Разводка этанолом19

На прошлой неделе, как только цены на нефть перешагнули 93 доллара за баррель, ряд западных и российских СМИ, как сговорившись, кинулись проповедовать биотопливо. Мол, вот теперь-то, при таких-то ценах, это точно будет альтернативой бензину. Хана, мол, вам, экспортеры углеводородов.

Прыть американцев, готовых на все ради преодоления зависимости от арабской нефти, понять можно. Но вот объяснить нервную реакцию официальных представителей ОПЕК, грозивших снизить инвестиции в добычу в случае ставки западных стран на биотопливо, объяснить труднее. Это значит, что страны-экспортеры принимают тему слишком близко к сердцу. Основания для этого, в общем-то, есть. 42% всех бюджетных расходов США в области энергетики тратятся на возобновляемые источники энергии, в основном по линии биотоплива. На долю нефти приходится всего 2%. Чуть ли не четверть всей выращиваемой в этой стране кукурузы идет на получение биоэтанола. А горячие головы аналитиков прогнозируют спирту уже в ближайшее время 10% рынка моторного топлива. Ну а раз так быстро получили 10%, то и 20% недалеко, а там, глядишь, и 30% достигнем. А это уже серьезно: обвал цен на нефть, снижение доходов нефтеэкспортеров. Впору заволноваться.

Но нагнетаемая истерия с биотопливом на самом деле сильно смахивает на запоздалый пиар неудачных начинаний. Мощная господдержка аграриев, производителей и потребителей биотоплива, развернутая в США и Европе в последние годы, относится именно к таким, не самым дальновидным стратегическим решениям. Снизить потребление бензина, считай, не удалось. Сбить цены на нефть — тоже. В результате биотопливного рывка лишь взлетели цены на сельхозсырье. Спрашивается, зачем ввзязались-то, ведь понять, что у биотопливного направления нет чрезмерно светлого будущего, не так уж и сложно. Гораздо более реалистично вкладывать десятки миллиардов долларов не в сомнительные спиртовые прожекты, а в более приземленные вещи. В исследования земной коры и углубленную геологоразведку. В разработку новых методов извлечения и переработки тяжелой нефти. В технологии глубоководного извлечения углеводородов. И если уж и задаваться целью оперативно взрастить действительно альтернативный вид топлива, то начинать надо было не с этилового, а с метилового спирта (метанола), который получается не из биомассы, а из природного газа, который в мире имеется в огромных количествах. Из нефти — бензин, из газа — метанол. И хоть энергетическая ценность метанола поменьше, чем у бензина, производить его можно почти что в любых количествах. На худой конец, как и в 70–80-е, можно было сделать ставку на технологии снижения топливо- и энергоемкости. Но вместо этого правительства США и Европы устроили феерическое, но малоэффективное шоу с биоэтанолом. Зачем?

Поддержать бюджетом исследования в области нефтедобычи — заслужить упрек избирателей: мол, чего это зажравшихся нефтяников кормим? Сделать ставку на легкоперевозимый метанол — озолотить Россию. С какой стати? Провозгласить режим экономии горючего — постулировать грядущий кризис, сопоставимый с нефтяным шоком прошлого века. Нет уж, увольте, нам не нужны потрясения, пока идет война в Ираке. Вот и выполз сам собой на свет божий биоэтанол. И излишек сельхозсырья переработаем, и зависимость от арабской нефти снизим, и кризиса избежим. Но ведь это же не решение проблемы. Человечество последние тридцать лет проедает углеводородные запасы. Можно, конечно, запугать до смерти арабских шейхов, только нефти от этого не прибавится.

Ставка на биотопливо — это ставка на авось, что пронесет. Не пронесло. И Европе, и США теперь придется посмотреть правде в глаза и напомнить своим гражданам об уроках нефтяного шока 70-х.

• Главным преимуществом генерации в Иркутской области и соседнем с ней Красноярском крае является наличие мощных гидроэлектростанций. Альтернативные источники — уголь или газ
• Чем топить парничок
• Солнце на тонкой пленке