Крепкие, хорошо прописанные — но не более того — «Сестры». Не вполне внятная, хоть и симпатичная переделка булгаковских рассказов с включением фрагментов «Белой гвардии» — в «Морфии». И совсем уж странный «Связной» с мистическими чеченцами, летающими капитанами ФСБ, алтайскими шаманами, кошками-оборотнями и нехорошими квартирами.

Что это было? Актер, принципиально не умеющий и не любящий играть; неловкий телеведущий; искусствовед-очкарик, ставший образцом неотрефлексированной мужественности, герой времени, изо всех сил старающийся не совпадать со своим главным персонажем… И совсем загадка — что из этого могло получиться. Смог бы Бодров придать смысл разразившемуся после его смерти отечественному кинобуму или же мощный поток нынешней халтуры подмял бы легенду 90-х не хуже кармадонской лавины? Похоже, ответ кроется именно в невозможности ответить. Феномен Бодрова — в его неосуществленности, в ощущении неведомого, но отчетливого потенциала, в понимании, что перед нами личность, не равная себе, своим ролям, даже своей легенде. Именно с таким ощущением как жила, так и живет целая страна, сама не понимающая, чего от нее ждать; именно поэтому ее героем был — и остается — Бодров-младший.

Статьи на тему: «Кинобизнес»