Режиссер без пуповины

Культура
Москва, 13.08.2007
«Эксперт» №29 (570)
Мы присутствуем при самой значительной за последние сто лет театральной революции. Современная сцена освобождается от интерпретаций

Некоторые наивно думают, что самый знаменитый театральный фестиваль Европы — Авиньонский — хорош тем, что на нем показывают исключительно хорошие спектакли. Это опасное заблуждение. В жарком провансальском городе, пленившем некогда римских пап, можно увидеть порой такую несусветную самодеятельность, что в Рону хочется прыгнуть. Но приехать сюда все равно стоит, ибо даже самая отчаянная гиль в основной программе Авиньона — это, как правило, гиль с тенденцией.

Стиль проще всего изучать по творчеству художников (композиторов, писателей etc.) второго, а то и третьего ряда. Дух времени у них не замутнен индивидуальностью. Тенденции тоже проще все разглядеть в творчестве держащих нос по ветру, но не обремененных талантом творцов прекрасного. Их в Авиньоне хватает. Но подлинных творцов новой театральной реальности тут тоже немало. Дух времени и впрямь веет здесь, где хочет.

И первое, что сразу же бросается в глаза, — дух веет нынче не в сторону драматического театра. То есть, говоря точнее, не в сторону того театра, где артисты, перевоплотившись в персонажей классической пьесы или современной повести, ходят по сцене и говорят слова по ролям. Такой театр — с попыткой интерпретации не тобой придуманного сюжета, с режиссурой в привычном смысле слова — в Авиньоне, разумеется, тоже есть. В основном это сами французы: крупногабаритный «Король Лир» Жана Франсуа Сивадье, сыгранный на самой престижной площадке Авиньона во дворе папского дворца, или камерный «Ипполит» Роберта Кантареллы. Но вряд ли эти спектакли скажут что-то вашему сердцу и уж точно ничего не скажут уму. Куда интереснее иной театр, чьи очертания рождаются буквально на наших глазах.

Победа над Эсхилом

Он очень разный, но он — иной. Ты понимаешь это сразу, едва взглянув на сцену, если она (сцена) тут вообще есть. Он предстает порой в столь странном обличье, что его не сразу опознаешь как театр. Тут могут быть стерты границы между драмой и цирком, мизансценой и инсталляций, спектаклем и перформансом. Но главное — творцы «иного» театра предстают абсолютно самостоятельными сочинителями своих постановок. Гениальные «Les Ephemeres» Арианы Мнушкиной, остросоциальные выпады испанца аргентинского происхождения Родриго Гарсии, полусамодеятельные опусы группы Superamus, являющие нам образец коллективного театрального творчества, находятся на разных этажах театральной иерархии, но в их лице сцена пытается сбросить последние путы, связывающие ее с литературой.

Режиссер с самого момента возникновения этой профессии и до недавнего времени или постигал художественный мир Шекспира, Эсхила, Мольера, Булгакова, или конфликтовал с ним, пытался радикально его переосмыслить. Но, так или иначе, театр, начиная с Нового времени, был зависим от литературы и сознавал свою вторичность по отношению к ней. Нынче же — и это стало подлинным поветрием — постановщики начали придумывать спектакли, не опираясь на его величество Автора. Обретение независимости происходит по-разному. В одном случае, убегая связей с литературой, театр

У партнеров

    «Эксперт»
    №29 (570) 13 августа 2007
    Региональная политика
    Содержание:
    Судьбы губернаторские

    Нынешняя волна региональных скандалов свидетельствует о кризисе нынешней модели выстраивания вертикали власти. И своими последними действиями Кремль дал понять, что он готов поменять эту модель, несмотря на грядущие выборы

    Реклама